Глава 13. Запретный плод и тени на Васильевском

Прошло три дня. В районном отделе милиции время словно застыло, превратившись в густой кисель из табачного дыма, запаха мокрых шинелей и бесконечного стрекота пишущих машинок. На улице лил бесконечный серый дождь, смывая следы, но не смывая предчувствие большой беды. В кабинете оперативников было душно. Капитан Волков, откинувшись на спинку стула, делал вид, что изучает сводки, но на самом деле его лапы судорожно сжимали глянцевый журнал, спрятанный под папкой «Дело №12-бис». Это был свежий выпуск **Playboy**, добытый вчера вечером у знакомого фарцовщика в тени стен Петропавловской крепости. Сделка была быстрой: пара пачек «Мальборо», три рубля сверху и вороватый взгляд по сторонам. Волков медленно перелистывал страницы. Яркие, запретные краски западного мира резали глаза после советской серости. На развороте красовалась пышная модель, чьи формы едва прикрывал шелк. Капитан почувствовал, как кровь прилила к голове, а дыхание стало тяжелым и прерывистым. Тело отозвалось внезапным возбуждением, которое было одновременно приятным и постыдным в этих казенных стенах. Он представил на месте модели Мурку — её рыжий мех, её дерзкий взгляд — и судорожно сглотнул. В этом журнале была свобода, которой ему так не хватало, и порочность, которая манила сильнее, чем устав. — Волков! Ты там заснул или протокол ешь? — раздался громовой рык из-за двери. Капитан вздрогнул, мгновенно захлопывая журнал и пряча его в ящик стола. В кабинет вошел полковник Котовский. Его рыжая шерсть казалась тусклой от усталости, а под глазами залегли глубокие тени. — Товарищ полковник, я... я как раз анализирую данные от кинологов, — быстро отрапортовал Волков, пытаясь унять дрожь в голосе и скрыть предательский румянец. — Анализирует он... — проворчал полковник, тяжело опускаясь на стул. — Гром и Буря отработали на отлично. Овчарки четко взяли след от того проклятого склада в Девяткино. Она не просто ушла, она бежала. И след ведет прямиком на **Васильевский остров**. Понимаешь, что это значит? Она не домой к папочке побежала, она в нору забилась. Котовский закурил крепкую папиросу, и облако едкого дыма окутало его голову. — Этот директор, отец её... Жирный рыжий боров. Я нутром чую, Волков, что он нам не всё говорит. Он дергается каждый раз, когда мы упоминаем рекламу этого его пойла. «Золотой Лев», чтоб его... Ты видел эти плакаты? Это же не реклама, это завуалированное приглашение в бордель. У меня есть подозрение, что он сам подставил дочь под удар, чтобы выторговать себе место потеплее в министерстве. Полковник ударил кулаком по столу, отчего графин с водой жалобно звякнул. — Он явно боится правды больше, чем похитителей. И этот его звонок «неизвестному»... Мы проверили телефонную линию. Звонок ушел на закрытый узел связи. Кто-то очень непростой прикрывает этого кота. Котовский встал и подошел к карте города, вонзив когти в очертания Васильевского острова. — Она там. Прячется в каком-то притоне или подвале. Ищи её по закрытым заведениям, Волков. Ночной Питер — это болото, но мы должны вытащить её раньше, чем её папаша или те, кто за ним стоит, окончательно «закроют вопрос». Волков кивнул, всё еще чувствуя в кармане тепло от мысли о спрятанном журнале. Он понимал: игра стала опасной. Теперь это было не просто спасение кошки, а схватка с системой, где даже отец готов продать дочь ради бутылки коньяка и кресла в кабинете. — Будет сделано, товарищ полковник, — тихо сказал он. — Я найду её. Даже если придется перевернуть каждый стриптиз-бар на Ваське.