Часть 2

Газета упала на стол с глухим стуком. Гермиона как раз наливала себе чай, всё ещё в халате, с волосами, небрежно собранными в пучок. Утро обещало быть спокойным — редкая роскошь каникул. Она даже позволила себе эту мысль. Ровно до тех пор, пока не увидела заголовок. «ТАЙНАЯ НАСЛЕДНИЦА СВЯЩЕННЫХ 28 И ЕЁ БЕЛОКУРЫЙ КАВАЛЕР» Чай остыл в чашке, так и не будучи поднятым. — Нет… — выдохнула Гермиона, медленно опускаясь на стул. С движущейся колдографии на первой полосе она смотрела сама на себя — в вечернем платье, с напряжённо выпрямленной спиной. Рядом — Драко Малфой, рука на её талии, взгляд направлен в сторону, словно он что-то говорил ей на ухо. Этот момент длился не больше секунды. Для Риты Скитер — целую вечность. Гермиона сжала газету пальцами и начала читать. «Пока магический мир гадал, как же Грейнджер удалось так ловко пробраться в высшее общество, правда наконец всплыла на поверхность! Оказывается, знаменитая всезнайка — вовсе не та, за кого себя выдавала. По эксклюзивной информации нашего источника, мисс Грейнджер — незаконнорождённая дочь одного из древнейших чистокровных родов, семьи Розье, долгие годы скрывавшая своё происхождение…» — Я ничего не скрывала, — прошептала Гермиона сквозь зубы. «…и вот теперь, впервые появившись на балу в доме своего истинного отца, юная наследница тут же была замечена в компании не кого-нибудь, а самого Драко Малфоя. Союз двух древних имён? Или просто удачно разыгранная партия? Источники утверждают, что мистер Малфой не отходил от мисс Грейнджер весь вечер…» — Источники, — фыркнула она. — Конечно. «Остаётся лишь гадать, чем обернётся это неожиданное сближение — и что на самом деле скрывается за скромной улыбкой новой звезды чистокровного общества». Гермиона резко сложила газету. Секунду в кухне стояла тишина. А потом на подоконник с громким хлопком приземлилась первая сова. К полудню стол был завален письмами. Совы прилетали одна за другой, будто кто-то открыл невидимый портал для любопытства, осуждения и откровенного шока. Конверты — знакомые и нет, с гербами, без них, с аккуратными подписями и нервными каракулями. Гермиона не знала, с какого начать. Она выбрала самый знакомый почерк. Гарри. Гермиона, Мы видели газету. Если это правда — если ты готова говорить — мы рядом. Всегда. Не обращай внимания на Риту, ты знаешь, какая она. Пожалуйста, напиши. Она прикрыла глаза. Грудь сдавило тёплым, болезненным чувством благодарности. Следующий конверт был розоватым, с лёгким запахом духов. Джинни. Ну ты даёшь. Розье?! И Малфой?! *Я не верю ни единому слову Скитер, но ты обязана мне всё рассказать. ВСЁ. И да — ты выглядишь на фото… счастливой. Подумай об этом. Гермиона нахмурилась. Счастливой? Она потянулась к следующему письму — грубоватый почерк, чуть сильнее нажим. Рон. Я не понимаю, что происходит. Если это шутка — она не смешная. Если нет — почему Малфой? И почему я узнаю об этом из газеты?! Она вздохнула. Да. Рону понадобится время. Оставшиеся письма были… разными. Вежливые вопросы о её «настоящем происхождении». Слишком заинтересованные приглашения «познакомиться поближе». Откровенно язвительные послания, пропитанные сомнением и завистью. И одно — без подписи. Короткое. Аккуратное. Не читай прессу. И не оправдывайся. Ты никому ничего не должна. М. Гермиона уставилась на письмо, чувствуя, как уголки губ предательски дрогнули. — Малфой… — пробормотала она.

