1

1

«Почему мне всегда не везет? – с отчаянием думал Цзян Чэн, яростно сбивая ногами высокие травинки. – Я воспитывал щенков – их у меня отобрали. Я так стараюсь на тренировках – меня не замечают. Если у меня получается хорошо – никто не обращает на это внимания, а если я допускаю ошибку – ругают почем зря! Почему все достается ему, чем я хуже? Мне так обидно. Я хочу, чтоб мои старания отец видел и чтоб матушка хоть раз приласкала меня! И что с того, что я наследник клана? Что, меня и любить теперь нельзя? Что мне сделать, чтоб стать лучше него?» Цзян Чэн вырос в доме, где ни дня не проходило без родительских ссор. Договорной брак без любви, несходство характеров, гнусные сплетни, иногда долетавшие до ушей домочадцев, не делали атмосферу в семье доброжелательной и счастливой. Одну Яньли, казалось, совершенно это не затрагивало: ее чело всегда было безмятежным, одним своим присутствием она согревала и успокаивала всех вокруг.       Сердце Цзян Чэна таяло от нежности к сестре, любви и благодарности. Он почитал родителей, терпеть не мог Вэй Усяня – ну иногда, конечно, мог, с ним было здорово и весело, и он хороший товарищ, и все же ничего страшного, что отец его принял на воспитание, не помирать же бездомному сироте на улице, и он такие проказы придумывает, и на тренировках он достойный партнер, и голова у него варит, что надо, да и добрый он, отходчивый, - а сестру обожал. С тоской думал о том, кому же посчастливиться стать ее мужем, и когда узнал о том, что ее брак давно предрешен – да еще с кем! С этим надутым павлином! – был вне себя от злости. И впервые в жизни без колебаний и споров согласился с идеей Вэй Усяня о том, что неплохо было б начистить смазливую физиономию этого женишка и стереть с нее заносчивое выражение. Он даже поделился этими планами с сестрой и был очень озадачен странным выражением лица, с которым она на него посмотрела. - А-Чэн, он не сделал мне ничего плохого. Он хороший человек. Я буду послушна воле родителей, - тихо сказала тогда Яньли и почему-то покраснела. Девчонка! Что с нее взять! Хороший человек? Этот? Хм! Будучи самым младшим из их маленькой компании, Цзян Чэн из кожи вон лез, пытаясь доказать что-то самому себе и всем вокруг, хотя никто его об этом не просил. Яньли любила его, но и Вэй Усяня она тоже любила и была одинаково добра с ними обоими, с самого детства окружив их почти материнской нежностью, которой им так не хватало. Госпожа Юй временами напоминала птицу, запертую в клетке. Хотя, кто бы не позавидовал ее судьбе: прославленная заклинательница, жена главы славного клана, мать двух послушных детей, муж не тиранит и не притесняет, она вольна делать, что хочет, все адепты боятся ее, как огня. Но ей чего-то не хватало, чего – она и сама страшилась себе признаться.       Она боялась признаться себе в том, что из выбранного кланом незнакомого чужого человека превратился Цзян Фэнмянь для нее в желанного и любимого мужа. Мужа, который до сих пор помнит первую любовь своей юности и - более того – взял на воспитание ее сына, который теперь мозолит глаза ей каждый день, напоминая о том, что она никогда не займет в его сердце места, принадлежащее ей по праву. По праву жены – единственной жены, по праву наследницы не менее знаменитого клана, по праву матери его детей. Она ни за что не хотела бы признаться себе в этом. Мало ли что могло случиться, если она себе в этом признается…Она за себя не ручалась. И потому не позволяла себе показывать свою отчаянную любовь сыну и дочери. Цзян Чэн шел вместе с Вэй Усянем в зал, где сегодня должна была пройти церемония приветствия учителя. Перед отправлением на учебу в Гусу отец прочитал им длинное наставление о том, чтобы