`Глава 16. Точка невозврата.

Декабрь 1997 года. Где-то в лесах Дин. Холод пробирал до костей. Драко сидел, прислонившись спиной к стволу старого дуба, и смотрел, как её дыхание превращается в облачка пара. Гермиона спала, уткнувшись носом ему в плечо, укрытая его мантией поверх своей. Даже во сне она хмурилась — видно, и здесь, в забытьи, её мозг продолжал работать над очередной загадкой. Три месяца скитаний. Три месяца голода, холода и постоянного страха. Они потеряли счёт дням, потеряли связь с внешним миром, потеряли Рона — тот ушёл после очередной ссоры, и Гермиона проплакала всю ночь, а Драко впервые в жизни не знал, что сказать, чтобы утешить. Он просто держал её, и этого было достаточно. — Ты не спишь, — раздался тихий голос Гарри. Он сидел у костра, глядя на тлеющие угли. За время скитаний он осунулся, почернел, но в его глазах всё ещё горел тот самый огонь, который вёл их вперёд. — Не могу, — признался Драко. — Слишком холодно. — Дай угадаю, в Малфой-мэноре были камины в каждой комнате? — И грелки с подогревом, и постельное бельё из драконьего шёлка, — усмехнулся Драко. — Смешно теперь вспоминать. — Скучаешь по тому времени? Драко посмотрел на спящую Гермиону, на её пальцы, вцепившиеся в его рукав даже во сне. — Ни секунды. Гарри кивнул, будто ожидал этого ответа. — Знаешь, я долго не мог понять, что она в тебе нашла. — Он говорил тихо, чтобы не разбудить её. — Думал, это какое-то затмение. Или твоя манипуляция. Но теперь... теперь я вижу. Ты с ней другой. Настоящий. — С ней легко быть настоящим, — ответил Драко. — Она не требует масок. — Ты любишь её? — Больше жизни. Гарри усмехнулся. — Странно это слышать от Малфоя. Но… я рад за вас. Правда. — Спасибо, Поттер. Они помолчали. Где-то вдалеке ухнула сова, и Драко вдруг подумал, что когда-то, в другой жизни, этот звук означал бы письмо от матери или новый приказ от отца. Теперь он означал только, что они всё ещё живы. — Мы найдём его, — сказал Гарри, глядя в темноту. — Этот чёртов крестраж. И уничтожим. А потом... — Потом будет битва, — закончил Драко. — Ты будешь с нами? — Я уже с вами, Поттер. Или ты не заметил? Гарри улыбнулся — устало, но искренне. — Заметил. Спасибо.

***

Январь 1998 года. Годрикова Впадина. Гермиона смотрела на памятник, воздвигнутый в честь родителей Гарри, и чувствовала, как слёзы застилают глаза. Рядом стоял Драко — молчаливый, напряжённый, готовый в любой момент защитить. — Это здесь всё началось, — тихо сказал Гарри. — Здесь они погибли. — И здесь мы найдём то, что ищем, — ответил Драко. — Медальон Слизерина. Он должен быть где-то здесь. Они обыскали всё. Руины дома, окрестности, старую церковь. И нашли. Не медальон — копию, подделку, но важную зацепку, которая привела их к следующей цели. — Бах, — прошептала Гермиона, когда они уже уходили. — Я вспомнила. В «Сказках барда Бидля» есть история про трёх братьев. И там... — Что? — обернулся Гарри. — Камень, который воскрешает мёртвых. Это не просто сказка, Гарри. Это ключ. Драко смотрел на неё, на её горящие глаза, и в который раз поражался её уму. Она видела связи там, где другие видели просто слова. Она была гениальна. И она была его. — Ты невероятна, — сказал он, когда Гарри ушёл вперёд. — Я знаю, — улыбнулась она. — Но спасибо, что напомнил.

***

Март 1998. Где-то в лесах Англии. Рон вернулся. Спас Гарри, уничтожил крестраж и вернулся, грязный, уставший, но с глазами, в которых больше не было обиды. — Прости, — сказал он Гермионе, не глядя на Драко. — Я был идиотом. — Был, — согласилась она, обнимая его. — Но ты вернулся. Это главное. Драко протянул ему руку. Рон посмотрел на неё, помедлил, потом пожал. — Если обидишь её, я тебя убью, — сказал Рон. — Договорились, — кивнул Драко. И в этом простом рукопожатии было больше, чем в любых клятвах.

