Спасение утопающих дело рук самих утопающих

      Ганимед вообще не знает, как его возлюбленная завела общение с парнем из параллели. С виду – совершенно разные люди, да и Европа, кажется, ещё с детства не любительница мужских знакомств и друзей-парней. Ему самому, считай, просто повезло взаимно с ней глянуть друг другу в глаза и всё – любовь до гроба. Не случись этого, он бы и дышать рядом с ней не имел права,а был бы просто "одним из многих"... Но да это другое.       Но с Тритоном девушка, как заметил Гани, знакома несколько лет, причём момент, когда это произошло, он успешно проклевал. Их общение было неоспоримо, хоть и сильно ограничивалось, но такой стабильности мог позавидовать кто угодно. Они не гуляли, не имели почти никаких контактов вне школы (Ганимеду помниться, что пару раз, встретившись в магазине и парке, они даже не узнали друг друга), не переписывались, но, встречаясь на коридорах, абсолютно всегда здоровались, иногда начинали о чём то шептаться, могли вместе приходить в школу или уходить (правда, считали, что в этих делах они замечательно скрываются, хотя парень Европы давно уже всё отметил в памяти, но, на чудо, удерживает вопросы при себе).

***

      Второй класс средней школы. Начало учебного года. Ганимед сказал, что придёт в школу позже – у младшего брата какие-то проблемы, нужно помочь. На обеспокоенные вопросы и предложения о помощи от Европы ответил, что поводов волноваться нет и наказал "не киснуть и идти одной или с подругами". Что ж, она планировала пойти с суженным-ряженным и заранее отправила последних в свободное плавание, а просить подождать или догонять мало того, что не позволяла гордость, так ещё и было уже бесполезно – девушки с наибольшей вероятностью уже были в учебном заведении, когда Европа только вышла из дома (и это не из-за какого то её опоздания, а потому что первоупомянутые почему то пошли раньше, между прочим!). Удача сегодня не на её стороне, но хочется верить, что это только по началу. Подруги не скиснут и не обидяться на девушку, в школе они вместе пообсуждают всякую ерунду, потом придёт Ганимед, всё будет замечательно, ведь так?       Европа подходила к зданию, когда услышала шорохи в кустах на газоне. Любопытство взяло верх, поэтому она, надеясь, что со стороны не выглядит по-идиотски, начала тихо приближаться к зафиксированному месту, не отводя от него глаз. Подойдя, она почувствовала себя дурой. Больше ничего не шевелилось и не издавало звуков, так что можно было смело благодарить небеса за то, что остальные ученики, которых мимо пробегало не мало, не обращали на неё никакого внимания. Ну с чего она решила, что ей не показалось? Вздохнув от своего слишком быстрого решения, Европа собиралась пойти обратно к входу, но внезапно остолбенела.       К стене школы быстро пронырнула чёрная тень, сопровождаемая странным заговорщецким шёпотом, за которым пару раз побежало тихое эхо. Слов было не разобрать, но это оказало эффект ещё сильнее. Испуг и непонимание смешались, заставляя стоять на одном месте колом и не отводить взгляда с мысленно прочерченной дорожки, по которой скользнуло это нечто. – показалось... – неслышно пробормотала ученица выйдя из ступора и, стараясь не показывать свои неопределенные чувства внешне, двинулась ко входу. Но больше бредущая неведомо куда, чем идущая, походка, растерянный взгляд, упёртый себе под ноги и сжатый на юбке кулак выдавали, что теперь она не очень-то и спокойна.       После разговора с подругами, в котором они обсудили всё на свете и при появлении возлюбленного непосредственно в сопровождении его младшего брата Ио и старшей Каллисто, которые, все трое, оказались в полном здравии и спокойно рассказали о своём утреннем инциденте, Европа успокоилась и забыла о странном увиденном явлении. Несколько уроков прошло спокойно, в привычном ритме учёбы, и вот, снова началось что то странное...       Время текло медленно, девушка слушала препода, изредка пропуская какие то слова из-за странного шума в ушах. И чем дольше шло занятие, тем сильнее и назойливее становился этот шум, а потом всё тело вздрогнуло.       Шёпот.       Тот же, что и утром.       И та же тень, скользящая вдоль стены куда-то в конец класса.       Европа застыла, не переставая слышать неразборчивые слова, словно настойчиво пытающиеся влезть ей в голову, заставляющие руки мелко дёргаться от непонятного страха. Уши заложило от постороннего звука, сжатая челюсть болела, и к этой боли присоединялась ещё и сердечная – остальной класс продолжал сидеть спокойно. Никто ничего не слышит. Только она.       Что ж это такое?! Откуда взялся этот ебаный шёпот?! Почему это всё именно с ней?! Что от неё хотят и самое главное – кто хочет?       До Европы наконец то долетел зов учителя, и шум полностью отступил, как будто и не было. Она посмотрела на лицо женщины: недовольное и требовательное. Видимо, зовёт уже не в первый раз. Ученики тоже глядели на неё с интересом, среди них нашлось пару обеспокоенных лиц, включая Ганимеда. Их настроение перехватил и учитель, спрашивая о самочувствии девушки, и эту фразу она тоже уже слышала сквозь пелену липкой паники, механически отвечая, что всё в порядке и показывая своим видом, что она готова обучаться дальше, хотя это было абсолютной ложью. Тем не менее, её больше не трогали ни находящиеся в классе, ни таинственный шёпот.       До конца дня снова наступило затишье, но теперь оно проводилось в каком то смятении, и Европу от него не избавляло ничего. Ганимед задал пару вопросов, подобных учительским, но более подробных, на переменах постоянно был рядом, а на уроках не сводил взгляда. Да, ему такое несвойственно, но так же несвойственно и его возлюбленной, так что они на равных. Беспокоилась Диона, а от неё лёгкая волна прошлась и по другим подругам, дойдя и до параллельных классов, в которых у всех девушек тоже были контакты.

