Глава 127 Кровавый Драконий корень Женьшеня ч.2

После обеда Офелия не дала им ни времени на разговоры, ни возможности передумать. Она просто поднялась из-за стола, отставила бокал с кровью и произнесла: — Пойдём. Я покажу направление. Дальше — сами. Её голос был спокойным, но в этом спокойствии чувствовалась древняя привычка вести за собой. Не приказывать — ожидать, что за ней пойдут. Лес принял их беззвучно. Северный лес был не тем местом, где хочется задерживаться. Высокие, почти чёрные стволы тянулись вверх, теряясь в тумане. Кроны смыкались так плотно, что дневной свет превращался в редкие, блеклые пятна. Под ногами — мягкий мох, влажная земля, корни, словно живые. Офелия шла первой. Иногда казалось, что она не идёт, а скользит — настолько легко её шаги вписывались в пространство. Лес не цеплялся за неё, не пытался задержать. Напротив — будто признавал. — Здесь начинается зона, — сказала она, не оборачиваясь. — Место, куда редко заходят даже мои дети. Карина нахмурилась. — Зона чего? — Испытания, — спокойно ответила Офелия. — Не для силы. Для намерений. Чем дальше они шли, тем сильнее менялось ощущение мира. Воздух становился холоднее и гуще, словно насыщенный чем-то невидимым. Магия не давила — она наблюдала. И вдруг лес оборвался. Не постепенно, не мягко — резко, как обрыв мысли. Перед ними раскинулась пропасть. Настолько глубокая, что дно терялось во мраке. Каменная стена уходила вниз почти отвесно, изрезанная редкими выступами. Где-то внизу, далеко, виднелся тёмный провал — вход в пещеру, словно шрам в теле горы. — …Это… — Абель осеклась. — Это и есть путь? — Да, — ответила Офелия и подошла к самому краю. Она посмотрела вниз без страха, без колебаний, словно уже много раз стояла здесь. Ветер тронул её волосы, но она не обратила внимания. — Вам нужно найти пещеру внизу, — сказала она. — Именно там растёт то, за чем вы пришли. Михаил шагнул ближе, вглядываясь в темноту. — А… можно туда просто прилететь? Офелия повернулась к нему. И впервые за всё время по-настоящему удивилась. — Подожди, — медленно произнесла она. — Вы… умеете летать? На мгновение повисла пауза. Потом рядом с Архангелами начали появляться звери. Они не вырвались наружу резко. Они вышли, словно давно ждали этого момента. Ицуки встал возле Михаила — высокий, собранный, с холодной, ровной силой. Вирей проявился рядом с Сяонаем, и воздух вокруг него дрогнул, будто от давления. Возле Абель появился небольшой огненный вихрь, будто показывая, что рядом с ней всегда будет тепло. Драйк тяжело опустился рядом с Исаму, его присутствие ощущалось телом. Селестия приблизилась к Сьюзен, её крылья едва уловимо мерцали. Ядовитые бабочки Карипы кружили рядом с хозяйкой, будто всегда готовы к бою. Рави шагнул к Гилберту. Крылатый тигр был выше его, мощный, спокойный, с хищной грацией. Он не смотрел в пропасть. Он смотрел на своего человека. Офелия прищурилась. — Интересно… — произнесла она тихо. — Очень интересно. Звери стояли рядом со своими хозяевами. Так и должно было быть. Слияние началось почти одновременно. Это было во второй раз их жизни, и это ощущалось иначе. Карина почувствовала, как тьма мягко поднимается изнутри. Не холодная, не давящая — принимающая. За её спиной раскрылись крылья, а вокруг медленно закружились красные бабочки, будто живые искры. Сьюзен ощутила тепло земли и влажное дыхание воды. Её крылья отливали зелёно-бирюзовыми оттенками, словно сама природа отзывалась на неё. Абель охватил жар. Огненные прожилки пробежали по крыльям, искры осыпались вниз и гасли, не долетая до камня. Сяонай стоял ровно, и мир будто выстроился вокруг него: воздух, влага, баланс. Он чувствовал их все сразу. Исаму стиснул зубы, когда его ноги исчезли, сменившись змеиным хвостом. Камень под чешуёй был холодным, но надёжным. Он знал — сможет. Михаил завершил круг. Его свет был строгим и ясным, без лишних оттенков. За спиной у него появились крылья и хвост, столь же красивы и величественны, как и у Ицуки.  