Поле боя, залитое кофе.

      Офис «Weyn Solutions» напоминал место после стихийного бедствия, совершённого с энтузиазмом. Алексa, стоя на коленях среди разобранных прототипов, пыталась заставить работать третий модуль для нового браслета. Он упрямо мигал красным, вместо того чтобы выдавать стабильный голубой щит.       — Ну же, — пробормотала она, стукнув магловской, с изолированной ручкой, отвёрткой по кристаллической матрице. — Ты же можешь. Просто согласись со мной!       Матрица, в ответ, выпустила маленькую искру и погасла окончательно.       — Чёрт.       За её спиной раздался хриплый смех. Это был Лео, её магловский друг-программист, балансирующий на стуле с чашкой кофе в руках.       — Снова твои магические побрякушки взбунтовались? Может, им нужен не мастер, а профсоюз?       — Им нужен пинок, — огрызнулась Алексa, откидывая непослушную прядь волос. — Или более чистый источник энергии. Чёртов драконий рог, который мы купили, явно был поддельным.       — Говорил тебе, надо заказывать на Amazon, — невозмутимо сказал Лео. — Там хотя бы отзывы есть.       Алекса фыркнула, но уголки её губ дрогнули. Лео был её якорем в магловском мире — тем, кто напоминал, что не всё в жизни должно быть сложным и магическим. Он же первым показал ей статью.       — Эй, Ась, посмотри-ка, — он протянул ей планшет.       На экране был свежий номер «Магического Forbes». И на главной странице, под заголовком «Искусство или конвейер? Два взгляда на будущее защиты», красовались две фотографии.       Слева — Драко Малфой в своём безупречном кабинете, пальцы лежат на изящном серебряном перстне-артефакте, взгляд холоден и отстранён. Справа — её собственная, не самая удачная фотография с «Pitch Night», где она жестикулировала с отвёрткой в руке. Подпись под её фото гласила: «Алекса Вейн: «Защита должна быть умной, а не дорогой».       Алекса пробежала глазами по тексту. Малфой говорил о «сакральности ремесла», «непреходящей ценности ручной работы» и «опасности девальвации магии через излишнюю популяризацию». Статья ловко противопоставляла его слова её собственному интервью, которое она дала пару недель назад, где называла традиционные артефакты «красивыми, но бесполезными в быстро меняющемся мире реликвиями».       — Ничего себе, — протянул Лео. — Парень явно не в восторге от твоего «зонтика в дождь». Смотрит на тебя, как на таракана на своём бисквите.       — Не на таракана, — поправила Алексa, чувствуя, как в груди закипает знакомое, бодрящее раздражение. — На конкурента. И это хорошо. Значит, мы на правильном пути.       — Пути к чему? К войне? — Лео поднял бровь.       — К прогрессу, — она отложила планшет и схватила свой рабочий пергамент. — А прогресс, как известно, требует жертв. Например, его чопорного самомнения.       Но война, как выяснилось, имела свойство начинаться с неожиданных выстрелов. Через два дня пришло официальное приглашение на тендер. Магическое отделение Британской библиотеки искало систему защиты для нового крыла, где должны были храниться особо ценные и опасные манускрипты. Сумма контракта заставляла даже Алексу присвистнуть.       — Это наш шанс, — сказала она своей маленькой команде, собравшейся вокруг заваленного чертежами стола. — Если мы получим этот контракт, мы станем не просто стартапом. Мы станем игроком.       Она работала над предложением три дня почти без сна. Её идея была элегантна: сеть невидимых сенсоров, вплетённых в саму структуру здания, отслеживающих магические аномалии, и портативные гаджеты для библиотекарей, мгновенно предупреждающие об опасности и локализующие угрозу. Современно, эффективно, незаметно.       День презентаций был назначен на пятницу. Алексa надела своё «боевое» платье — тёмно-зелёное, строгого кроя, которое заставляло её чувствовать себя неуязвимой, — и, после секундного колебания, брызнула на запястья своим любимым «Light Blue». Пусть чувствуют, с кем имеют дело.       Конференц-зал библиотеки был полон. Комиссия из пяти человек, включая седовласого главного хранителя и молодую, подозрительно бледную женщину из Министерства. И, конечно, он. Драко Малфой сидел в первом ряду, откинувшись на спинку стула. На нём был тёмно-серый костюм, идеально сидящий на его фигуре. Он не смотрел на неё. Его взгляд был прикован к собственным кончикам пальцев, которыми он медленно вращал серебряное кольцо на мизинце, но Алексa чувствовала его внимание, как физическое давление.       