***

      Грохот где то в стороне туалета. Вздох. Тихие смешки: видимо, кому-то не повезло на что-то навернуться, наверняка сейчас отчитывать будут. Продолжение разговора. Снова грохот. – давайте сходим, посмотрим, что там такое, – предложила Титания, оглядывая компанию на наличие отказа в лицах. Умбриэль пару раз хлопнула глазками, что можно было расценивать как то, что она не против, Ариэль и Миранда согласованно закивали, потому что внутри них уже начал нарастать интерес. Оберон решил просто подписаться под мнением сестёр, а Тритону, которому "повезло" не вовремя задуматься, пришлось согласиться по умолчанию – голосовать "против", когда все уже "за", это поступок той ещё суки.       Компания прошла по коридору, стараясь найти место, из которого доносился грохот. И вот, как специально для них, он донёсся ещё раз, указывая дорогу. Она привела к туалету, но каково было удивление учеников, когда они не увидели никаких упавших вещей или другого явления, объясняющего произошедшее. Из кабинок звук бы не долетел до них из-за достаточно толстых стен, тем более ещё и так чётко (показаться им не могло, да ещё и три раза), так что можно было бы подумать, что подростки пришли не туда. Но если грохот не отсюда, то откуда? – погодите, ща проверю, – сказал Тритон, всё таки двигаясь к санузлу. Ситуация приобретает интересные обороты. Он зашёл в помещение, осматриваясь. Людей нет, как и нет ничего, что могло бы разнести по школе подобную какофонию. Что ж, вопрос, конечно, интересный, но здесь ловить определённо нечего. Парень мгновенно сдался: в принципе, это не так уж и важно, выяснение этой недоаномалии можно отложить на какое-нибудь никогда, а свой неугомонный интерес лучше направить на учёбу.       Внезапно, по стене скользнула тень. Потом ещё одна. Тихо начал нарастать какой то неразборчивый шёпот, причём шёл он не с коридора, а откуда то... Отовсюду. Смысла в нём не было, нельзя определить границы между словами. Внутри стало не по себе, руки похолодели. Что за чертовщина?       Странная песня долго не продлилась, спустя семь секунд исчезнув, но отдаваясь у парня в ушах. Сегодня, видимо, день слуховых галлюцинаций, и ему, в добавок к основной, достался ещё и вот такой неприятный бонус. – показалось... – пробормотал он, придавая себе прежний уверенный вид и выходя из туалета, на ходу пытаясь подобрать по-нужному недоумевающую интонацию, которая бы в лучших красках, но не преувеличено, описывала этот дурдом. Точнее, тот грохот и звон, который они слышали всей компанией. Про случившееся только что Тритон говорить не планирует. – ну как? – поинтересовалась Титания, – кто упал? – там всё чисто, – парень хмыкнул, – ну, помощь тут никому не нужна, никто не умер, а остальное нас не особо должно касаться. Пойдём? Времени мало, – он старался говорить естественно, как будто эти домыслы пришли к нему только что ,а не были продуманы, лишь бы уйти подальше отсюда.       Остальная компания, про себя посчитав эту идею слишком внезапной и торопливой, но всё таки без задней мысли согласилась с решением уйти.       Тритону бы хотелось думать, что этот странный инцидент на том и закончится, но всё оказалось только впереди.