***

Звонок в дверь прозвучал негромко, почти нерешительно. Гермиона как раз заканчивала отвечать на очередное письмо — вежливо, уклончиво, без лишних подробностей. Она вздрогнула, словно ожидала ещё одну сову, ещё один вопрос, ещё одно вторжение. — Я открою, — сказала мама из гостиной. Но Гермиона уже поднялась. На пороге стоял Артур Розье. Без мантии. В простом тёмном пальто, с чуть растрёпанными от ветра волосами. Он выглядел… менее официальным. Более живым. И, как ей показалось, немного обеспокоенным. — Доброе утро, — сказал он. — Прости за внезапность. Я подумал стоит зайти… после статьи. Она молча отступила в сторону, позволяя ему войти. — Проходите, мистер Розье. Он кивнул, принимая и этот тон, и эту дистанцию. — Я не собирался оставлять тебя одну с этим, — сказал он уже в прихожей. — Скитер умеет превращать догадки в сенсации. Мне жаль, что ты оказалась в центре этого. — Это не ваша вина, — ответила Гермиона. — Рано или поздно она всё равно бы что-нибудь придумала. Он посмотрел на неё внимательно, словно хотел убедиться, что она действительно в это верит. — Ты держишься достойно. — Я просто… не знаю, как правильно реагировать, — призналась она после паузы. — Вчера я была обычной ученицей. Сегодня — “тайной наследницей”. Он усмехнулся, но без веселья. — Поверь, это ощущение мне знакомо. Чай они пили на кухне. Обычный. Маггловский. Гермиона машинально отметила, что он держит чашку чуть неуклюже — как человек, который редко пользуется такими мелочами вне формальностей. — Ты хотела узнать, как мы познакомились с твоей матерью, — сказал он, не глядя на неё, будто боялся спугнуть момент. Она кивнула. — Если вы готовы рассказать. — Готов, — ответил он спокойно. — Думаю, ты имеешь право знать. Он сделал глоток, собираясь с мыслями. — Это было на конференции. Маггло-волшебной, — добавил он с лёгкой улыбкой. — Тогда это считалось почти революцией. Твоя мама выступала с докладом о маггловской медицине и возможностях её адаптации для магического мира. — Она всегда была смелой, — тихо сказала Гермиона. — Да, — согласился он. — И невероятно умной. Я… задал ей вопрос после выступления. Потом ещё один. А потом мы проговорили весь вечер. Он замолчал, глядя в окно. — Она знала, кто я. Я знал, что для неё это может быть проблемой. Я не обещал ей ничего, кроме честности. К большому сожалению этого было недостаточно. Гермиона осторожно поставила чашку на блюдце. — Она ушла, потому что не хотела для меня этой жизни? — В том числе, — ответил он. — И потому что я тогда не нашёл в себе смелости пойти против ожиданий семьи. Я не удержал её. Это моя ошибка. Он повернулся к Гермионе. — Я не прошу прощения за прошлое. Его не изменить. Я здесь, чтобы быть честным сейчас. И чтобы ты знала: я не собираюсь распоряжаться твоей жизнью. Она внимательно смотрела на него — на этого мужчину, который был частью её истории, но не её воспоминаний. — Я не уверена, что готова принять вас… сразу, — сказала она осторожно. — Я и не жду, — ответил он без колебаний. — Мне достаточно, если ты позволишь мне быть рядом. На твоих условиях. Гермиона кивнула. Это было… разумно. И неожиданно уважительно. — Спасибо, что пришли, — сказала она спустя мгновение. — И за поддержку. Он улыбнулся — сдержанно, почти по-деловому. — Если тебе понадобится помощь — с прессой, с обществом, с чем угодно — ты знаешь, где меня найти. Когда дверь за ним закрылась, Гермиона осталась на кухне одна, глядя на остывший чай. Мир по-прежнему был сложным, шумным и полным чужих ожиданий. Но впервые за долгое время ей показалось, что в этом новом мире у неё есть поддержка.