они блюли честь Ордена, показали себя с лучшей стороны и не посрамили имя семьи. Во время этой речи Цзян Фэньмянь смотрел в основном на Вэй Усяня, прекрасно понимая, на какие проказы он способен и отчаянно желая предостеречь. Цзян Чэн понимал это умом, но все же отчаянно пытался перехватить хотя бы один взгляд отца, ободряющий, верящий в него. Но глава Цзян и так был уверен в сыне, а потому предпочел лишний раз предупредить своего воспитанника. Цзян Чэн ревниво сжимал кулаки, и только мягкий взгляд Яньли примирял его с несправедливостью этого мира. Вэй Усянь не мог спокойно идти рядом, он то подпрыгивал, то шел задом наперед, без умолку болтая обо всем, что видит вокруг. Цзян Чэн закатывал глаза и фыркал, пытаясь держаться с достоинством и соблюдать правила. Яньли шла с группой девушек, прибывших на обучение, – их разместили в отдельном помещении – и помахала братьям рукой, ласково улыбнувшись. Цзян Чэн помахал ей в ответ, черты лица его смягчились и в глазах засияли искорки. Вэй Усянь с криком «Шизце!» подпрыгнул и повис одной рукой на ветке сливы, мимо которой вела тропинка, чем сразу же привлек всеобщее внимание. Цзян Чэн зашипел на него и сдернул с ветки. Вэй Усянь ловко приземлился и захохотал. В зале ученики чинно стали по своим местам, и церемония началась. Первыми вышли ученики из клана Ланьлин Цзинь. Не сговариваясь, Вэй Усянь и Цзян Чэн изобразили на своих лицах гримасу отвращения. В оценке предполагаемого зятя они были единодушны.       «Чванливый павлин! Строит из себя невесть что!» - без труда читалось на их лицах. Цзян Чэн украдкой глянул на сестру и увидел, как слегка порозовели ее щеки. Он стиснул зубы. Вэй Усянь демонстративно отвернулся, невзирая на приличия, и обменивался какими-то знаками с кем-то позади.       Наконец подошла их очередь. Цзян Чэн гордо выпрямил и без того ровную спину и вышел на середину зала, сложив руки для церемониального поклона.       - Я, Цзян Чэн, из ордена Юньмен Цзян, Цзян Ваньинь, от имени клана и ордена приветствую учителя …- начал он и тут же был прерван топотом сапог и громкими голосами. Обернувшись, он увидел толпу людей в мантиях ордена Цишань Вэнь, нарушивших торжественный обряд.       Впереди шел молодой мужчина, пренебрежительно смотрящий даже на учителя Ланя. Известный как признанный миротворец всего цзянху, Лань Сичэнь жестом попросил Цзян Чэна подвинуться и попытался сгладить неприятную ситуацию:       - Не ожидали вас увидеть! Клан Вэнь тоже прислал на обучение своих адептов?       Но вожак клана Вэнь свел на нет его попытку и высокомерно произнес:       - В этом нет необходимости, клан Вэнь всегда сам обучает своих последователей!       - В таком случае, зачем вы сюда явились? – кто, как не Вэй Усянь, мог так самонадеянно встрять в разговор старших!       Цзян Чэн же включил все свое благоразумие и с неприязнью стал рассматривать людей, столь бесцеремонно нарушивших его приветствие учителя. Позади вожака стояли юноша и девушка, поразительно похожие друг на друга. Девушка выглядела немного старше, возможно из-за глубокой печали, таившейся в ее больших черных глазах. Она смотрела прямо перед собой и, казалось, хотела показать всем своим видом то, что она не заодно с пришедшей толпой. Полные яркие губы были плотно сжаты, в маленьких девичьих пальцах до побелевших костяшек сжат меч. Юноша рядом с ней стоял, потупив взор, его пальцы на мече слегка дрожали.       - Откуда это ничтожество? Что за мальчишка осмелился влезть в наш разговор? – выплюнул предводитель Вэней.       - Из клана Юньмен Цзян! Мой шиди приступил к обряду приветствия! Как вы посмели его прервать! Вот как клан Вэнь воспитывает своих адептов! – дерзко выкрикнул Вэй Усянь.       - Ну что ж! Сегодня я покажу тебе, как клан Вэнь наказывает тех, кто смеет переходить ему дорогу! – заскрежетал зубами вожак.       Цзян Чэн поспешил вмешаться, пока Вэй Усянь не зашел слишком далеко:       - Молодой господин Вэнь! Не стоит начинать ссору!       - Орден Юньмен Цзян и сам не соблюдает правила приличия, а норовит учить посторонних! – при этих словах адепты клана Вэнь выхватили мечи.       Поднялась суматоха. Собравшиеся ученики и адепты ордена Гусу Лань ответили тем же. Цзян Чэн выхватил взглядом в толпе Яньли и, убедившись, что она стоит у дальней стены и рядом нет никого из пришедших нарушителей спокойствия, слегка успокоился, обнажил свой меч Саньду, подобрался и приготовился к атаке.       Две группы людей, готовые к драке, замерли в ожидании сигнала. И он прозвучал. Только не такой, какого все ждали. Это был тонкий мягкий звук сяо, извлекаемый умелыми пальцами Лань Сичэня, переглянувшегося с учителем Ланем и получившего его одобрение. Звук обволакивал, туманил разум, словно мягко умолял о чем-то, и, теряясь в этом звуке, Цзян Чэн сам не понял, как позволил Саньду выскочить из рук и взмыть в воздух. Очнувшись от мимолетного наваждения, он увидел, что все мечи поднялись к потолку, а затем рухнули вниз, воткнувшись в доски пола.       Все в зале еще находились под чарами сяо, когда Лань Сичэнь вышел вперед и тихим, но твердым голосом, произнес:       - Господин Вэнь! Сегодня в Облачных глубинах обряд приветствия учителя! Просим вас следить за своим поведением.       Цзян Чэн встретился глазами с Вэй Усянем и сделал ему знак не лезть на рожон. Он не был трусом или слюнтяем, но сейчас он прежде всего был наследником ордена и должен был вести себя прилично, даже если ему очень хотелось как следует наподдать зазнавшейся шайке этих Вэней. Он перевел взгляд с Вэй Усяня, недовольно хмыкнувшего ему в ответ, на людей в красно-черных клановых мантиях и увидел, как обойдя вожака, с губ которого собирались сорваться гневные слова, вперед вышла та самая девушка. Ее тонкий стан был гибок, как молодой побег бамбука, длинные волосы уложены в простую прическу, а белоснежная кожа лица словно светилась. Хоть и говорили, что в клане Лань самые красивые адепты, но Цзян Чэну показалось, что ее внешность ослепила бы и самых признанных прелестниц.       Она низко поклонилась учителю Ланю и Лань Сиченю и, не поднимая глаз, представилась:       - Вэнь Цин из клана Цишань Вэнь. По воле главы клана прибыла на обучение вместе с младшим братом Вэнь Нином. Мы впервые в Облачных глубинах и правил пока не знаем, просим главу клана Лань проявить снисхождение.       Она сделала знак рукой, и ее брат, тот самый юноша, подал ей шкатулку из красного дерева. Девушка с поклоном протянула ее Лань Сичэню. Тот колебался, и тогда учитель Лань встал со своего места и, пригладив бородку, сказал:       - Раз так – мы примем подарок.       Цзян Чэн переглянулся с подошедшей к нему Яньли, которая выглядела очень напуганной, и встал перед ней, инстинктивно желая закрыть своим телом. Он смотрел на молодого господина Вэня, ноздри которого раздувались от ярости, но который всё же не решился прервать эту девушку. Вэнь Цин же не поднимала глаз и не смотрела ни на кого. Ее ресницы были опущены, и вся она была похожа на туго натянутую тетиву.       - Господин Вэнь, обряд закончился. Просим вас отдохнуть. Пожалуйста, не опаздывайте завтра на обучение, - с неизменной улыбкой вежливо произнес Лань Сичэнь скрежещущему зубами мужчине. Тот обвел презрительным взглядом всех присутствующих, хмыкнул, и направился к выходу. За ним последовала и его свита, включая брата и сестру Вэнь. Цзян Чэн, не отрываясь, смотрел им вслед.