***

      Европа неторопливо собирала вещи после дополнительного занятия. Преподаватель, получив какое-то сообщение, которое у девушки не получилось узнать, побледнел и вышел из класса. А она осталась одна.       Та же история в это время происходила и с Тритоном, отставшим в одном из предметов. Учитель, от чего то нервничая, закончил занятие раньше, чем требовалось и куда-то направился, прося собрать учебные принадлежности и подождать его в кабинете. Тритон тоже один.       Тишина была напряжённой, не как всегда. Оставаться в одиночестве, без единого звука, действительно всегда было для неё напряжением, но не настолько критично, как сейчас. Против воли в голове снова начали всплывать дневные странности: тень вдоль стены школы, в кабинете на уроке, сопровождаемая странным шёпотом; постоянное ощущение наблюдения, даже когда Европа уже забыла о случившемся и не чувствовала по этому поводу паранойи, но чувствовала чей-то взгляд, кроме обеспокоенного Ганимеда. Вот и сейчас со всех сторон кто-то будто пялил на неё, сжимал воздух, выдавливал из него всё живое, заставляя чувствовать какой-то могильный холод и периодически вздрагивать. Девушка упрямо не поддавалась, злилась на себя за напрасный страх. Ничего нет, ей просто показалось (и что, что дважды?), день не удался, всё нормально, ничего из того, что ей привиделось, не существует, не существует, не существует...       Вдруг отмахивания стали бесполезны. Вновь, от меньшего к большему, послышался надоедливый шёпот. Что то ржавое заскрипело с резким лязгом. По стенам пробежали тени, а за ними раздался вой. Жалобный, почти молящий, как будто кто то просил о помощи. Тени принимали определенный вид: на подоконнике метались уже не бесформенные черные разводы, а чёткие костлявые руки, похожие на облезлые ветви деревьев, острые треугольники, напоминающие горы, и всё это вызывало у Европы бешеный ритм сердца. Она практически одна во всей школе, если не считать пары преподавателей и, может, нескольких учеников. А в этом классе, где хаос становился всё страшнее и страшнее – единственная, тет-а-тет с какофонией звуков и жуткими видениями, которые не смягчало даже тёплое солнце за окном. Девушка, забыв про ушедшего учителя, паникующе вышла из кабинета. Она не знала, куда именно идёт, зачем, но голоса становились тише, а это главное. В смятении взгляд стал пустым, походка была не твёрдая, руки ватные, а рассудок лихорадочно думал, но в голове было пусто, звеняще пусто...       Внезапный удар лбами с кем то заставил придти в себя. Кто то мягко взял её за плечи, Европа увидела перед собой парня, напуганного не меньше её. – пожалуйста, скажи, что ты тоже это видела и слышала! – заумолял он. – так ты тоже?! Я знала, что мне это не кажется! – вскрикнула ученица в ответ, хватая парня за руки, всё ещё вцепившиеся в неё. – утром... Утром, я видел их... И... Этот... – я тоже... Она... Проползла к стене....       Оба тяжело выдохнули. Они не знали, затронул ли этот ужас кого-то ещё, но сейчас они одни.       Из школы ученики шли вдвоём. Понимали, что, возможно, вместе они сцеплены надолго, и им не раз придётся друг с другом коммуницировать, но сейчас темы для разговора и знакомства не находились. Просто не хотелось идти без всякой поддержки по закоулкам, подворотням и своей паранойей насчёт этих теней, шёпота и прочих чудовищ.

