Часть 9

В какой-то момент она поняла что если останется так — она сломается. Просто тихо, внутри. Ей нужно было отвлечься. И как будто сама школа подкинула ей спасательный круг — тот самый, который она сама же запланировала. Сегодня они с друзьями собирались впервые пойти в Северную Слободу — маленький волшебный городок неподалёку, куда ученикам второго курса уже разрешали ходить без сопровождения взрослых. Катя, Сережа и Артем были там в прошлом году, но Гермиона тогда пропустила. Она помнила тот день: библиотека, конспекты, бессонная попытка быть лучшей. Она не пошла, потому что боялась, что отстанет. Что останется слабее. Сейчас это казалось глупым, ей было нужно быть с ними. Быть рядом с живыми людьми. С теми, кто смеётся и понимает ее. Чтобы не утонуть. Она поднялась, оделась, расчесала волосы механически, и на секунду задержалась у зеркала. В отражении — девочка с бледным лицом и слишком серьёзными глазами. — Соберись, — сказала она своему отражению. — Хотя бы на несколько часов. В гостиной было оживлённо. Катя уже была там и завязывала шарф. Артём спорил с Сергеем о том, какую дорогу будет лучше выбрать. — Ты опять не спала? — Катя сразу заметила её лицо. Гермиона хотела соврать. Почти открыла рот. Но Катя смотрела слишком внимательно. — Немного, — выдавила она. — Просто… много думала. Катя не стала давить. Только подошла ближе и тихо сказала: — Сегодня не думай. Ладно? Сегодня мы просто идём гулять. Артём обернулся: — О, наконец-то. Слушай, мы тебе покажем, что ты пропустила в прошлом году. — Там есть лавка сладостей, — добавил Сергей. — И чайная. И… Он сделал выразительную паузу, глянув на Артема. — Искристый сбитень. — в один голос сказали они. Гермиона моргнула. — Сбитень? — Ты серьёзно не знаешь? — удивился Артём. — Я что-то слышала слово. Но… — Это напиток, — Катя улыбнулась. — Согревающий. Мёд, специи. Бывает безалкогольный, бывает… с характером. — Мы тебе дадим нормальный, — хмыкнул Сергей. — Детский. Не волнуйся. — Мне четырнадцать, между прочим я старше вас всех на год — машинально сказала Гермиона, и они рассмеялись. — Вот именно, — Артём поднял руки. — Детский.. нет, если захочешь конечно, то будет и покрепче. И этот смех — простой, тёплый — вдруг чуть-чуть отпустил её изнутри. Северная Слобода оказалась такой, какой её описывали: маленькие, красивые улочки, вывески, которые мерцали в снегопаде, лавки с тёплым светом за окнами, запахи специй и хвои. Гермиона ловила себя на том, что улыбается. Не широко. Но искренне. Они зашли в небольшую чайную, где на окнах висели узоры инея, будто их рисовали вручную. — Вот тут, — Катя указала на столик у окна. — Тут самый лучший из лучших сбитеней. К ним подошла женщина с добрыми глазами. — Сбитень? — Три безалкогольных, — быстро сказал Сергей, потом посмотрел на Артёма. — И… один чуть-чуть искристый? Артём улыбнулся так, будто это была традиция, а после прошептал что-то на ухо женщине. — Чуть-чуть. Женщина подмигнула: — Поняла. — Не рановато ли вам — спросила Гермиона у мальчиков. И все четверо вновь залились смехом. Пока ждали, они болтали обо всём. Про уроки, про то, что пламя опять устроило шум в коридоре, про странные сплетни. — Кстати, — Катя наклонилась ближе, — слышала? В камне кто-то ночью пытался открыть закрытый архив. — И? — Гермиона спросила автоматически, но поймала себя на том, что слушает внимательнее, чем надо. — И охранные руны выдали его с головой, — Сергей рассмеялся. — Теперь ходит и делает вид, что ничего не было. — Дурак, — пробормотал Артём. — Если уж лезешь — лезь умно. Гермиона вздрогнула от этого слова: умно. Оно отозвалось внутри неприятно. Катя заметила. — Эй. Ты с нами? Гермиона моргнула и заставила себя улыбнуться. — Да. Просто… интересно. Принесли напитки. Сбитень пах мёдом и специями, чем-то очень тёплым и домашним. Поверхность чуть искрилась — будто в чашке был маленький свет из блесток. — Пей, — сказал Сергей. — Сразу легче станет. Гермиона сделала глоток — и тепло разлилось по груди, мягко, как плед. — Ого… — выдохнула она. — Ага, — довольная улыбка Кати была почти гордой. — Мы же говорили. — И это без алкоголя? — Гермиона подняла брови. — Без, — Артём подмигнул. — Нуууу, если только немного Теперь уже посмеялась только мужская часть их скромной компании. — Ну кто-то же сам сказал, что самый взрослый из нас всех — до сих пор заливаясь смехом сказал Сережа. Гермиона вопросительно подняла брови. Артём снова рассмеялся. — Мы попросили хозяйку.. ну, добавить всем понемногу. Честно. — Всем? — Гермиона посмотрела на Катю. — Всем, — кивнула та, всё ещё улыбаясь. — Чтобы не выделялась. Гермиона вздохнула, потом вдруг тоже улыбнулась и снова пригубила напиток. — Ладно. Тогда вопрос. Она посмотрела на них поверх чашки. — А вообще… со скольки лет у вас тут пьют? Сергей пожал плечами. — Официально? — Официально, — кивнула она. — С шестнадцати, это если спросить у подростков, а так с восемнадцати — ответил Артём. — Неофициально… — С того момента, как можешь не выдать себя, — закончила Катя. — Прекрасно, — фыркнула Гермиона. — Очень воспитательная система. — Зато честная, — улыбнулся Сергей. Она покачала головой, но внутри вдруг стало чуть легче. Тепло от сбитня разливалось не только по телу — где-то глубже, снимая напряжение, пусть и ненадолго. — Только, — добавила она, уже мягче, — в следующий раз предупреждайте. — Обязательно, — хором ответили они. И снова рассмеялись. Они сидели долго. Смеялись. Спорили. Делились какими-то мелочами, которые в другом месте показались бы ерундой. Но здесь, сейчас, это было спасением. Гермиона поймала себя на том, что впервые за сутки не думает о портрете. Хотя бы на несколько часов. Когда они возвращались в школу, небо уже темнело. Снег усилился, и фонари вдоль дорожки светили мягко, будто через дымку. Гермиона шла рядом с друзьями и вдруг заметила странное чувство в груди — не боль, не паника. Что-то другое. Как будто внутри стало теснее. Как будто её магия… или её сердце… реагировали на что-то. Она остановилась на секунду, прислушалась к себе. — Ты чего? — встревожено спросила Катя. — Ничего все хорошо, — быстро ответила Гермиона. — Просто.. устала. Но это была не усталость. Это было ощущение, что внутри неё что-то сдвинулось и теперь не собирается становиться обратно. Ответа пока не было. В комнате она снова легла, надеясь, что после прогулки, после тепла, смеха, сон придёт. Но он не пришёл. Гермиона смотрела в темноту и понимала: та ночь не закончилась. Она просто отступила на несколько часов, чтобы вернуться снова — тише, настойчивее. И где-то на самом краю сознания стояла одна фамилия, которую она теперь не могла не слышать. Морозов. Она закрыла глаза. И всё равно не смогла уснуть.