Глава 12. Побег на Васильевский: За кулисами «Бархатной Лапки»

Тишина в заброшенном складе промзоны Девяткино была тяжелой и липкой. Белый и Серый, утомленные собственными спорами и ожиданием выкупа, наконец провалились в глубокий, неспокойный сон. Серый похрапывал, обняв свой ремень, а Белый бормотал что-то невнятное во сне. Для Мурки это был единственный шанс. Она понимала: если она не уйдет сейчас, она станет разменной монетой в грязной игре отца и его «партнеров». Дрожащими лапами она выбралась из шкафа. Старое дерево предательски скрипнуло, и Мурка замерла, почти не дыша. Мыши не проснулись. Стараясь не стучать каблуками красных туфель, она подкралась к разбитому окну, за которым высились скелеты подъемных кранов. Прыжок был отчаянным. Холодный ночной воздух ударил в лицо. Приземлившись на груду ржавых труб, Мурка не удержалась и кубарем покатилась вниз. Раздался резкий треск ткани — подол её синего атласного платья зацепился за острый край арматуры и безжалостно порвался. Но хуже было другое: когда она споткнулась об обледеневшую трубу, она почувствовала, как тонкий шелк её стрингов натянулся и лопнул с одной стороны. — Черт... — прошипела она, прижимаясь к холодному металлу. Колени были содраны, платье превратилось в лохмотья, но она была на свободе. Не оглядываясь, она бросилась к светящейся букве «М» вдали. Станция метро «Девяткино» была почти пуста. Мурка вжалась в угол вагона, кутаясь в остатки платья, чтобы скрыть порванное белье и дрожь. Пассажиры — запоздалые рабочие — отводили глаза, принимая её за очередную жертву ночных разборок. Её целью был Васильевский остров. Там, в лабиринтах старых линий, находился закрытый стриптиз-клуб «Бархатная Лапка». Это было место, которое её отец ненавидел, считая «грязным притоном», но именно там работали те, кто не задавал лишних вопросов. Когда она добралась до заветной двери в подвальчике на 6-й линии, силы почти покинули её. На пороге её встретили две кошки — Линда и Жанна, одетые в блестящие сценические костюмы. — Боже мой, девочка, на тебе живого места нет! — ахнула Линда, подхватывая Мурку под лапы. Внутри, в тепле, пахнущем дешевыми духами и табачным дымом, Мурка наконец дала волю слезам. Подруги усадили её в гримерке, дали попить и помогли снять испорченную одежду. — Я не вернусь к нему, — всхлипывала Мурка, пока Жанна обрабатывала её царапины. — Вы не знаете, что он заставлял меня делать для этой рекламы виски... Он... он заставил меня сесть на бутылку «Золотого Льва» перед камерой. Сказал, что это «провокационное искусство», а на самом деле это было просто унижение. Я видела блеск в его глазах — ему было плевать на мою честь, ему нужны были только продажи. Подруги по клубу понимающе переглянулись. Здесь у каждой была своя история предательства. — Ты в безопасности, — твердо сказала Линда. — Твой папаша сюда не сунется, он слишком дорожит своей «чистой» репутацией директора. Хочешь остаться? Нам как раз нужна девочка на ночные смены. Работа тяжелая, но честная — никто не заставит тебя делать то, чего ты не хочешь. Мурка кивнула. Ей нужно было затеряться. Она знала, что Леопольд ищет её на Лиговке и в Девяткино, но здесь, на Васильевском, она была невидимкой. В ту же ночь она впервые вышла на сцену. В новом, одолженном корсете, скрывающем синяки, она танцевала в свете неоновых ламп. Она работала на износ, стараясь заглушить боль в душе и страх перед будущим. Каждый раз, когда открывалась входная дверь, её сердце замирало: она ждала, что вот сейчас войдет интеллигентный кот в бабочке и скажет свое знаменитое: «Ребята, давайте жить дружно». Но вместо Леопольда входили лишь хмурые клиенты, а за окном клуба шумела Нева, унося с собой обрывки её прошлой, «блестящей» жизни. Она начала работать не просто ради денег, а ради того, чтобы когда Леопольд её найдет, она была уже другой — сильной и свободной от отцовской власти.