Часть 6

В тот день случилось ещё кое-что. Урок истории северных волшебников всегда проходил одинаково. Тот же кабинет, тот же холодный свет из высоких окон, тот же запах старых книг и камня. Гермиона знала это место хорошо — здесь говорили не о заклинаниях, а о людях. О тех, кто жил задолго до них и оставил после себя не формулы, а след. Они расселись по местам, и в зале постепенно стало тихо. Преподаватель — высокий, сухощавый мужчина с седыми висками — положил ладонь на стол и оглядел аудиторию, как будто проверял не присутствие, а внимание. — Сегодня, — начал он спокойно, — мы продолжим разговор о семьях, без которых Колдовстворец в том виде, в каком вы его знаете, просто не существовал бы. Кто-то выпрямился. Кто-то перестал шептаться. — Северная магия всегда держалась не на одиночках, — продолжил он. — А на родах. На традициях. На ответственности, которую передавали не словами, а поступками. Он задал первый вопрос — простой, почти вводный. — Назовите отличительную черту северной магии. Гермиона подняла руку раньше, чем успела подумать. — Сдерживание, — сказала она, когда преподаватель кивнул в её сторону. — Контроль ведь магия не для демонстрации она для удержания границ. — Верно, — ответил он без улыбки. — мороз, один бал факультету. Она опустила руку и продолжила писать, выводя красивые, структурированные конспекты. Следующие вопросы были сложнее. Про причины раскола старых школ. Про то, почему Колдовстворец не принял южную систему обучения. Гермиона отвечала спокойно, чётко, не торопясь. Она не смотрела по сторонам и не искала одобрения она просто говорила то, что знала. — мисс Грейнджер приносит своему факультету, еще 3 бала, — раздалось снова. Где-то сбоку кто-то тихо вздохнул. — Но не все роды занимались защитой, — продолжил преподаватель, делая несколько шагов вдоль доски. — Школа создавалась как равновесие. Он повернулся и мелом вывел названия. — МОРОЗ — удержание, печати, границы. — ПЛАМЯ — воля, наступательная магия, сила прямого действия. — ВЕТЕР — движение, информация, переходы и связи. — КАМЕНЬ — структура, законы, архитектура магии. Гермиона записывала, почти не отрываясь. — Каждый факультет вырос из конкретного рода, — продолжал он. — Из семей, которые не просто учили магии, а формировали её. Он сделал паузу. — ПЛАМЯ всегда шло от силы, — продолжил преподаватель. — Род Огневых считал, что магия должна быть прямой. — То есть… без обходных путей? — Именно. Удар — значит удар. Огневые не верили в полумеры. — И часто спорили с МОРОЗОМ? Преподаватель усмехнулся. — Постоянно. — Факультет ВЕТЕР создали Ветровые, — сказал он дальше. — Они первыми научились связывать удалённые регионы магическими путями. — Они много путешествовали? — Практически не задерживались нигде надолго. Их сила — в движении. — Поэтому у них столько послов? — Поэтому у них столько тайн. — Камень, — преподаватель постучал мелом по доске. — Род Каменных. — Те, кто строил школу? — Да. Они задали форму магии. Без Каменных Колдовстворец просто не стоял бы. — Их магия медленная. — Зато она переживает века. — Факультет МОРОЗ, — сказал преподаватель, медленно проводя взглядом по аудитории, — был основан родом Морозовых. — Они занимались защитой? — раздался вопрос с задней парты. — Не только, — покачал головой он. — Морозовы удерживали границы. Их магия не била — она останавливала. Многие защитные контуры школы до сих пор держатся на их принципах. Он повернулся к другой стороне доски. Мел снова коснулся доски. Морозовы. Гермиона аккуратно вывела фамилию в тетради. Буква за буквой. И только потом подняла взгляд. На долю секунды внутри что-то сдвинулось. Не мысль — ощущение. Как если бы ты услышал знакомое слово в толпе и не сразу понял, почему оно тебя задело. Странно, — мелькнуло где-то на краю сознания. Она опустила взгляд обратно в тетрадь. Потом, — решила она. — Я подумаю об этом потом. Урок продолжался. Говорили о соглашениях, о распадах, о том, почему некоторые имена исчезли из хроник. Она отвечала ещё пару раз, зарабатывая баллы факультету, и больше ничто не отвлекало её. Когда прозвенел звонок, Гермиона закрыла тетрадь, убрала её в сумку и поднялась вместе со всеми. Фамилия больше не всплывала. Не в этот день. Не на следующей неделе. И даже не в следующем месяце. Она благополучно забыла об этом. Как забывают о странной мысли, отложенной «на потом», не зная, что именно она однажды перевернёт всё.