Глава 36. Тайная надежда: Сфинкс Клео и обещание новой жизни

Пока Леопольд и Мурка жили в предвкушении свадьбы, а Мурка давала волю своим диким инстинктам, в другом уголке их мира, в тихом, но по-прежнему не до конца переделанном клубе, разворачивалась своя, куда более драматичная история. Сфинкс Клео, после того рокового вечера, жила в ожидании. Дни сменялись неделями. Клео старалась вести себя как обычно, выходить на сцену, улыбаться клиентам, но внутри неё происходили колоссальные изменения. Тошнота по утрам становилась всё сильнее, а некогда осиная талия начала округляться. Она знала. Она чувствовала. Одинокое откровение Однажды утром, проснувшись в своей маленькой комнатке при клубе, Клео подошла к зеркалу. Её взгляд был напряженным, полным тревоги и какой-то странной, новой надежды. Она приложила ладони к своему животу. Под тонкими, почти невидимыми волосками кожи, которые покрывали её тело, был виден небольшой беременный живот. Он был едва заметен для посторонних глаз, но для неё он был неоспоримым доказательством. Клео глубоко вздохнула. В её глазах, обычно холодных и отстраненных, теперь светилась нежность. Она была одна. Очень одинока. Но теперь она была не одна, потому что внутри неё росла жизнь. Она провела лапой по своему животу, касаясь его с благоговением. Слова сами собой вырвались из её губ, произнесенные тихо, почти шепотом, но с глубочайшей интимностью, как будто она делилась своим самым сокровенным секретом только с собой и с тем, кто рос внутри. — Ну вот, — прошептала она, глядя на себя в зеркало. — Нас теперь двое. Или больше... Её голос стал еще тише, почти не слышным, наполненным нежностью и решимостью. — Я нарощу себе сладких мальчиков... — Слова "сладких" относились не к внешности, а к их душам, к той доброте, которой ей так не хватало в жизни. — Я сделаю их добрыми. Самыми добрыми, какие только могут быть. Чтобы они никогда не знали той грубости, что знала я. Она прижала лапу к животу, чувствуя легкое шевеление, или это ей только казалось. Её глаза увлажнились, но это были не слезы печали. — Они будут лучшими. Лучшими сыновьями. И им без разницы, какой папа. Это не важно. Важно, что у них будет только мама. Я. И я буду для них всем. В этих словах была огромная сила, решимость и бесконечная любовь. Клео, которая всегда казалась такой независимой и отстраненной, теперь полностью погрузилась в материнские чувства. Её прошлое, её боль — всё это отступило на второй план перед лицом новой жизни, которую она носила под сердцем. Она была готова стать для своих детей и матерью, и отцом, и всем миром. Её дети будут любить и будут любимы, и это было её самым главным обещанием.