***

Спустя несколько дней пришло очередное приглашение. Оно лежало на столе уже третий день. Гермиона переворачивала его снова и снова, будто надеялась, что текст изменится. Кремовая бумага, аккуратный шрифт, герб одной из древних семей — не Розье, что было важно. Формулировка вежливая, почти осторожная: «небольшой вечерний приём», «в узком кругу», «будем рады вашему присутствию». Она могла отказаться. И никто бы не осудил. Но она решила пойти. — Ты уверена? — спросила мама, наблюдая, как Гермиона поправляет заколку перед зеркалом. — Нет, — честно ответила та. — Но я устала бояться того, о чём говорят другие. Мама улыбнулась — тепло, гордо. — Ты сделала правильный выбор. Приём оказался менее помпезным, чем бал, но от этого не менее напряжённым. Меньше гостей — больше взглядов. Меньше шума — больше шёпота. Гермиона вошла уверенно, с прямой спиной, напоминая себе: я здесь потому, что хочу. И всё равно первые минуты дались тяжело. — Мисс Грейнджер… или всё-таки Розье? — Вы удивительно… смелы. — Надеюсь, вы не против вопросов? Она отвечала вежливо. Чётко. Без оправданий. Но внутри чувствовала, как усталость медленно подтачивает уверенность. — Не ожидал увидеть тебя так скоро. Голос раздался слева. Спокойный. Знакомый. Гермиона обернулась — и на мгновение позволила себе облегчение. — Малфой, — сказала она. — Признаться, я тоже. Драко выглядел иначе, чем на балу. Менее официально. Тёмно-зелёная мантия, расстёгнутый ворот, расслабленная осанка. Он не позировал — просто был. — Это был осознанный шаг? — спросил он, кивая в сторону зала. — Да, — ответила она после короткой паузы. — Я решила, что если уж обо мне всё равно будут говорить, то пусть хотя бы за дело. Он усмехнулся — без привычной язвительности. — Смело. — Не думала, что услышу это от тебя. — Я полон сюрпризов, — заметил он легко. — Ты просто раньше не интересовалась. Она фыркнула, но улыбка всё же мелькнула. К ним подошла пожилая ведьма с острым взглядом. — Мистер Малфой, — сказала она сдержанно. — И… мисс Грейнджер. Радует видеть вас вместе. Вы производите впечатление… интересного союза. Гермиона напряглась. Но Драко опередил её. — Мы просто разговариваем, — спокойно ответил он. — Иногда этого достаточно. Ведьма изучающе посмотрела на них, хмыкнула и отошла. Гермиона повернулась к нему. — Спасибо. — За что? — искренне удивился он. — Ты не дал ей повода продолжать. Он пожал плечами. — Мне не нравится, когда тебя рассматривают как экспонат. Она замерла. — Меня? — Да, — сказал он просто. — Ты человек, а не сенсация из газеты. Между ними повисла тишина — не неловкая, а странно уютная. — Ты не обязан быть здесь со мной, — тихо сказала Гермиона. — Знаю, — ответил он. — Я здесь потому, что хочу. И это прозвучало… по-настоящему. Они не заметили, как разговор перетёк от осторожных реплик к настоящему обсуждению — книг, которые оба любили, лекций, которые ненавидели, ожиданий, которые на них давили. Гермиона ловила себя на мысли, что смеётся. Непринуждённо. Без оглядки. — Знаешь, — сказал Драко, когда вечер подходил к концу, — сегодня ты выглядишь увереннее, чем на балу. — Потому что это был мой выбор, — ответила она. Он посмотрел на неё внимательно, будто запоминая. — Тогда сделай себе одолжение, Грейнджер. Не сворачивай с этого пути. Когда она уходила, на неё всё ещё смотрели. Но теперь — иначе. И впервые Гермиона подумала, что, возможно, этот новый мир не так уж враждебен. Особенно если в нём есть кто-то, кто стоит рядом не из долга — а по собственной воле.