Шэм. Рельсоморе

Шэм бежит со всех ног. В обеих руках по боевой птице, крошечному петушку — он стащил их прямо перед носом у команды поезда. Птицы слабо вырываются, царапаются крошечными коготками. Не понимают, что их чуть не заставили сражаться друг с другом насмерть. Шэм несётся через вагоны, перескакивая через трубы, инструменты, всякий мусор. Позади топот ног и крики преследователей — вот-вот догонят. И когда Шэм замечает надо собой открытый люк, то подпрыгивает изо всех сил. И летит. Теперь он больше не подросток, не помощник доктора. Он сливается с птицами в единое целое, теперь он — дневная летучая мышь. Под ней — бескрайняя земля, перечёркнутая сотнями железнодорожных линий вдоль и поперёк. Рельсоморе. Поезда несутся по нему туда-сюда — товарные, кротобойные, пиратские. Шэм-летучая мышь поднимается всё выше и выше, машет крыльями что есть сил. Дышать становится труднее — это верхнее небо, отравленное богами, жёлтое, ядовитое. Шэм теперь снова почти человек, апдайвер с кислородной трубкой во рту. Лицо закрыто, а плотный костюм не даёт густому холоду и яду коснуться тела. Но вокруг немало таких же, как он, вокруг много хищников, порождённых этим токсичным адом. Шэм не замечает опасность, пропускает атаку со спины — и, потеряв сознание, камнем падает вниз. По пути он лишается крыльев вместе с кровью и прежней жизнью, всё сносит поток встречного ледяного воздуха. Тело его раздувается, руки и ноги усыхают, а кожа покрывается густым волосом. Шэм не шлёпается о почву, а входит в неё как в воду. Он теперь — огромный крот цвета слоновой кости, для кого-то хищник, для кого-то жир и мясо. А для кого-то — целая философия и смысл жизни. Ему не уйти далеко, ведь за ним неотступно следует женщина-капитан с искусственной рукой — потому что он оторвал ей настоящую. Но Шэм-крот обходит все ловушки, уворачивается от всех пуль, а когда она подбирается слишком близко, дурачит её. Шэм оборачивается землеройкой и уходит под землю глубже. Теперь он не один — он в стае таких же существ. Маленькие и злые, они рыскают по рельсоморю, они лезут в каждый остановившийся поезд, обгладывают останки. Они хотят живого мяса. Они желают объесть кого-нибудь до окровавленных костей, до последнего кусочка плоти. И когда на их землю становится, наконец, неосторожный человек, Шэм с яростью вгрызается в его ногу, раздирает маленькими лапками кожу, жадно глотает кусочки, отталкивая товарищей. Шэм прогрызает себе путь внутрь, полностью погружается в плоть, срастаясь с ней мышцами и костями, становится со своей жертвой одним организмом. Теперь Шэм снова человек — прикованный цепями раб в раскалённом, душном вагоне, крутит ручки и рычаги, чтобы поезд ехал без остановки. Он делает это впервые, он неопытнее, чем товарищи вокруг, и надсмотрщик охаживает его кнутом раз, другой, а потом хватает за шкирку и швыряет прочь из поезда на полном ходу. Шэм падает на землю и разбивается в кровь, рассыпается по всему рельсоморю, пылью оседает на блестящих рельсах. А по рельсам едет кротобойный поезд. В поезде под стук колёс спит себе спокойно помощник доктора Шэм ап Сурэп, и ему снится опять, что он совсем не Шэм, а летучая мышь. Летучая мышь летит над рельсоморем далеко-далеко, пока не кончаются рельсы и не обнажается странно-голая земля. Пока не появится впереди древний город, откуда ведут все пути. Город, где когда-то жили боги, отравившие этот мир. И когда доктор Фремло трогает его за плечо, чтобы разбудить, Шэм ещё успевает заметить за городом что-то совсем уж странное. Что-то синее и нестерпимо сверкающее на солнце. Совсем другое море.