Куссим Дхатт. Уль-Кома

Оранжевый мяч подскакивает вверх и падает, отталкивается от пыльных детских ладоней и снова летит вверх. — Лови, лови! Мяч не должен коснуться земли, иначе всё, проиграл. Неловко выставленные руки — и удар отдаётся болью, но мяч взмывает в небо и летит, летит… В сторону Стены. Четверо мальчишек одновременно задерживают дыхание. Мяч летит. — Только не туда, — успевает прошептать Куссим. Мяч летит. Он зажмуривает глаза и слышит, как все четверо его друзей выдыхают разом. Мяч летит дальше Стены и, судя по звуку, наконец падает на землю и несколько раз отскакивает от земли. Только не туда, повторяет он безнадёжно, но понимает по наступившей тишине, что случилось самое страшное. — Брешь, — шепчет один мальчик. — Брешь, — вторит другой. — Ты сделал брешь. Он разбил Стену, и осколки её лежат у всех на виду. Разлом. Дыра. Брешь. Куссим уже большой, он знает, что значит не-видеть, не слышать и не ощущать. Он понимает, что Брешь — она не по-настоящему, что это просто обозначение того, как кто-то нарушает границу между двумя городами. Но ещё с детства она представлялась ему уродливым сквозным отверстием в огромной стене, что закрывает от посторонних глаз Бещель. И тот, кто разобьёт стену — будет наказан. Бездумно Куссим бредёт в сторону упавшего мяча. Кто-то пытается его окликнуть, но вокруг шикают. Если совершена Брешь — то виновник уже не принадлежит Уль-Коме, и его тоже надо не-видеть. Он идёт к мячу, переставляя непослушные ноги и глядя вниз, потому что прямо перед ним зияет Брешь огромным проломом. Кажется, это место ничейное — он не помнит по карте, заштриховано оно или нет. Шаг, другой — и Куссим словно упирается в Стену. Наверное, ему нечего терять, и вот-вот из разлома протянутся руки, чтобы утащить его в междумирье, как в фантастическом рассказе. Но мяч он заберёт. Совсем рядом слышатся шаги, шорох подошв по сухим осенним листьям. Брешь? Он бросает взгляд в сторону и видит грязные поношенные кеды. Он закрывает глаза и слышит дыхание, и, может быть, даже слова, но не понимает ни одно из них. Листья на земле шелестят громче, и что-то прислоняется к его ноге. Куссим вздрагивает, но продолжает стоять с закрытыми глазами. Брешь, вот теперь это Брешь. Но шорох отдаляется, и усилием воли Куссим снова не-слышит его, потому что это звук с той стороны Стены. Он открывает глаза и видит мяч у своих ног. Словно во сне, он наклоняется, поднимает мяч и на подгибающихся ногах возвращается к друзьям. Брешь не забрала его — может, простила или не посчитала это слишком серьёзным нарушением. Его встречают ошарашенными взглядами: с ним, похоже, уже распрощались. Он идёт, крепко прижимая к себе мяч и ощущая спиной холодное дыхание Бреши. И никак, никак не может прогнать из памяти ту картинку: поношенные серые кеды, топчущие золотистые осенние листья. Брешь въелась в его память. Стала его частью, его маленькой тайной.