Глава 16. Зеленые тени, горькая правда и "Бархатная Лапка"

За кулисами клуба «Бархатная Лапка» царила атмосфера предвкушения и легкой суеты. Мурка сидела перед большим, тускло освещенным зеркалом, пока Линда и Жанна колдовали над её образом. Настроение у Мурки было неспокойным. Сердце билось тревожно, предчувствуя что-то важное. Линда, опытная кошка с татуировкой розы на плече, наносила на веки Мурки насыщенные зеленые тени. Они ярко контрастировали с рыжей шерстью, придавая взгляду хищную загадочность. Жанна, черношерстная красавица с глубокими глазами, искусно подчеркивала губы яркой помадой, прикрывая нервную дрожь. — Ну вот, детка, теперь ты настоящая королева ночи! — восхищенно промурлыкала Линда, отходя назад, чтобы оценить свою работу. — Посмотри, как эти зеленые глаза горят! Мурка оглядела себя в зеркале. Её раны почти зажили, платье было новым, блестящим, но внутри неё все еще жила боль и тревога. — Спасибо, девочки, — тихо сказала она. — Вы очень мне помогли. Без вас я не знаю, что бы делала. Жанна ласково погладила её по плечу. — Не думай об этом. Здесь ты в безопасности. И ты очень талантлива. Но знаешь... — она замялась, — сегодня мне приснился Леопольд. Мурка вздрогнула. — Леопольд... — её глаза заблестели. — Я ему доверяю. Я жду его. Мы с ним... мы почти встречаемся. Линда и Жанна переглянулись, и в их взглядах промелькнула смесь скепсиса и легкой иронии. — Леопольд? Ты имеешь в виду того самого кота, который вечно призывает «давайте жить дружно»? — усмехнулась Линда, подавая Мурке стакан воды. Мурка нахмурилась. — Откуда вы о нем знаете? — О, милая, о таких персонажах весь Ленинград знает, — фыркнула Жанна, поднося к носу пуховку. — Эта фраза давно стала притчей во языцех. И если честно, Мурка, она ни черта не работает в реальной жизни. Особенно когда речь идет о мышах. — Что ты имеешь в виду? — голос Мурки стал напряженным. Линда тяжело вздохнула. — Послушай, мы не хотим тебя обижать. Но со стороны это выглядит... странно. Твой так называемый «партнер», вместо того чтобы сдать этих мерзких мышей в милицию сразу же, как только они появились, вместо того чтобы по-мужски защитить тебя, он... он симпатизирует им. Пытается их «перевоспитать». Это наивно, Мурка. А в твоей ситуации — это опасно. — Он не такой! Он добрый! Он верит в лучшее! — горячо возразила Мурка, но в её голосе уже слышалась неуверенность. Жанна присела рядом, глядя Мурке прямо в глаза. — Доброта — это прекрасно. Но иногда нужен кулак. Когда мыши на тебя нападают, ты не уговариваешь их жить дружно, ты либо убегаешь, либо даешь отпор. А он... он до сих пор не вызвал милицию, когда эти твари пытались тебя похитить, так? Он пытался играть в свои «миротворческие» игры. Мурка опустила взгляд. Слова подруг били больно, но в глубине души она понимала, что в них есть доля правды. Она сама до сих пор не могла понять, почему Леопольд так упрямо держался за свою философию, когда речь шла о её безопасности. Он был интеллигентным, добрым, но, возможно, слишком наивным. — А теперь твой отец... — продолжила Линда, её голос стал жестче. — Этот жирный кот, который заставляет тебя сниматься в этой пошлой рекламе. Он использует тебя, Мурка. Для него ты просто товар. И Леопольд... если он не может защитить тебя от каких-то двух мышей, как он защитит тебя от такой глыбы, как твой отец? Мурка почувствовала, как её мир, который она так старательно отстраивала, начал рушиться. Дружба с Леопольдом, её надежда на него, теперь казались хрупкими и ненадежными. Ей было больно осознавать, что в этом суровом мире, где каждый сам за себя, её «интеллигентный кот» мог оказаться не таким уж и спасителем. Прозвучал гонг, возвещающий о начале следующего номера. — Ладно, детка, — сказала Жанна, подталкивая Мурку к выходу на сцену. — Хватит терзать себя. Иди и покажи им всем, кто здесь настоящая королева. А о Леопольде... поговоришь с ним, когда увидишься. Если увидишься. Мурка с тяжелым сердцем направилась к занавесу. За ним ждала сцена, огни, а может быть, и сам Леопольд. А если и нет, то её ждала горькая правда о том, что в этом мире надеяться можно только на себя.