***

Май 1998 года. Хогвартс. Они вернулись. Замок встретил их тишиной, нарушаемой лишь шепотом портретов и скрипом половиц. Но тишина была обманчивой. Все знали: битва близко. Драко шёл по коридорам, и память подкидывала картинки из прошлого. Вот здесь он впервые поймал снитч на глазах у Слизерина. Вот здесь они с Пэнси смеялись над какой-то глупостью. Вот здесь... здесь он впервые заговорил с ней, с Гермионой, на том дурацком уроке зельеварения, где их поставили в пару. — Вспоминаешь? — спросила она, беря его за руку. — Да. Странно, как всё обернулось. — Хорошо странно? — Лучше не бывает. Они встретились со всеми в Зале Требований, который превратился в штаб сопротивления. Невилл, Джинни, Луна, Полумна, близнецы Уизли (один из них, Фред, был таким же неугомонным, как всегда), Тео и Блейз — те добрались до Хогвартса раньше, чудом избежав Пожирателей. — Драко! — Блейз хлопнул его по плечу. — Выглядишь ужасно. Тощий, как тролль на диете. — А ты всё такой же невыносимый, — улыбнулся Драко, обнимая друга. Тео, как всегда, был сдержан, но в его глазах читалось облегчение. — Мы боялись, что не доживёте до финала, — сказал он. — Дожили, — ответил Драко. — И теперь будем доживать дальше.

***

Ночь перед битвой. Они сидели в Выручай-комнате — той самой, которая когда-то стала их убежищем. Комната услужливо превратилась в уютную гостиную с камином, мягкими креслами и видом на звёздное небо. — Помнишь, как мы впервые пришли сюда? — спросила Гермиона, устроившись в его объятиях. — Помню. Ты была такая серьёзная. И красивая. — А ты был такой напуганный. И красивый. Он рассмеялся. — Мы оба были напуганы. Просто скрывали это по-разному. Она повернулась к нему, заглянула в глаза. — Я не боюсь завтра. Знаешь почему? — Почему? — Потому что если мне суждено умереть, я хочу умереть с тобой рядом. А если мы выживем... то жить дальше с тобой. Это лучший вариант из всех возможных. Он поцеловал её — долго, нежно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог сказать словами. Всю благодарность, всю любовь, всю надежду. — Мы выживем, — сказал он, когда они оторвались друг от друга. — Мы выживем, и у нас будет будущее. Я обещаю.

***

Битва за Хогвартс. Хаос. Крики. Вспышки заклинаний. Драко сражался рядом с Гарри, рядом с Роном, рядом с Гермионой, и его мир сузился до одного: защищать. Защищать её. Защищать их. Защищать этот замок, который стал для него домом. Он видел, как падают стены. Как рушатся башни. Как гибнут люди — знакомые и незнакомые, молодые и старые. Колин Криви, первокурсник, который всегда таскал с собой камеру, лежал неподвижно у входа в Большой зал. Люпин и Тонкс — Драко видел их тела, и у него сжалось сердце, хотя он едва знал их. — ДРАКО! — крик Гермионы заставил его обернуться. Она отбивалась от двух Пожирателей, и у неё кончались силы. Он рванул к ней, сметая всё на своём пути, и встал рядом, плечом к плечу, как они делали уже много раз. — Вместе, — выдохнула она. — Всегда. Они сражались синхронно, прикрывая друг друга, их магия переплеталась, становясь сильнее. Это было похоже на танец — опасный, смертельный, но красивый. И вдруг — тишина. Гул битвы стих. Все замерли. Волдеморт вышел на середину двора, держа в руках тело. Гарри. Он был неподвижен. — НЕТ! — закричала Гермиона. Драко схватил её, удерживая. — Стой! Смотри! Что-то происходило. Гарри шевельнулся. Встал. И заговорил. Драко не слышал слов, но видел, как вытягивается лицо Волдеморта, как он отступает, как его палочка взлетает… А потом началось. Настоящая битва. Не та, что была раньше, — финальная. Драко видел, как Беллатриса падает от руки Молли Уизли — та самая Молли, которая кормила его пудингом и называла «милый». Видел, как Гарри и Волдеморт кружат друг вокруг друга, обмениваясь проклятиями. И финал. Зелёная вспышка. Красная. Зелёная. И тело Тёмного Лорда падает на землю, рассыпаясь в прах. Тишина. А потом — крик. Крик радости, облегчения, боли, всего сразу. Драко стоял, не веря. Всё кончено. Действительно кончено. — Драко! — Гермиона бросилась к нему, обнимая, целуя, смеясь и плача одновременно. — Мы живы! Мы справились! — Справились, — повторил он, прижимая её к себе. — Мы справились.

