Глава 116 История Сафиры ч.2

Елена боялась спросить, но всё же спросила: — А Люцифер? Сафира на секунду замолчала. — Люцифер был тем, кто смотрел на меня не как на оружие. Он смотрел… как на женщину. — ветер сдвинул траву, как будто даже природа задержала дыхание. — Он долго добивался меня. Я долго отвергала. Потому что мне казалось, что любовь — это цепь. Что если я позволю, меня снова сделают чьей-то собственностью. Елена не сводила с матери глаз. — А потом? Сафира прикрыла веки. — Потом я устала быть одна. Она сказала это так, будто это был не романтический выбор, а человеческая слабость. — У нас родились две дочери. Сильвия — первая эльфийка среди миров. Офелия — вампир, верный до безумия. Они были противоположностями. Но они любили друг друга. Елена тихо спросила: — Где они сейчас? Сафира не ответила сразу. — Их забрали. Дальше история стала тяжелее. Елена чувствовала это по паузам матери, по тому, как Сафира вдруг стала говорить медленнее — будто каждое слово режет. — Люцифер правил. Работал. Держал Ад. Я… скучала. Елена удивилась: — Ты? Скучала? — Богини тоже скучают. И это — опасно. Сафира повернула голову к Елене. — Я часто выходила в мир людей. Смотрела. Слушала. Училась. Мне было интересно, как они живут без вечности. — И там ты встретила… Уильяма? Сафира кивнула. — Он был обычным человеком. И этим был прекрасен. Она сказала это просто, без пафоса. — Мы разговаривали. Я скрывала, кто я. Он не поклонялся мне. Он спорил со мной. Он смеялся. Он злился. Он… жил. Елена тихо спросила: — Ты влюбилась. — Да. Сафира сказала это как приговор. — И понесла от него ребёнка. В мире богов поднялся шум. Не гнев. Не трагедия. Суд. — «Не позволительно богине любить человека», — процитировала Сафира без выражения. — «Тем более — нести от него дитя». Елена сжала кулаки. — Они… наказали тебя? — Они отобрали у меня детей. Запретили мне видеть их, запретили говорить с ними. Елена вскочила бы, если бы могла. Но она сидела, будто прибитая. — Как… ты выдержала? Сафира посмотрела на свои руки. — Я не выдержала. Я просто… продолжила дышать. Елена слышала, как в голосе матери впервые появляется сталь. — А потом мне вручили мир. Самый проблемный, самый грязный, самый обречённый. Тот, где люди снова и снова идут к одному финалу. Елена прошептала: — Ты пыталась их спасти. — Да. Сафира подняла взгляд. — Я перезапускала историю. Убирала ключевых людей. Меняла обстоятельства. Подталкивала прогресс в одну сторону, тормозила в другую. Она горько усмехнулась. — И каждый раз исход был одинаковым. — Война? — Самоуничтожение. Они создавали оружие, способное сжечь планету. Они делали это не раз. Елена сглотнула. — И тогда ты… — Тогда я устроила войну с демонами. Сафира сказала это без оправдания. — Потому что людям нужен был враг, чтобы перестать жрать себя изнутри. Им нужно было зеркало их собственной жестокости. Елена прошептала: — И ты стала… — Я стала не только Богиней Созидания я стала Богиней Созидания и Разрушения. Сафира посмотрела на дочь так, словно проверяла: выдержит ли. — Мне пришлось принять силу разрушения. Не потому, что я хотела. А потому что иначе этот мир бы сгорел без моего участия — и куда быстрее. Елена молчала долго. Ветер гулял по террасе. Где-то далеко перекликались птицы, но их звук не приносил облегчения. Елена наконец тихо спросила: — Люцифер… помогал тебе? Сафира кивнула. — Он любил меня. Любит до сих пор. Даже если мы далеко. Даже если… всё сложно. Елена опустила глаза. — А ты… любишь его? — Да. По-своему. Сафира сказала это честно. — И люблю твоего отца. Елена резко подняла голову. — Моего отца. Настоящего. Кто он? Сафира смотрела прямо. — Тот, кто отказался стать богом, хотя мог. Тот, кто выбрал защищать людей. Тот, кто стал первым героем. Тот, кто до сих пор один. Елена едва слышно прошептала: — Александр… — Да, — тихо сказала Сафира. — Бывший глава Храма Боевых Искусств. Александр. Мой муж и твой отец. Елена будто перестала дышать. Слишком многое встало на свои места — и слишком многое стало страшнее. — Значит… Люцифер… — Не твой отец, — отрезала Сафира. И в этом «отрезала» было больше защиты, чем строгости. — Но он был рядом. Потому что хотел быть рядом со мной. Елена долго молчала. Потом тихо спросила: — Мама… Она подняла взгляд. — То есть ты… одновременно любишь двоих? Сафира не ответила сразу. — Я живу не столетие и не тысячелетие, — наконец сказала она. — Мне миллионы лет. Она улыбнулась грустно. — Мои ровесники уже сотни раз любили и разлюбливали. Я не идеальна. И… иногда очень одинока. Елена слушала, не перебивая. — Но нет, — Сафира покачала головой. — Я не люблю двоих одновременно. Она посмотрела дочери прямо в глаза. — Просто в каждой человеческой жизни я снова делаю выбор. Между ними. Елена опустилась обратно на камень, прикрыла лицо ладонями. — Я… не знаю, что делать с этим знанием. Сафира наклонилась и положила ладонь ей на затылок — как в детстве. — И не делай ничего прямо сейчас. Елена почувствовала тепло. Настоящее. Не магическое. — Просто запомни, — сказала Сафира. — Боги тоже ломаются. Просто ломаются тише. Елена подняла глаза. — Если ты смогла пройти через это… значит, и я смогу? Сафира ответила не сразу. — Ты уже проходишь. И на мгновение показалось, что ветер стал мягче.