Первой представляла свою концепцию небольшая фирма, предлагавшая стандартные защитные барьеры. Их быстро и вежливо поблагодарили. Затем слово взял Малфой. Он поднялся на трибуну без единого листа бумаги. Его презентация была не докладом, а спектаклем. С помощью сложного невербального заклинания он воссоздал в воздухе миниатюрную, потрясающе детализированную модель библиотечного зала. Затем показал, как в интерьер, не нарушая его гармонии, встраиваются изящные бра из чёрного дерева и серебра, каминные решётки с тонкой резьбой, даже узоры на коврах — каждый элемент был носителем сложных, многослойных чар.       — Защита, — говорил он своим холодным, мелодичным голосом, — должна быть не системой, а средой. Невидимой, но ощутимой. Она должна не отпугивать, а создавать пространство, где сама мысль о вреде становится абсурдной. Это не технология. Это атмосфера.       Это было чертовски красиво. И чертовски дорого. Алексa видела, как главный хранитель смотрел на парящие модели с почти религиозным благоговением. Затем настала её очередь. Она вышла, чувствуя, как духи «Light Blue» облаком плывут перед ней. Уловив движение, Драко поднял глаза. И Алексa увидела это — лёгкое, почти неосязаемое сужение его зрачков. Едва заметное движение переносицы, как будто он почуял что-то неприятное. Его пальцы на мгновение замерли, прекратив вращать кольцо.       «Попался», — с торжеством подумала она.       Её презентация была полной противоположностью его. Динамичной, полной графиков, схем, цифр. Она говорила об эффективности, времени реакции, адаптивности. Показывала, как сенсорная сеть выявит попытку взлома за доли секунды, как гаджет библиотекаря не только предупредит, но и предложит оптимальный алгоритм действий.       — Мы защищаем не стены, — заключила она, глядя прямо в глаза женщине из Министерства. — Мы защищаем людей и знания внутри них. И для этого нужны не реликвии, а инструменты.       Когда она закончила, в зале повисла тишина. Затем главный хранитель закашлял.       — Обе концепции, безусловно, заслуживают внимания… — начал он уклончиво.       Алекса собирала свои материалы, когда до неё донёсся звук. Тихий, ритмичный. Тук. Тук. Тук. Она обернулась. Драко Малфой, уже покинув своё место и проходя мимо её стола, намеренно медленно, с расстановкой, постукивал костяшками пальцев по дубовой столешнице. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, лицо — совершенно бесстрастным. Но в этом стуке была целая симфония — презрение, раздражение и ясное послание: «Ты мне мешаешь». Кровь ударила ей в виски. Её пальцы сами сжались в кулаки. Она ненавидела этот звук. Ненавидела людей, которые так делали. Это было воплощение пренебрежительного, раздражающего самодовольства. Он прошёл мимо, не удостоив её взглядом. Стук прекратился.       Через час пришло решение комиссии. Контракт получала «Weyn Solutions». Их аргументы об оперативности и безопасности персонала перевесили эстетику. Победа была сладкой, но когда Алексa вышла на ступени библиотеки, её ждал не Лео с шампанским, а тонкий пергаментный конверт, доставленный совой. На нём не было обратного адреса, только её имя, выведенное чётким, острым почерком. Внутри лежала не визитка, а обрезок дорогой, кремовой бумаги. На нём было написано всего три слова:        «Поздравляю. Начало положено»        И подпись: печатка с драконом, оттиснутая в тёмно-зелёном воске.       Алексa сжала бумагу в руке, чувствуя, как адреналин от победы смешивается с чем-то новым, холодным и цепким. Это не было признанием поражения. Это было объявление войны. Настоящей войны.       В это время, где-то в своём стерильном офисе, глядя на заказ на дорогущие бра из чёрного дерева, который только что был отменён, Драко Малфой поднёс к носу платок, смоченный в нейтрализующем эликсире, пытаясь стереть навязчивый, цитрусово-пряный призрак, преследовавший его весь день. Головная боль отступила. Но раздражение — острое, живое — осталось. И в нём, к его собственному удивлению, было не только отвращение. Было предвкушение следующего хода.