***

После битвы. Они искали своих. Тео нашёлся — жив, только рука перевязана. Блейз сидел рядом с ним, бледный, но целый. Пэнси — Драко увидел её в углу, перевязывающую рану какому-то когтевранцу. Она подняла глаза, встретилась с ним взглядом и коротко кивнула. Не враг. Может быть, когда-нибудь — друг. Рыжие головы Уизли собирались в кучу. Драко насчитал почти всех, но вдруг услышал крик Молли. Такой страшный, что у него кровь застыла в жилах. Фред. Фред лежал под обломками стены, и его глаза были открыты, но не видели ничего. Драко смотрел, как Джордж склоняется над братом, как Молли плачет, как Артур пытается их утешить. И чувствовал, как к горлу подступает комок. — Это ужасно, — прошептала Гермиона, прижимаясь к нему. — Это так ужасно. — Я знаю, — ответил он, не зная, что ещё сказать. Они нашли Гарри. Тот стоял один, глядя на руины, и в его глазах была пустота. — Гарри, — позвала Гермиона. Он обернулся, и на мгновение Драко увидел в нём не героя, не спасителя мира — просто мальчика, потерявшего слишком много. — Всё кончено, — сказал Гарри. — Правда кончено. — Правда, — подтвердил Драко. — Ты останешься? — спросил Гарри, глядя на него. — Мы останемся, — ответил Драко, сжимая руку Гермионы. — Все, кто выжил. Мы останемся и будем строить заново. Гарри кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на благодарность.

***

Неделю спустя. Похороны. Их было слишком много. Драко стоял среди толпы и слушал, как Дамблдор (живой, слава Мерлину) произносит прощальные слова. Фред, Люпин, Тонкс, Колин, ещё десятки имён, которые он не знал, но которые были чьими-то детьми, родителями, любимыми. Гермиона плакала, уткнувшись ему в плечо. Он обнимал её и думал о том, что никогда не хотел бы оказаться на месте тех, кто потерял близких. И молился — впервые в жизни по-настоящему, — чтобы больше никогда не видеть такой боли.

***

Июнь 1998 года. Сад дома Нарциссы. Солнце. Настоящее, тёплое, летнее солнце. Драко сидел на траве, прислонившись спиной к старому дубу, и смотрел, как Гермиона возится с мамой в цветнике. Они смеялись над чем-то, и этот смех был лучшей музыкой, которую он когда-либо слышал. — Драко, иди сюда! — позвала Нарцисса. — Помоги Гермионе с этим кустом, у неё не получается. — У меня получается! — возмутилась Гермиона. — Просто этот куст какой-то... вредный. — Он просто не хочет, чтобы его трогали маглорождённые, — усмехнулся Драко, подходя. — Я помню, у нас в поместье такие же росли. Терпеть не могли моего отца. — Значит, у него хороший вкус, — фыркнула Гермиона. Нарцисса рассмеялась — легко, свободно, как смеялась теперь часто. Азкабан и война остались позади, и она расцвела, помолодела, стала той женщиной, какой, наверное, была в юности, до замужества с Люциусом. — Ты знаешь, — сказала она, когда они сидели за чаем на веранде, — я никогда не думала, что буду пить чай с бывшей гриффиндоркой, да ещё и маглорождённой. И уж точно не думала, что буду так счастлива. — Жизнь полна сюрпризов, мама, — улыбнулся Драко. — Самый лучший сюрприз, — сказала Нарцисса, глядя на Гермиону, — это ты, дорогая. Ты вернула мне сына. Гермиона покраснела, но улыбнулась в ответ. — Он сам себя вернул, миссис Малфой. Я просто была рядом. — Зови меня мамой, — мягко сказала Нарцисса. — Ты теперь часть нашей семьи. Драко смотрел на них и чувствовал, как в груди разливается тепло. Семья. Настоящая. Любящая. Та, о которой он всегда мечтал.

