Часть 6. От друзей к возлюбленным

Феликс Ли в этой школе оказался неформалом. Тем самым чуваком, выпадающим за рамки уже сложившегося социума, потому что австралийский акцент, да и вообще английский лексикон, свободолюбие и пренебрежение правилами выделили его с первого же дня появления на территории школьного кампуса, куда он прикатил на скейте, заправляя выкрашенную в сено чёлку за ухо, ненавязчиво демонстрируя растянутые резиночки на запястье. У таких ребят, каким случайно оказался Феликс, есть всего два варианта становления в школе: быть крутым, или быть аутсайдером. Никогда прежде не гонявшийся за популярностью Феликс гордо самоотделился от класса, поддерживая хорошие отношения с одной только старостой класса. Другим его другом стала девочка на год младше — Гранстон Юён, переехавшая в Корею вместе с семьёй пару лет назад из Новой Зеландии. Она оказалась более адаптированной к местному менталитету, менее уверенной в себе, и уже пережила достаточно нападок за свою иностранную фамилию, мутно-болотистого цвета глаза и природную молчаливость. Сложно сказать, кто кого нашёл первым, но вроде как, Феликс прогуливал, а Юён не знала, куда спрятаться, чтобы не попасться на глаза одноклассницам. Они шли по коридору навстречу друг другу, бубня на английском о том, насколько ужасна эта школа, и что раньше было лучше. Столкнулись нос к носу, синхронно ответили: — Sor'y, gi'l! — I'm so sorry, that's my fault! Осознание пробрало радостью до костей, ведь каждый нашёл человека, который может понимать тебя с полуслова, может понять все эти культурные ямы, и может подсказать, как перепрыгнуть их. Вынужденная дружба развивалась и крепла посуточно в геометрической прогрессии, изменяя юношу и девушку, постепенно приводя их к некоторому созвучию голосов, идей, поступков. Не бравшийся прежде готовить Феликс решился начать с яичницы, которая на задалась, и остатки белка с желтком показалось проще выкинуть. В следующий раз он просто забыл включить плиту и несколько минут пялил в покачивание желтка в белке, и с психу сыпанул муки и сахара, получив свой первый блин комом. А вот второй вышел уже ничего себе так. У Юён неплохо получалось вырезать на фруктах, красиво чистить мандарины, ловко скручивать кимпабы. Менее ловко она становилась на доску скейтборда, ещё менее грациозно слетала с той. На одну из следующих встреч в парке девушка взяла с собой велик и бросила вызов Феликсу, обыграв того по всем фронтам. Так настала её очередь учить его. Никто из них особо не скрывал своей дружбы в школе, и иногда подобная раскрепощенность и открытость создавали младшей проблемы, с которыми Юён стала учиться справляться самостоятельно. Не всегда успешно, и из-за разногласий с девочками у неё есть несколько прогулов, но это уже успех, разве нет? И дружба их против всех шла бы и дальше также спокойно и беззаботно, если бы не выпускной год Феликса, вынудивший парня задаваться вопросами куда более серьёзными и глобальными, сменить уже фенечки на руках на дешевенькие часы с украшенным бисером ремешке, задуматься о выпускном вечере и танце с какой-нибудь одноклассницей. А за возможность потанцевать с австралийским мальчиком девчонки становились в очередь и едва не устраивали драки. Одним словом, Феликс стал думать о девушках, как о девушках. Как о существах, которые от него чего-то хотят — отношений. А отношения, это что-то вроде ласки и внимания, интимной близости и знакомства с родственниками. За три месяца до выпускного Ли Феликс со спокойной совестью отказал в выпускном танце всем девушкам, которые его звали: решившимся попытать удачи скромницам, которых откровенно было жаль; наглым А-шкам; богатеньким и избалованным чиксам — парень просто позволял каждой выговориться, одаривал мягкой улыбкой и давал отрицательный ответ. Ему не нужны отношения, и он не готов к ним. Тем более, не готов начинать в последние школьные дни. Его, как будто бы целиком и полностью, устраивает дружба с Гранстон Юён. Да, порой Феликсу некомфортно с этой малышкой из-за её досадной скромности и закрытости, но, по крайней мере, оставшееся время в её компании он проводит более чем хорошо: пробует новое вместе с ней, ходит на фильмы, свободно обсуждает всё, что только взбредает в голову. И, вроде как, Феликс даже ничего не делает, чтобы заполучить её расположения, как и сама Юён никогда не парится о своём внешнем виде, предпочитая оставаться такой, какая она есть, даже если это не всегда остаётся комплиментом её внешности. За месяц до выпускного Феликс подводит итог своим размышлениям о Юён простым: «А она классная девчонка. Она красивая, если не думать о лицах с плакатов. Она интересная. И о ней хочется заботиться. Такая же малышка!». … Старательно пытаясь построить замок из песка, Феликс бросает взгляды на плавающую в море Юён. Пока у них есть краткие летние каникулы, надо пользоваться всеми шансами. С этого года они будут видеться только реже и реже, и это угнетает парня, который простовато, ещё не умеючи пытается лепить из них отношения, но пока только — всё сквозь пальцы. И эта поездка на море — его маленький план для официального предложения. Всё было бы проще, если бы Юён не была такой красивой, аккуратной, достаточно загорелой и… Если бы у неё не было такого откровенного по местным меркам купальника — всё было бы проще. Потому что Феликсу слишком сложно провожать взглядом фигуру Юён, улыбаться в ответ её мягкой, чутка усталой после купания улыбке, и не смотреть, и не думать, и не пытаться что-то строить. Слишком сложно держать взгляд на уровне её глаз, слишком сложно избегать соприкосновения рук, когда девушка помогает ему с забавой, слишком сложно всё это становится с каждой новой минутой. — Юён, как ты относишься к отношениям с парнем? — Феликс отворачивается к морю, бросая своё занятие увлекшейся Юён. — Нормально? — по привычке пожимает плечами, кратко и тихо смеётся, — Конечно, было бы неплохо встречаться с кем-то. — С кем-то конкретным? — парень нервно ломает пальцы, всё ещё не оборачиваясь на подругу. Он прощупывает почву, не уверенный, что стоит вообще предлагать отношения, всё ещё думая о том, что их дружба — только вынужденная мера преодоления трудностей детей иммигрантов в школе, и после его выпуска их общение сойдёт на нет. — Никогда не думала о ком-то конкретном. Разве мне ещё не рано об этом думать? — рука вздрагивает, и предчувствие ведёт девушку ближе к парню, заставляет сесть рядом, также устремить взгляд в бесконечную синеву и танец волн. И Феликс решается: сейчас или никогда: — А что насчёт меня? Что, если я предложу тебе отношения? — Ты?! — Юён смеётся, широко распахивая глаза. — Разве я не парень? — Конечно, ты парень! — всё ещё пребывая в шоке, девушка нервно смеётся. — И разве ты не девушка? Разве мы не можем попробовать? Когда Юён собирается ответить, их накрывает особенно большой волной, что смывает момент откровения, заставляя их озаботиться другими проблемами, напоминая о времени, о вещах, о вечернем автобусном рейсе. … Уже в дверях подъезда дома, где живёт Юён, Феликс получает ответ: — Я не против начать отношения со своим старым другом. В конце концов, мы уже достаточно хорошо друг друга знаем, осталось только понять, в каком месте ты есть парень. Она со смехом забежала в лифт. Поправляя на плече лямку рюкзака, Феликс думает, что этой малышке нужно время, чтобы она — как и он когда-то — стала задумываться, стала смотреть, стала чувствовать.