Часть 5

Иногда Гермионе казалось, что мороз слышит.. Не как живое существо а, скорее как место, которое запоминает все шаги, разговоры, скандалы . Коридоры здесь всегда были холодными, но теперь этот холод ощущался совсем иначе, он не просто касался кожи — он будто цеплялся за мысли, задерживался дольше, чем нужно. Второй курс шёл своим чередом. Уроки усложнились, требования стали строже, а ожидания — тише и тяжелее. Здесь не хвалили, здесь замечали ошибки, и чем выше ты поднимался, тем больнее было падать. Гермиона старалась не падать. Она сидела за партой ровно, отвечала спокойно, писала аккуратно. Иногда ловила на себе взгляды — быстрые и оценивающие. Нет совсем не злые скорее просто внимательные. Мороз всегда смотрел внимательно. — Грейнджер, — сказал преподаватель однажды, не поднимая глаз от журнала. — Это было хорошо, но в следующий раз отвечайте точнее. Не отлично. Просто — хорошо. Она кивнула. Я знаю, — подумала она. — Я стараюсь. Был обед в столовом зале стоял шум. Шум стоял обычный как всегда посуда, разговоры, чей-то смех. Гермиона сидела рядом с Катей, Артём был напротив , а Сергей что-то рассказывал про задание по печатям. Она почти расслабилась, откинула все мысли в сторону, но как обычно счастье длилось не долго, противный, приевшийся голос, начал говорить. — Забавно, — сказал кто-то сбоку. Тихо. Почти между делом. — Что мороз стал таким… гостеприимным. Катя нахмурилась. — Ты это о чём, сейчас? Роман Чернов сидел за соседним столом, лениво ковыряя еду. Он даже не смотрел на Гермиону, когда продолжил: — Да так, знаешь.. Раньше, сюда кого попало не брали. Гермиона почувствовала, как внутри что-то напряглось, сердце пропустил новый удар. — Ты хочешь сказать что-то конкретное? — спокойно спросил Артём. Роман наконец поднял взгляд. Улыбаясь криво и неприятно. — А что, нельзя просто поговорить? Он встал и ушёл, будто ничего не произошло. —Гермиона.. Забей, — сказал Сергей чуть тише. — Ты же знаешь, он всегда такой. Гермиона кивнула. Забей. Она умела. Но если она могла просто взять и забить, то он нет. Слова начали появляться везде. Не громко и не напрямую. Так, чтобы нельзя было зацепиться. — Слышал, — шепнул кто-то в коридоре, — мороз теперь по упрощённой программе? Смех. Тихий, зловещий. — Осторожно, — бросил Роман как-то на лестнице, — а то вдруг не выдержишь. Магия — штука родовая. Она прошла мимо. Не останавливаясь, не взглянув. Не реагируй. Но хуже всего было то, что иногда он говорил так, будто заботился, само собой очередной издевкой в ее сторону. — Тебе, наверное сложно, — сказал он однажды после занятия, догоняя её. — Без… поддержки семьи. Она остановилась. — Что ты хочешь? — Ничего, — пожал он плечами. — Просто думаю, тебе тут тяжело. Не твой мир. Она посмотрела на него. Гермиона не могла понять одного, откуда в двенадцатилетнем мальчике столько злобы и ненависти. Упрямый подбородок, злость, которая ещё не научилась быть умной. — Это не тебе решать, — сказала она. Он усмехнулся, сводя брови как это делал всегда — Посмотрим. Хуже всего было вечером. Когда день заканчивался, а шум стихал. Когда оставались только стены, тетради и мысли, от которых нельзя было уйти, укрыться в стенах библиотеки и быть один на один с книгами — главным успокоителем. Гермиона лежала в кровати и смотрела в потолок. Слова Романа возвращались — не полностью, обрывками. Не твой мир. Родовая магия. Кого попало не брали. Она знала, что это неправда. Знала, что заслужила своё