2

      

2

      

Иметь в качестве шисюна и названного брата Вэй Усяня было сложно. Нет, иногда это было весело, идей ему не занимать и скучно с ним никогда не бывает. Но надо же знать меру, в конце концов. Тем более сейчас, когда по ним троим будут судить о том, насколько орден Юньмен Цзян способен воспитать своих учеников. Поэтому Цзян Чэну было вдвойне тяжело: его зависть к способности Вэй Усяня находить приключения и с легкостью из них выходить или быстро забывать о настигнувших наказаниях, соседствовала с желанием отличаться от него, стать достойным похвалы отца, показать себя серьезным, надежным наследником клана, которому не страшно доверить судьбу семьи. Ему хотелось и того, и другого. Поэтому он вздыхал, качал головой и мало прислушивался к болтовне Вэй Усяня и Не Хуайсана, планировавших очередные шалости, а потому удивился, когда с наступлением вечера того не оказалось в их комнате. – С приездом Вэй Усяня люди в Гусу Лань не расслаблялись ни на день, – вытирая пот со лба после вечерней тренировки с мечом, сквозь зубы сказал Цзян Чэн сестре, ставившей котелок с ароматным супом на столик. – Где его носит? Это так он заботится о репутации ордена Юньмен Цзян? – А-Чэн, - мягко промолвила Яньли. – А-Сянь честный, благородный и чтит принципы, которым обучил нас отец. Не нужно так о нем беспокоиться. – Не пойму, почему отец все спускает ему с рук? – нахмурился Цзян Чэн. – А ты сам разве не такой? Вечно ругаешь его, а сам беспокоишься и всегда станешь на его сторону. – И ничего я не беспокоюсь! Да пусть он хоть в реке утонет и пойдет на корм рыбам! – отвернулся Цзян Чэн и продолжил отрабатывать связку с удвоившейся яростью. – А лучше пусть попадется на глаза Лань Ванцзи, уж тот ему спуску не даст! – А, вот вы где! – раздался веселый голос Вэй Усяня. – Так и знал, что вы меня ждете! Цзян Чэн убрал Саньду в ножны и обреченно вздохнул, переглянувшись с Яньли. По тропинке шел Вэй Усянь, он нес жареную рыбу, нанизанную на прутья. Сев за столик и потянув носом, он расплылся в довольной улыбке: - О, мой любимый суп с ребрышками и корнями лотоса! – и протянул одну рыбину Цзян Чэну: - Держи, для тебя поймал! Цзян Чэн фыркнул и отвернулся. - Не хочешь – как хочешь, я и сам съем. Упрямишься, как индюк. Цзян Чэн вскинулся: - Кто тут индюк? - Ладно вам, - вмешалась Яньли, забрала рыбу у Вэй Усяня и отдала ее брату. - Хотите знать, кого я встретил на берегу той речушки, где мы с Не-сюном поймали этих вкусных карпов? – уплетая за обе щеки суп, спросил Вэй Усянь. - Очень надеюсь, что не Лань Ванцзи, и мне не придется за тебя краснеть! – угрожающе прорычал Цзян Чэн и откусил кусок. В глубине души он был рад, что с Вэй Усянем ничего не случилось, и он вернулся в целости и сохранности. - Вот еще! Он такой скучный, уверен, он и не знает, что здесь водится такая рыба! Ну что, не угадали? – он интригующе переводил взгляд с Яньли на шиди. – Ладно, не буду вас мучить. Я встретил барышню Вэнь! Совсем одну! – он подмигнул. Цзян Чэн метнул на него взгляд и закашлялся. - Рыба костистая какая-то! – отвернулся он. - Что она там делала? – поинтересовалась Яньли. - Она играла со своими медицинскими иглами. Она и сама как игла, неприступная и холодная. Я спросил, а она не ответила, - пожал плечами Вэй Усянь. Яньли сказала: - Я слышала, что в клане Вэнь есть искусная девушка-лекарь. Должно быть, это именно о ней шла речь. Она моих лет, а уже достигла небывалых успехов в науке и помогла многим людям. - Она еще и хороша собой! – закивал Вэй Усянь. - Она из клана Вэнь! – процедил Цзян Чэн и снова вцепился зубами в рыбу. - Как будто это имеет значение, если мы говорим о красоте и талантах! – запротестовал Вэй Усянь. - Здесь много талантливых и красивых юношей и девушек, - примирительно произнесла Яньли. – Клан Гусу славится благонравием и праведностью. Давайте же и сами покажем, что мы не хуже других. Нашим родителям не должно быть за нас стыдно. Цзян Чэн поднял глаза, и они все втроем переглянулись. Яньли мягко попеняла Вэй Усяню, и он поклялся ей вести себя хорошо.       