Свидание с миром

Их мирок, замкнутый между спальней-святилищем и кухней-алтарем, дал трещину. Пришла социальный работник. Миссис Львова, женщина с лицом, как смятый конверт, и глазами-буравчиками, обвела комнату, полную запахов тела и жареного теста, презрительным взглядом. «Это не жизнь, это патология. У вас пролежни, Нина. Риск сепсиса. Принудительная госпитализация для санитарной обработки. Медсестра будет приходить три раза в неделю для принудительного купания». Слово «принудительное» висело в воздухе, холодное и остроконечное. Для Нины мысль о том, что ее будут тереть мочалками, поливать из душа чужие, чуждые руки, была равносильна пытке. Артем увидел панику в ее глазах — тонущий корабль. — Я сделаю это, — тихо сказал он миссис Львовой. — Я буду ухаживать. Я научусь. Только не трогайте ее. Соцработница фыркнула, но, увидев в его взгляде фанатичную решимость, отступила. Дискриминация по внешности звучала в каждом ее слоге: «Вы оба... неадекватны. Но раз уж вы настаиваете...» Купили огромную, прочную складную ванну. Первое принудительное купание (которое Артем превратил в ритуал) было драмой. Нина рыдала от стыда, когда он, с нежностью хирурга, начал обмывать ее складки, смывая застарелый тальк и пот. — Ты не видишь, как это отвратительно? — всхлипывала она. — Я вижу карту, которую люблю читать, — отвечал он, проводя мягкой губкой по внутренней стороне ее бедра. — Каждую долину, каждый холм. И я буду мыть их, как берег после шторма. Это мое право и моя честь.