***

      На следующий день оба пытались рассказать своему близкому кругу о случившемся вчера, но попытки оказались тщетны. Ганимед спросил у Европы, как она спит в последнее время, а после более упорных рвений девушки убедить его в правдивости своих рассказов – мягко указал, что она вот-вот сойдёт с ума. Титания понимающе кивала Тритону, говоря, что её тоже иногда треплет постоянная забота о младших братьях и сестрах, и она начинает видеть и говорить такое, что сама пугается. Спрашивала, нужна ли ему помощь или разговоры по душам. Даже самые близкие люди не поверили в весь этот бред (что не удивительно), но ученики всё-таки попробовали описать вечер с школьными монстрами и другим своим друзьям, а у кого-то просто прощупывали почву на счёт отношения к паранормальщине, но везде сталкивались с непониманием и неверием. Что ж, это было очевидно.       Тогда стало понятно, что без друг друга они эти ужасы определённо не переживут.       Тритон сидел на ступеньках возле стадиона, смотря, как вечернее солнце играет на асфальте, в том числе и с его собственной тенью (Боже, даже тут этим чёртовы тени!), у которой шевелились только волосы на ветру, пока весь он застыл, утонув в мыслях. Ну во что он вляпался? То ли какие галлюнки, то ли правда, но никто ему не верит, ведь ситуация действительно абсурдная: он сам себе не верит!       Сзади появилась какая-то женская тень, которая, остановившись рядом с очнувшимся и резко напрягшимся Тритом, присела. – никто не поверил? – спросила девушка, и он узнал в ней ту, кого вчера остановил несущейся по коридору. Единственный человек, который даже не просто проверил ему, а видел всю паранормальщину своими глазами и слышал своими ушами. Ну, а ещё о ней Тритону говорила Титания, потому что по всем параллелям второго класса образовалась целая сеть подружек, и все друг друга знали. – а ты откуда знаешь? – как можно вежливее ответил парень. – потому что мне тоже никто не поверил. – кто бы сомневался, – ученик рукой зачесал волосы назад, – а сегодня тебя это дерьмо трогало? – нет. А тебя? – Европа увидела в его глазах усталость и то, что лицо само по себе было бледноватым, а под яркими лучами вообще отдавало зелёным, и сразу поняла, какой ответ будет на этот вопрос. – ага. Посреди урока зашептали. Неразборчиво, но чётче, чем вчера. "Не уйдешь, мы тебя выбрали", и всё такое... Бред. – сожалею. Может, мы правда, ну... Крышей едем? – чёрт его знает. Может, да. – ...тогда уж лучше ехать вместе.       Тритон посмотрел на Европу с чем-то между недоверием, равнодушием и желанием "сотрудничать", а потом протянул руку. Девушка взялась за неё, и это рукопожатие не было поддержкой или спасением. Просто демонстрация, что ты не /один/. С того момента началась война.