Это был прекрасный вечер, они втроем, как всегда было раньше, мирно сидели и беседовали, пока не прозвучал сигнал колокола, призывавший к отдыху, и Яньли не ушла в дом для девушек-заклинательниц. Цзян Чэн признался себе, что мечтает, чтобы так было всегда: любимая сестра, названный брат, покой в сердцах и полное единение в мыслях. Но надолго Вэй Усяня не хватило. Уже через пару дней на занятиях Цзян Чэн искренне пожелал, чтобы его стол и сиденье провалились в Диюй вместе с ним и чтобы он никогда больше не был свидетелем безумных выдумок своего названного брата. - Нужно накапливать заслуги и быть ко всему милосердным…Помогать вдовам и сиротам…Почитать старших и заботиться о младших…Быть строгим к своим ошибкам…Сочувствовать чужому горю и радоваться чужому счастью…- монотонный голос учителя Ланя усыпил бы кого угодно, но Цзян Чэн сидел ровно и изо всех сил старался не поддаваться на уловки Вэй Усяня, который то кидал записки со смешными рисунками, то корчил рожи.       Наконец тот отстал от него и переключился на Лань Ванцзи, доставать которого в последнее время стало его любимым занятием.       - Нельзя бегать…Нельзя шуметь, самовольничать, опаздывать на занятия…Нельзя занимать деньги… - учитель Лань все же отвлекся на возню Вэй Усяня и стал задавать ему вопросы, желая пристыдить перед всеми.        Но тот был не просто оболтусом, а умным и смышленым оболтусом, а потому Цзян Чэн про себя был доволен бойкими ответами своего шисюна: «Старик Лань думает, что умнее его учеников никого нет? А вот выкуси!» И он переглянулся с Яньли, которая тоже гордилась смекалкой Вэй Усяня. Но бравада его не могла закончиться ничем хорошим. В ответ на задачку о преображении трупа палача Вэй Усянь понес несусветную ахинею! Ему обязательно нужно было перетянуть на себя все внимание!       И почему бы ему просто не выслушать правильный ответ второго нефрита и заткнуться! Нет, ему вновь захотелось поддразнить Лань Ванцзи и сказать что-то ему поперек!       - А почему бы не воспользоваться темной энергией мертвецов для уничтожения злобных тварей? Ведь это такое расточительство – столько энергии пропадает! Почему бы не научиться управлять их ненавистью и использовать ее в своих целях?! – Вэй Усяня несло уже не в те дебри. Предлагать методы темного пути на уроке в Ордене Гусу Лань, самом строгом и праведном из ныне существующих!?       «Вэй Усянь, просто заткнись и сядь на место!» - было написано на перекошенном лице Цзян Чэна, когда он обернулся к шисюну и зыркнул на него глазами. Яньли с испугом ждала, чем закончится спор учителя с неугомонным младшим братом.       А чем это могло закончиться, кроме как позорным изгнанием этого болтуна с урока и наказанием! Позор для клана Юньмэн Цзян! А ведь он обещал сестре хорошо себя вести! Цзян Чэн сжал кулаки и испепеляющим взглядом прожег дыру в спине шисюна, уходящего под присмотром Лань Ванцзи переписывать свитки правил в библиотеку.       У Цзян Чэна горели от стыда уши, ему казалось, что все осуждающе смотрят на него и что это он виноват в том, что не смог внушить подчиненному своего ордена правила поведения. Но это ему только казалось. Все ученики были напуганы и уткнулись в свои записи, опасаясь, что своей выходкой Вэй Усянь разозлил учителя Ланя так, что достанется всем. Точнее, почти все. Одна лишь барышня Вэнь, сидящая рядом с Яньли, прямо смотрела перед собой, сложив руки на коленях, словно ее совсем ничего не волновало. Цзян Чэн мельком взглянул на нее и почему-то еще больше разозлился на выходку названного брата.       А тому снова было все нипочем! Вернувшись в комнату вечером, он плюхнулся на кровать и заканючил:       - Шиди, если б ты знал, какой невыносимый этот Лань Чжань! Как можно быть таким скучным и нудным! Представь, я и вправду переписал все эти жуткие правила. Он меня заставил!       - ВЭЙ УСЯНЬ!!! – заорал Цзян Чэн, не пытаясь сдерживаться. – Ты можешь хоть когда-нибудь думать не только о себе!       - Не будь занудой, Цзян Чэн …- начал было Вэй Усянь, но Цзян Чэна было не остановить.       - Ты хоть понимаешь, какой это позор! Что, если учитель Лань напишет отцу?! Орден Юньмен Цзян потворствует темному пути?! Не научил своих адептов почитанию старших?! – бушевал Цзян Чэн.       - Шиди…- Вэй Усянь сел на кровати. – Послушай! Ничего страшного же не случилось! Я отбыл наказание. И даже успел еще сбегать снова на тот водопад, где водится рыба…       - Вэй Усянь! Цзецзе же просила тебя вести себя хорошо!       - Ну, ладно-ладно. Я все понял. Отныне на уроках буду сидеть, как….как Лань Чжань! – и он так удачно изобразил позу и выражение лица второго нефрита клана Лань, что Цзян Чэн прыснул и махнул на него рукой.       - Смотри, ты снова пообещал! – он погрозил ему пальцем, но злобы в словах уже не было.       Вэй Усянь сладко потянулся и зевнул:       - Шиди, я понял. Чтобы сгладить причиненное вам с шицзе беспокойство, давай я расскажу, кого я видел на том водопаде сегодня?       Цзян Чэн почему-то подобрался, его спина напряглась, и он равнодушно спросил:       - Что, опять…барышню Вэнь? – он вынул свой меч и преувеличенно придирчиво оглядел лезвие.       - Да погоди ты со своей барышней! Лучше!       Цзян Чэн вздрогнул:       - Ты!       Вэй Усянь даже не услышал и рассмеялся:       - Лань Чжаня же, ну! И мы даже подрались!        Вэй Усянь снова упал на кровать и, заложив руки за голову, мечтательно протянул:       - А он хорош! Дерется, что надо! Рука твердая! Одно удовольствие! Надо бы еще как-нибудь повторить…Я думал, он занудный, только и может, что в свитках рыться, а нет…Я даже его зауважал немного.       - «В Облачных глубинах запрещено сражаться без разрешения старших», - пробубнил заученное правило Цзян Чэн, правя лезвие меча.       - Так значит и он тоже его нарушил, поэтому никто ничего не узнает! Он же не будет доносить на самого себя!..Но как он дерется! Столько ярости в движениях при таком замороженном выражении лица!       Цзян Чэн покосился на него: лицо Вэй Усяня выражало блаженство.       - Ах да, там и правда сначала была еще и барышня Вэнь…        Цзян Чэн повернулся к нему всем корпусом, отложив меч.        - Но она наш бой не видела. Интересно, кто в клане Лань отвечает за обучение бою на мечах? – задумался Вэй Усянь.       Цзян Чэн кашлянул, в горле пересохло. Наверное, от того, что он орал на этого болтуна. Он отвернулся и взял меч. Вгляделся в отполированное лезвие, выискивая изъяны. Отложил снова. Потянулся за кувшином воды, налил себе чашу. Выпил. Вэй Усянь лежал с таким же мечтательным выражением лица и продолжать рассказ не собирался.       Цзян Чэн сжал губы. Выпил еще чашку воды.       - Так что там делала барышня Вэнь? – голос был странно сиплым и срывающимся. Вода, должно быть, холодновата в кувшине. Надо было согреть. Лекари учат, что полезно пить теплую воду. Лекари не могут ошибаться.       - Она же лекарь, целительница, – сказал Вэй Усянь, и Цзян Чэн закашлялся. Ну вот, точно простудился. – Наверное, собирала какие-то свои травы для снадобий. Странная она какая-то. Зачем ей на занятия приезжать, если она целительница? У нее же свой путь…- задумчиво протянул Вэй Усянь.       - Лишние знания никому не повредят, - прочистил горло Цзян Чэн и отвернулся.       - Ага…Еще там был ее брат, Вэнь Нин. И кто бы мог подумать, что он замечательный лучник! Только уверенности не хватает. Поэтому, как он сказал, он и не посмел выступить перед всеми, когда учителя проверяли уровень навыков. А так он тоже хорош! Лук чувствует, прицел держит четко, на слух ориентируется. Хороший парень.       Цзян Чэн слушал очень внимательно. Очень.       - Там так интересно получилось. Я смотрел, как Вэнь Нин целится, и вижу, что чуток заваливается на опорную ногу, я его стал поправлять, и тут голос его сестры! А место там уединенное, за горой, он не ожидал, и рука его дрогнула. И я вижу, что вот это отклонение на цунь приведет стрелу прямо в барышню Вэнь…- громкий лязг прервал повествование Вэй Усяня.       Меч Саньду выпал из рук Цзян Чэна.       - Да ты не бойся! Я сбил стрелу с курса камешком.       Цзян Чэн только сейчас понял, что не дышал.       - Все нормально, никто не пострадал. Вот тогда я ее и спросил, что она здесь делает, может за мной следит или ищет что-то в таком удаленном месте. Но она опять не ответила. Совсем, как Лань Чжань. Сегодня в библиотеке я у него прямо спросил, почему я ему так противен, а он взял и наложил на меня заклятие молчания!       Цзян Чэн отвернулся и фыркнул.       - Кому понравится, что его вечно подначивают и дразнят. Я тебе с самого начала говорил, нельзя его задирать. Он же брат главы клана и лучший ученик. Уймись и не порти с ним отношения, - голос его снова стал таким, как прежде. Странная простуда. Так быстро излечилась…