место. Но знание не всегда защищает. Однажды она заплакала. Тихо, не всхлипывая. Просто слёзы катились по вискам, и она не вытирала их, потому что было уже всё равно. Это было не отчаяние, может если самую малость, это была усталость. От постоянного напряжения, от необходимости быть сильной каждую минуту. Я не обязана быть идеальной, — подумала она. Но всё равно старалась. Катя заметила первой. — Ты в порядке? — спросила она, когда Гермиона слишком долго молчала за ужином. — Да, — автоматически ответила та. Катя не поверила. — Это из-за Чернова? Гермиона замерла, лицо вмиг изменилось. — Он просто… — начала она и замолчала. — Он просто трус, — жёстко сказала Катя. — И ему страшно. — Чего? — Тебя, — вмешался Артём. — Ты умнее, ты спокойнее. И ты здесь не потому, что тебе место досталось по фамилии. — Но он… — Гермиона сжала пальцы. — Он прав в одном.. Я другая. Сергей посмотрел на неё внимательно. — Мы все разные, просто он выбрал себе причину быть мерзким. Она молчала. — Ты не обязана это терпеть, — добавила Катя. — Я знаю, — тихо сказала Гермиона. — Но если я отвечу… он выиграет. Катя вздохнула. — Ты слишком взрослая для своих лет. Гермиона чуть улыбнулась. Ей не хотелось быть взрослой. Ей хотелось, чтобы все было проще. Чернов не отстал. Он стал осторожнее. Тише. Опаснее. — Грязнокровка, — сказал он однажды почти беззвучно, проходя мимо. Она не повернула головы. Шаг. Ещё шаг. Каждый такой момент был как тонкий лёд. Ты не знаешь, выдержит ли. Но идёшь. Такие стычки были постоянно, каждый чертов день. Однажды она все таки ответила, но не так как он того желал.. Коридор был узким и холодным, как и большинство в этом крыле. Камень под ногами отдавал шаги глухо, и Гермиона шла быстро, прижимая к груди книги. Она знала этот маршрут почти наизусть — от аудитории к лестнице, где обычно было меньше людей. Не повезло. — Эй. Голос прозвучал сбоку. Не громко. Почти лениво. Гермиона не остановилась. — Я к тебе обращаюсь, — продолжил он, уже с усмешкой. Она узнала голос сразу. Роман. — Слышала? — он шагнул ближе, поравнялся с ней. — Или тебе по-нашему всё ещё сложно? Она шла дальше, глядя прямо перед собой. Плечи ровные, спина прямая. Не реагируй, — сказала она себе. — Просто иди. — Смешно, — не отставал он. — мороз и грязнокровка. Даже не знаю, кто из вас позорнее. Кто-то хихикнул. Где-то сзади. Не громко — так, будто проверяли, можно ли смеяться. Гермиона почувствовала, как внутри что-то сжалось. Не резко — медленно и неприятно, как холод под кожей. Но шаг она не сбила, шла ровно с поднятой головой, как делала это всегда. — Ты вообще понимаешь, — продолжал Роман, — что если бы не твои оценки, тебя бы тут не было? Этот факультет — не для таких, как ты. Она остановилась. Ровно всего на секунду. Роман уже почти улыбался — он ждал, слова, слёз. Хоть чего-то. Гермиона повернулась к нему медленно и спокойно. Она посмотрела ему прямо в глаза, не с вызовом, не с ненавистью. Просто посмотрела — так, как смотрят, когда решают, стоит ли вообще тратить время. — Ты закончил? — спросила она тихо. Он моргнул. Явно не этого ожидал. — Чего? — Я спросила, — повторила она тем же тоном, — ты закончил? Он открыл рот, но не нашёлся, что сказать сразу. Ему было двенадцать, и злость у него ещё не умела быть быстрой. Гермиона развернулась и пошла дальше. Шаг. Ещё шаг. За спиной кто-то замолчал. Она улыбнулась, гордясь собой, она не сорвалась, не поддалась его провокациям, ответила так как он того достоин.