Гилберт не сливался. Он лишь положил руку на шею Рави. Тигр тихо рыкнул, расправил крылья. Офелия смотрела на них внимательно. Уже без удивления — с интересом и лёгкой усмешкой. — Что ж… — сказала она. — Тогда удачи. Исаму пошёл первым. Он не шагнул — пополз, прижимаясь к скале, находя опору там, где её, казалось, не было. Хвост цеплялся за камень, тело слушалось идеально. Остальные поднялись в воздух. Ветер ударил резко. Крылья напряглись. Пропасть раскрылась под ними полностью. Гилберт вскочил на спину Рави, и тигр взмыл вслед за остальными. Офелия осталась наверху. Она смотрела им вслед, пока они не скрылись в тумане, и тихо, почти с улыбкой, произнесла: — Посмотрим… кого он примет. Пещера встретила их тишиной. Не мёртвой — выжидающей. Красные кристаллы в стенах мягко пульсировали, будто подземное сердце билось где-то глубже. Свет был густым, тёплым, почти вязким. Он не резал глаза, но давил на ощущения, заставляя говорить тише и двигаться осторожнее. — Здесь… странно, — негромко сказала Абель. — Как будто мы не внутри пещеры, а внутри кого-то. — Это место живёт, — подтвердил Сяонай. — И наблюдает. В центре зала, среди камня и корней, росло единственное растение. Невысокое. Скромное. Но от него исходило такое присутствие, что у всех невольно сбилось дыхание. Багровый стебель, плотные тёмно-зелёные листья с острыми краями. Корень скрывался глубоко под землёй — его не было видно, но он ощущался, как якорь, вбитый в саму плоть мира. — Это он… — прошептала Сьюзен. — Кровавый Драконий корень Женьшень. — И он явно не рад гостям, — тихо добавил Исаму. — Тогда по очереди, — сказал Гилберт. — Без спешки. Он шагнул первым. Свет его ауры проявился сам — ровный, чистый, почти безупречный. Кристаллы в стенах вспыхнули ярче, будто отражая его. — Гилберт, осторожно… — начала Карина. Поздно. Листья женьшеня рванулись вперёд. Удар был мгновенным. Воздух разорвал резкий свист, камень за спиной Гилберта треснул, будто по нему прошёл клинок. Гилберт резко отступил, подняв руки. — Всё, всё, — спокойно сказал он. — Я понял. Он выдохнул и опустил взгляд. — Он не злится. Он просто не принимает свет. — Потому что свет требует, — тихо сказала Сьюзен. — А он… ждёт принятия. Следующим вышел Сяонай. Он не раскрывал силу полностью. Его аура была текучей, смешанной, живой. Он сделал шаг — и остановился. Листья приподнялись, но не ударили. — Предупреждает, — сказал Сяонай, прислушиваясь. — Не отталкивает… но и не зовёт. — Значит, не ты, — спокойно подвёл итог Исаму. Сяонай кивнул и отошёл. Абель подошла третьей. Её аура была напряжённой, как натянутая тетива. Желание защитить, спасти, удержать било слишком сильно. Листья женьшеня дрогнули, острые края повернулись к ней. Абель остановилась сама. — Я слишком хочу, — сказала она тихо. — А он не любит, когда его хотят забрать силой. Сьюзен подошла следующей. Её присутствие было мягким, природным. Она не давила, не тянулась. Листья лишь слегка шевельнулись — без угрозы, но и без интереса. — Он видит во мне хранителя, — прошептала она. — Но не ту, кто должен его унести. Исаму шагнул пятым. Его аура была тяжёлой, прошедшей через боль и выживание. Земля под ним будто напряглась. Листья резко поднялись — теперь уже готовые к атаке. — Ладно, ладно, — хмыкнул Исаму, отступая. — Я понял. Я для него слишком прямой. Наступила тишина. — Теперь ты, — тихо сказал Гилберт, глядя на Карину. Карина ничего не ответила. Она просто шагнула вперёд. Её тьма была спокойной. Не холодной. Не пожирающей. Мягкой. За её спиной медленно закружились красные бабочки — не как демонстрация силы, а как отражение сути. Листья женьшеня опустились. Стебель едва заметно наклонился — не к земле, а к ней. — Он… — Сьюзен задержала дыхание. — Он принял. Карина медленно опустилась на колени. — Я не заберу тебя целиком, — тихо сказала она, не зная, слышит ли он. — Я просто прошу помочь. Она аккуратно выкопала корень, не повреждая ни одного ответвления, затем так же осторожно срезала верхушку. Сяонай и Драйк подняли воду — чистую, холодную. Карина посадила верхушку обратно и полила её. Земля сомкнулась. Листья расправились. Новые побеги медленно потянулись вверх. — Он пустил новые корни, — выдохнула Абель. Карина поднялась и открыла небольшой свинцовый сундук, который заранее передал ей Гилберт. — Свинец экранирует, — тихо сказал он. — Так безопаснее. Карина аккуратно уложила корень внутрь, закрыла крышку и передала сундук Сьюзен. Та убрала его в межпространственный мешочек. — Готово, — сказала Сьюзен. — Он в сохранности. Когда они поднялись обратно, Офелия уже ждала. Она окинула их взглядом — внимательно, придирчиво. — Без ран, — медленно произнесла она. — Интересно. Её губы дрогнули, и она усмехнулась. — Значит, он вас принял. А затем добавила, с лёгким удивлением и искренним удовлетворением: — С возвращением.