***

      Почти каждый учебный день, как правило, начинался с цирка. Идя по школе, тень Европы на пару секунд становилась искажённой, но никто, кроме неё самой, этого не видел. Тритон ненадолго оставлял свои вещи без присмотра, а на уроке находил в своей тетради непонятные серые пятна, которые, при проверке конспекта, приходилось как-то объяснять учителю. А как их объяснять, если сам ничего не знаешь?       И в любой момент мог появиться идиотский шепот, который никогда не говорил ничего осмысленного. Ну, только пару раз попросил обоих жертв "поговорить с ними". Факт, что надоедливых существ ещё и несколько, вообще выбивал из колеи.       Но чем дальше шло время, тем больше всё это походило на какие-то детские проказы. Уже не так сильно появлялась нужда уходить из школы после дополнительных занятий вместе, как это было раньше. Страх покидал что Тритона, что Европу, а на его место приходили раздражение и усталость, какая обычно появляется, когда тебя беспокоят младшие братья и сёстры. Уже не чувствовалась та угроза, которая была первые дни, поступки "чудовищ" казались импульсивными и глупыми, как будто зарождались в их головах (или что у них там вместо головы?) за секунду с целью лишь как то глупо напакостить, и в ту же секунду воплощались в реальность, не продуманные до конца.       Однажды ученики всё-таки сдались, незаметно оставаясь после уроков и заняв место в подсобном помещении. Они понимали, что это ой как не безопасно, и, если их заметят, оправдание будет крайне глупым, но, за неимением лучшего, приходится рисковать.       Европа и Тритон очевидно не знали, что именно надо делать, да и в общем никогда не блистали умом в сверхестественных штуках, поэтому надеялись, что их "балласт" прибудет сам, и оно так и вышло. Тени пришли, уже привычно пытаясь накосячить, и тогда от них ничего добиться не получилось. Пару раз не слишком четко прозвучала просьба, больше похожая на требование "помогите", но на этом дело так и закончилось, что подбесило девушку и парня.       Они, на зло, больше не пытались наладить контакт, вместо этого ещё больше вредничая. Светили на появляющиеся тени фонариком, заставляя сбегать, ловили вещи, внезапно падающие, хотя их никто не задевал, потому что дежурные всё равно могут задать вопросы. Когда во время уборки в классе инвентарь Тритона пропал таинственным образом, он удачно выкрутился, но, оставшись на дополнительном занятии, воспользовавшись отвлечением преподавателя, пыльнул в стену карандаш, пугая крутившийся на ней тёмный силуэт. Остриё оставило на стене точку, которая выразилась на вредном чудовище маленьким пробелом. Ворота, движимые "ветром" чуть не захлопнулись прямо перед лицом у Европы, хотя раньше были крепко открыты. На следущий день, когда она оказалась в классе одна, и раздался противным скрип, ученица приоткрыла окно, пуская на подоконник солнечные лучи, испугавшие лежавшую на ней тень и заполнила кабинет уличным шумом, вытеснившим ржавый лязг прочь.       Это был их контакт, гармония, которую получилось наладить и держать не один год. Да, своеобразная... Иногда не сказать, что гармоничная, спокойная или милая, но зато она исправно держалась несколько лет. Европа и Тритон всё ещё не знали, зачем они связаны со школьными существами и почему именно они, но эта связь почти не обременяла и в ней был какой-никакой плюс – знакомство друг с другом. Ученики не могли отмазаться от своего "проклятия", и поддержка от себе подобных тут была необходима, да и они могли просто так помогать друг другу в чём то. В остальных вопросах в приоритете что у одной, что у другого всё равно были другие люди и между собой они связи не держали, но им и не надо было. Просто друг для друга Тритон и Европа были особыми... Или, верней сказать, они оба явно тронулись головой...