***

Август 1998 года. Министерство магии. Слушание по делу Драко Малфоя было закрытым. В зале присутствовали только члены Визенгамота, Гарри, Гермиона и адвокат, нанятый Нарциссой. — Драко Люциус Малфой, — начал председатель, — вы обвиняетесь в пособничестве Пожирателям смерти, в попытке убийства директора школы и в ряде других преступлений. Что вы можете сказать в свою защиту? Драко встал. Он был спокоен. Всё, что можно было сказать, уже было сказано в документах, предоставленных Дамблдором и Гарри. — Я не буду отрицать, что совершал ошибки, — начал он. — Я был слепым орудием в руках отца и Тёмного Лорда. Но когда я понял, во что меня втянули, я сделал выбор. Я выбрал свет. Я рисковал жизнью, чтобы помочь Гарри Поттеру и Ордену Феникса. Я защищал Гермиону Грейнджер ценой собственной безопасности. Я предоставил информацию, которая помогла уничтожить крестражи и выиграть войну. — Это подтверждаю я, — раздался голос Гарри. Он встал и подошёл к трибуне. — Драко Малфой спас мне жизнь. Не один раз. Он сражался в битве за Хогвартс плечом к плечу с нами. Он рисковал всем, что у него было. Если бы не он, многие из нас могли не выжить. — И я подтверждаю, — добавила Гермиона. — Я знаю его лучше, чем кто-либо. Я видела его самым слабым и самым сильным. И я знаю, что он заслуживает второго шанса. Визенгамот совещался недолго. — Драко Малфой, — объявил председатель, — учитывая ваши заслуги перед магическим сообществом, а также учитывая ваше несовершеннолетие на момент совершения преступлений и принуждение со стороны отца, суд постановляет: снять с вас все обвинения. Вы свободны. Гермиона бросилась ему на шею, и он обнял её, чувствуя, как слёзы облегчения текут по щекам. Свободен. По-настоящему свободен.

***

Сентябрь 1998 года. Хогвартс. Ремонтные работы. Они вернулись в замок, чтобы помочь с восстановлением. Гарри, Рон, Гермиона, Драко, Невилл, Джинни, Луна — все, кто выжил, все, кто хотел вернуть Хогвартсу былую славу. Драко стоял в Большом зале, глядя на то, как маги штопают стены, как восстанавливают витражи. Рядом остановился Гарри. — Знаешь, — сказал Гарри, — я никогда не думал, что скажу это, но… я рад, что ты здесь. — Я тоже, Поттер, — ответил Драко. — Может, хватит уже «Поттер»? — усмехнулся Гарри. — Мы через такое прошли. Можно просто Гарри. — Гарри, — повторил Драко, пробуя имя. — Странно звучит. — Привыкнешь. — Наверное. Они помолчали, глядя на зал. — Слушай, — вдруг сказал Гарри. — Я хочу, чтобы ты знал. Я прощаю тебя. За всё. За школу, за оскорбления, за всё. Ты был другим человеком тогда. А теперь... теперь ты друг. Драко посмотрел на него и увидел в его глазах искренность. — Спасибо, Гарри, — тихо сказал он. — Это... много значит.

***

Октябрь 1998 года. Нора. Молли Уизли настояла на том, чтобы они приехали на воскресный обед. «Все должны быть вместе, — сказала она. — Семья есть семья». Драко чувствовал себя неловко, входя в этот уютный, хаотичный дом, полный рыжих голов и смеха. Но его встретили… как своего. Артур пожал руку, Молли расцеловала в обе щеки, Джордж (который после смерти Фреда стал тише, но всё ещё умел улыбаться) хлопнул по плечу. — Малфой за столом Уизли, — усмехнулся Рон. — Кто бы мог подумать. — Жизнь полна сюрпризов, — ответил Драко цитатой матери. Гермиона сидела рядом с ним, и когда их пальцы соприкасались под столом, он чувствовал себя в полной безопасности. После обеда они вышли в сад. Смеркалось, и первые звёзды зажигались на небе. — Спасибо, — сказала Гермиона. — За то, что согласился приехать. Я знаю, тебе было трудно. — Ради тебя — всё что угодно, — ответил он. — И знаешь… они не так уж плохи. Уизли. — Я тебе говорила. — Да, но я не верил. Теперь верю. Она улыбнулась и поцеловала его. — Я люблю тебя, Драко Малфой. — Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер.

