Глава 159 Йоруму

Йоруму не был городом в привычном смысле. Он был обломком города, застывшим между разрушением и повторением. Сверху он выглядел как чаша, выеденная изнутри мира. Каменные стены поднимались вверх кольцом, уходя в темноту, где не было ни неба, ни звёзд. Красный туман висел низко, густо, будто кто-то налил его в котловину и забыл развеять. Он не стелился по земле — он дышал. Иногда медленно втягивался, иногда расширялся, словно живой организм. Дома стояли. Но нельзя было сказать, что они “сохранились”. Они были… оставлены. Кривые стены. Обрушенные крыши. Окна без стекла. Двери, которые висели на одном гвозде или просто стояли, прислонённые к косяку. Камень здесь был серым, но под красным светом казался бурым, как засохшая кровь. Елена и Гилберт спустились по одному из каменных спусков, и шаги эхом разошлись по пустым улицам. Пустым — но не мёртвым. Где-то мелькали фигуры. Люди. Они двигались, как тени, не глядя друг на друга. Кто-то сидел у стены и точил нож о камень, хотя нож был уже сто раз затуплен. Кто-то лежал, глядя в потолок, и шевелил губами. Кто-то просто шёл по кругу. Но никто не подходил. Никто не задавал вопросов. Никто не смотрел в глаза. — Они здесь давно, — тихо сказал Гилберт. — Да, — ответила Елена. — Слишком давно. Они выбрали первый дом, в который зашли. Внутри было пусто. Пол — каменный. У стены — сломанный стол. И… еда. На столе стояла глиняная миска с чем-то похожим на тушёное мясо. Рядом — кувшин с водой. Всё выглядело свежим. Тёплым. Будто кто-то только что поставил. Елена подошла медленно. Проверила запах. Коснулась пальцами. — Настоящее, — сказала она. Гилберт нахмурился. — Ловушка? — Нет. Хуже. Она села на край стола. — Это место не даёт умереть. Оно даёт жить. — Чтобы дольше мучиться, — тихо добавил он. Они поели. Потому что голод был настоящим. Потому что тело — даже без маны — требовало силы. Ночь пришла незаметно. В Йоруму не было солнца. Но была полночь. Она ощущалась, как удар сердца. Сначала туман стал гуще. Потом дома начали дрожать. Не физически — ощущением. Как если бы реальность слегка сместилась. Елена подняла голову. Миска на столе исчезла. Кувшин — тоже. Стол стал пустым. В соседнем доме раздался крик. Потом ещё один. Потом — рёв. — Полночь, — сказала она. Земля под ногами дрогнула. Не как при землетрясении. Глубже. Как если бы что-то огромное, спящее под городом, открыло глаз. Туман начал расходиться. И он появился. Сначала — рога. Огромные, изогнутые назад, чёрные, как уголь, но с прожилками красного света. Потом — лоб. В центре которого сиял камень. Не просто красный — алый, как раскалённое сердце. Он пульсировал. С каждым ударом город будто отвечал. Потом — морда. Длинная. Тяжёлая. С зубами, как обломки копий. Это был дракон. Но не такой, как в легендах. У него не было крыльев. Тело было длинным, мощным, приземистым. Передвигался он на коротких, но невероятно сильных лапах. Каждое движение было тяжёлым, как падение скалы. Хвост тянулся за ним, оставляя борозды в камне. Он был чёрным. Не просто чёрным — поглощающим свет. И его камень во лбу сиял ярче, чем весь туман вокруг. Когда он поднял голову, Елена почувствовала давление. Не маной. Силой. Чистой, физической, давящей, как глубина океана. — Он… — Гилберт стиснул зубы. — Да, — сказала Елена. — Наш уровень. Она прищурилась. — Возможно… выше. Дракон зарычал. И звук этот был не просто рёвом. Это было объявление. Полночь началась. Они не ждали. Елена шагнула вперёд первой. Тело работало само. Без маны — только мышцы, скорость, опыт. Она рванула к дракону, скользя по камню. Удар — прямой, точный, в шею. Результат — ноль. Её рука встретила чешую, как камень. Дракон даже не вздрогнул. Гилберт пошёл следом. Удар в сустав лапы. Потом — в глаз. Дракон повернул голову. Медленно. И ударил хвостом. Гилберт отлетел. Удар был как падение стены. Он врезался в дом, который сложился под ним. Елена снова пошла вперёд. Быстро. Слева. Справа. Удары в сочленения. В горло. В глаз. Дракон двигался медленно — но каждое его движение было точным. Он ударил лапой. Елена успела уклониться — но край удара задел её. Кости хрустнули. Она отлетела, прокатившись по камню. Они дрались до рассвета, которого не было. Пока тела не перестали слушаться. Пока дракон не сомкнул челюсти вокруг них. Темнота. Елена открыла глаза в том же доме. Тело было целым. Ни одной раны. На столе стояла еда. — …мы умерли, — сказал Гилберт. Она кивнула. — Да. К пятой ночи они поняли ритм. Полдень — иллюзия. Вечер — подготовка. Полночь — бой. Они начали и, пытались ослепить, пытались завалить обломками домов. Каждый раз — поражение. Каждый раз — смерть. Каждый раз — пробуждение за тем же столом. К пятой попытке движения дракона стали знакомыми. Они знали, как он поворачивает голову. Как ставит лапу. Как бьёт хвостом. Но знание не давало силы. На пятой попытке Елена смогла взобраться ему на шею. Пальцы вцепились в чешую. Она добралась до камня во лбу и коснулась. И мир взорвался болью. Камень пульсировал, как сердце. Он не был слабым местом. Он был… якорем. Дракон взревел. И просто ударился головой о землю. Елена оказалась под ним. Смерть. Снова. К десятой они молчали перед боем, ели, сидели, ждали. Смерть перестала быть страхом. Она стала этапом. — Десятый раз, — сказал Гилберт. — Да. — Думаешь, он устаёт? — Нет. Туман загустел, и дракон вышел. Они пошли вместе. Без слов. Елена отвлекала. Гилберт бил по суставам. Потом менялись. Они двигались лучше. Быстрее. Чётче. Уже не люди против чудовища, а бойцы против равного. Они продержались дольше. Намного дольше. Но в конце дракон просто… ускорился. На мгновение. И этого хватило. Удар. Темнота. Елена открыла глаза и впервые… не пошевелилась сразу. Потолок. Стол. Еда. Она тихо сказала: — Это не бой на силу. Гилберт посмотрел на неё. — Тогда что? — Это бой на выдержку. Она села. — Он не устает. Мы — да. Но мы возвращаемся. — И сходим с ума, — тихо сказал он. Елена посмотрела на дверь. — Значит, нужно победить раньше, чем это случится.