Сабби. Лондон

Это похоже на классический фильм ужасов. Сабби никогда не видел их — он не смотрит телевизор и в кино ни разу не бывал — и потому не может оценить отсылку к Хичкоку. Человек, намыливающий голову под душем, тоже не вспоминает о Хичкоке. Он даже не сразу замечает, как отъезжает в сторону занавеска. — Что?.. Солнышко, это ты?.. — он оборачивается, щурясь и стараясь поскорее смыть с глаз едкую пену. — В яблочко, — отвечает Госс и толкает его растопыренной ладонью в грудь. Толкает вроде бы легко, но блестящая кафельная плитка покрывается сетью трещин, а человек, ударившись о стену душевой, сползает вниз. Госс и Сабби стоят над ним терпеливо ждут, пока он наконец судорожно вздыхает. — Кто вы? — скулит человек и пытается подняться на ноги, но Госс лёгким пинком возвращает его на прежнее место, в угол душевого поддона у стены. — Кто вы? — Солнышко, — щерится Госс и выпускает во влажный воздух душистое облачко дыма, хотя ни во рту, ни в руке у него нет сигареты. Сабби глядит пустым безразличным взглядом, и почему-то вид ребёнка даёт голому мокрому человеку надежду. — Если вы хотите что-то забрать, берите! Я не буду обращаться в полицию… — Не будешь, — хмыкает Госс, упираясь руками в бока. Сабби повторяет за ним жест. — Да ладно, парень, а то ты не знаешь, зачем мы пришли. Нам нужно твоё «солнышко». Где твоя подружка, когда придёт? — Я… — человек сглатывает, переводит взгляд с одного на другого. — Я не знаю… Я давно не виделся с ней. Госс цокает языком и наклоняет голову набок, и Сабби делает то же самое, но зеркально. Человек переводит встревоженный взгляд с одного на другого. — Нет, Сабби, ты это видел? Все они такие, сынок, все до единого. И поэтому у нас всегда есть работа. А потом он высовывает язык и проводит им по запотевшему зеркалу. — Не виделся, говоришь? Выпустив в остывший воздух вторую дымную струйку, Госс снимает с держателя душевой шланг и поворачивает кран. Сабби наблюдает за ним безучастно, человек в углу — с испугом и недоумением. А потом ему в лицо бьёт струя горячей, очень горячей воды. Крик захлёбывается сразу же, и человек издаёт придушенное блеяние, пытаясь закрыться от кипятка голыми руками. — Ну как, парень, ты готов? Тот ничего не отвечает, лишь мычит, сцепив зубы, обожжённое тело блестит как лакированное. — Готов, а? Сабби, сынок, похоже, на ужин у нас с тобой будет мясной бульон, — смеётся Госс. В пузырящейся воде плавает облезшая кожа. — Да тут без шумовки не обойтись. Или лучше прожарить? Сабби, сынок, сбегай-ка на кухню… — Скажу, — стонет человек из-под дрожащей руки, и голос его еле различим в шуме воды, — я скажу. У меня есть её телефон. — Погоди, — смеётся Госс, — вот тут ещё мыло осталось… Ну вот, теперь набирай. Человеку тут же тычут под нос трубкой, и он берёт её трясущейся рукой, от которой ещё идёт пар. — Набирай. Спустя десять минут, когда из прихожей доносится звонок, Госс, выдохнув сладковатый серый дымок, выходит из ванной. — Сабби, сынок, следи за ним. Солнышко нельзя волновать. Они остаются вдвоём — мокрый трясущийся мужчина и мальчик с пустым взглядом. Мужчина тяжело дышит, ему плохо, и сознание он не теряет только потому, что знает — сейчас жизнь его висит на волоске. Сабби стоит и просто смотрит на него, смотрит пусто и безэмоционально. — Слушай, — торопливо шепчет мужчина, — я же всё сказал, я всё сделал. Я выхожу, ладно? В спальне есть балкон, оттуда можно попасть на пожарную лестницу. Мужчина голый и мокрый, но это неважно. Сейчас это — ничто. Сабби молчит. Осмелев, мужчина приподнимается, морщится и кривится от боли. Едва он заносит ногу над бортиком поддона, Сабби становится прямо перед ним. И толкает почти так же сильно, как Госс до этого. Человек стонет, прижимая руку к затылку, потом в отчаянии снова подаётся вперёд, хватает Сабби за тёплую руку. От страха от совсем потерял голову. — Я же всё сделал, отпусти меня, — стонет он. — Я отдал вам её, отпусти, пожалуйста. Тот молчит, и мужчина, всхлипывая, почти кричит: — Да кто вы такие, чёрт вас возьми?! Сабби сдвигает брови, словно собирается нахмуриться, раскрывает рот. Из прихожей раздаётся женский крик, но он не перекрывает того, что слышит человек, от чего он в испуге бросает руку Сабби и снова забивается в угол ванны. Изо рта у мальчика слышатся глухой равномерный шум — биение огромного сердца. И даже плач подруги за дверью не может заглушить этот звук.