***

Декабрь 1998 года. Квартира в Лондоне. Они сняли небольшую квартиру в центре Лондона — магловскую, с видом на Темзу. Нарцисса помогала с обустройством, Гарри и Рон притащили мебель, а Молли испекла пирог на новоселье. — Наш первый дом, — сказала Гермиона, оглядывая гостиную. — Настоящий. — Наш, — подтвердил Драко. — И я хочу, чтобы ты знала. Что бы ни случилось, где бы мы ни были, я всегда буду с тобой. — Я знаю, — ответила она. — Я всегда знала.

***

Февраль 1999 года. Магический Лондон. Они гуляли по Косому переулку, восстанавливающемуся после войны. Драко держал Гермиону за руку, и они просто наслаждались обычным днём — без страха, без войны, без бегства. — Смотри, — сказала она, указывая на книжный магазин. — У них новая книга по истории магии. Надо будет зайти. — Только не говори, что будешь читать её вслух, — простонал Драко. — Я ещё не оправился от твоих лекций в походе. — Мои лекции спасали нам жизнь! — Твои лекции вгоняли нас в сон, что иногда тоже спасало, потому что мы переставали паниковать. Она рассмеялась и толкнула его плечом. — Ты невыносим. — Но ты меня любишь. — К сожалению, да. Они зашли в магазин, и пока Гермиона листала книги, Драко рассматривал полки. Его взгляд упал на старый, потрёпанный том — «История магических семей Британии». Он открыл его наугад и увидел статью о Малфоях. Сухая, безжизненная хронология. Ни слова о том, через что они прошли, о том, что изменилось. Он закрыл книгу и положил её на место. Его история будет другой. Он напишет её сам. — Драко? — позвала Гермиона. — Ты идёшь? — Иду. Он подошёл к ней, и они вышли на улицу, в холодный, но уже пахнущий весной воздух.

***

Март 1999 года. Встреча выпускников. Хогвартс устроил вечер для тех, кто не закончил седьмой курс из-за войны. Многие пришли — в парадных мантиях, с улыбками, но с тенью в глазах. Драко и Гермиона вошли в Большой зал, и на них обернулись. Шёпот пробежал по рядам, но в этом шёпоте не было враждебности. Было удивление, любопытство, а у некоторых — одобрение. — Смотрите, Малфой и Грейнджер! — Они правда вместе? — Говорят, он сражался на нашей стороне. — Она его изменила. Подошёл Невилл, теперь уже не застенчивый мальчик, а уверенный молодой человек. — Рад вас видеть, — сказал он, пожимая им руки. — Обоих. — Спасибо, Невилл, — улыбнулась Гермиона. — Ты был крут в битве, Лонгботтом, — добавил Драко, и Невилл удивлённо поднял бровь, а потом улыбнулся. — Никогда не думал, что услышу это от тебя. — Времена меняются. Они танцевали весь вечер. Драко впервые в жизни танцевал — по-настоящему, не на обязательных балах, а просто потому что хотелось. Гермиона смеялась, кружась в его объятиях, и он думал о том, что это, наверное, и есть счастье. В какой-то момент к ним подошла Пэнси. Она была одна, в элегантном тёмном платье, и выглядела... спокойной. — Драко, — кивнула она. — Грейнджер. — Пэнси, — ответил он. — Я хотела... — она запнулась, потом продолжила: — Я хотела извиниться. За всё. За то, как я себя вела. Я была… не права. Гермиона смотрела на неё, и в её глазах не было злости. — Я понимаю, — сказала она. — Ты любила его. По-своему. — Любила, — согласилась Пэнси. — Но это было не то. Не так, как ты. Я желаю вам счастья. Правда. — Спасибо, — ответила Гермиона. Пэнси кивнула и ушла, растворившись в толпе. Драко смотрел ей вслед и чувствовал… ничего. Только спокойствие. Прошлое отпустило.

***

Май 1999 года. Первая годовщина победы. Памятник павшим открывали в Хогвартсе. Снова собрались все. Снова были слёзы, но были и улыбки. Драко стоял рядом с Гермионой, Гарри и Роном, и слушал, как Дамблдор говорит о том, что жертвы не были напрасны. После церемонии они сидели на берегу озера, как когда-то, в другой жизни. — Знаете, о чём я думаю? — сказал Гарри. — О том, что мы всё это пережили. И теперь... теперь у нас есть будущее. — Какое будущее? — спросил Рон. — Я вот, например, думаю стать аврором. А ты, Гарри? — Тоже, наверное. — А вы? — Гарри посмотрел на Драко и Гермиону. — Я буду учиться дальше, — ответила Гермиона. — Магия, история, может быть, работа в Министерстве. — А я… — Драко задумался. — Я не знаю. Раньше у меня не было выбора. Теперь есть, и я растерялся. — Ты можешь всё, что захочешь, — сказала Гермиона, сжимая его руку. — Ты умный, талантливый, у тебя есть связи и знания. Мир открыт. Он посмотрел на неё, на озеро, на замок, на друзей, и вдруг понял. — Я хочу писать, — сказал он. — Историю. Нашу историю. Не ту, что в книгах, а настоящую. О том, как всё было на самом деле. О выборе, о войне, о… о нас. Гарри удивлённо поднял бровь. — Писатель Малфой? Звучит… неожиданно. — Но интересно, — добавил Рон. — Только не делай меня слишком хорошим, ладно? А то никто не поверит. Все рассмеялись. — Я напишу правду, — сказал Драко. — Какой бы она ни была.

***

Июнь 1999 года. Тихий вечер в их квартире. Драко сидел за столом, исписывая страницу за страницей. Рядом стояла чашка остывшего чая, а на подоконнике, в вазе, цвели розы — подарок от Гермионы. Она подошла сзади, обняла его за плечи, заглянула в рукопись. — «Заметки на полях», — прочитала она. — Хорошее название. — Это не просто название, — ответил он. — Это то, что мы делали. Ты оставляла заметки в книгах, я их находил. Мы общались через поля. И это спасло нас. — Спасло нас, — повторила она. — Красиво. — Это правда. Без твоих заметок я бы не нашёл выход. — Без твоего выбора я бы не захотела их оставлять. Он отложил перо и повернулся к ней, притягивая в свои объятия. — Мы справились, — сказал он. — Ты верила в меня, когда никто не верил. Ты держала меня, когда я падал. Ты стала моим светом. — А ты стал моей силой, — ответила она. — Моей опорой. Моим домом. Он поцеловал её, и в этом поцелуе было всё: прошлое, настоящее и будущее. Все страхи, все победы, вся любовь. — Я хочу, чтобы ты кое-что знала, — сказал он, когда они оторвались друг от друга. — Я хочу прожить с тобой всю жизнь. Каждую минуту, каждый час, каждый день. Я хочу просыпаться и видеть тебя. Я хочу стареть вместе с тобой. Я хочу... я хочу, чтобы ты стала моей женой. Она замерла, глядя на него расширенными глазами. — Драко… это… — Я знаю, рано, — перебил он. — Мы ещё молодые. Война только кончилась. Но я не хочу ждать. Я не хочу терять ни дня. Если ты скажешь да, я подожду столько, сколько нужно. Но я хочу, чтобы ты знала: ты — моё будущее. Моё единственное будущее. Она заплакала — снова, как часто плакала в последнее время, но это были слёзы счастья. — Да, — прошептала она. — Да, Драко. Я согласна. Я выйду за тебя. Сейчас, завтра, через десять лет — всегда. Он обнял её, прижимая к себе, и чувствовал, как её слёзы текут по его щеке. — Я люблю тебя, — сказал он. — Больше жизни. — Я люблю тебя, — ответила она. — Больше всех слов. За окном зажигались звёзды, и весь мир, казалось, замер в этот миг, благословляя их союз.