глава 2 "Переулок теней"

    Я пошла в комнату, размером скорее с кладовку, чем с жилое пространство, и принялась собирать вещи. Но, как бы я ни надеялась на другое, это мразь всё-таки сдержал своё обещание: все мои вещи исчезли без следа. Со мной остались лишь куртка, одна тетрадь и телефон. Даже смотреть на эти вещи не хотелось: они казались чужими. Когда я спустилась, Леонора стояла у двери, держа в руках ключи. — Не возвращайся, пока не научишься быть благодарной, — сказала она. — Благодарной? За что? — спросила я. — За то, что тебя  растили и любили. — Ага любили , — холодным голосом прошептала я. Она открыла дверь. Холод ударил в лицо. Я шагнула за порог. — И больше не называй его папой, — добавила она тихо. — Ты ему никто. Дверь захлопнулась. И наступила тишина. Только ветер. Только я. Я стояла на крыльце, пока ветер не выжал из меня остатки тепла. Дом за спиной был чужим. Каждое окно — как глаз, наблюдающий за мной, но равнодушно. Я медленно пошла по улице, не зная куда. Фонари зажигались один за другим, будто специально, чтобы осветить мой позор. Почему он даже не посмотрел на меня? Не спросил, куда я пойду. Не усомнился. Просто выгнал. Как легко, оказывается, отречься от дочери. В груди всё горело. Но это был не плач — огонь. Огонь обиды, который я не могла потушить. Если бы я заплакала, было бы легче. Но я не могла. Слёзы будто предали меня тоже. “Позор семьи”. Он говорил это так, будто я — ошибка, которую нужно стереть. Но если я ошибка, то почему они не избавились от меня раньше. Почему Леонора каждый раз улыбается, когда мне больно? Почему учителя опускают глаза, когда я захожу в класс? Они что-то знают. Что-то, чего я — нет. Я сжала ремешок рюкзака и пошла быстрее. Воздух стал плотнее, тяжелее. С неба посыпался мелкий дождь, будто город решил добить. — Отлично, — прошептала я. — Даже погода против меня. Сзади вспыхнул свет фар. Машина медленно ехала по дороге, но не остановилась. И правильно. Пусть все проезжают мимо. Как всегда. Я свернула в переулок. Там было темнее, но хотя бы тихо. Остановилась под старым навесом и опустилась на землю. Холодный бетон впился в ноги. “Что теперь?” — спросила я себя. Ответа не было Я подняла капюшон, но толку мало — дождь пробивался сквозь ткань, холодными нитями стекал по лицу. Где-то вдалеке проехала машина, фары осветили переулок на секунду и исчезли, будто боялись остаться рядом. Мир словно вычеркнул меня. Я теперь — пустое место между домами. С каждой минутой становилось холоднее. Я шла вдоль дороги, пока не увидела круглосуточный магазин. Тёплый свет из окон резал глаза, а внутри стояла женщина за кассой — равнодушная, усталая. Я вошла, просто чтобы согреться. С полок пахло дешёвой лапшой, мокрой бумагой и кофе. Я стояла у автомата, грея ладони над стаканом, который так и не купила. Денег почти не было — мелочь на дне кармана, пара монет. Смешно. Дочь уважаемого человека, а теперь — ни дома, ни еды. Кассирша кинула на меня взгляд — быстрый, оценивающий. Наверное, решила, что я бродяжка. Может, так и есть. Я вышла, не сказав ни слова. На улице дождь уже превратился в сплошную стену. Я шла без цели, пока ноги не занесли к парку. Там, под старой беседкой, было хоть немного сухо. Я села на скамейку и наконец позволила себе вдохнуть. Сильно, глубоко. Воздух пах мокрой землёй и листвой — и свободой. Глупо, но впервые за долгое время я почувствовала… тишину. Без криков, без ложных улыбок, без её голоса. “Ты позор семьи.” Фраза снова пронзила, как нож. Я зажала уши, но она звучала внутри, громче, громче. Хотелось закричать, чтобы перебить её — но кому? В этом городе даже стены молчат. Я подняла глаза — над парком клубился туман. Дождь стихал. На ветке сидела ворона и смотрела прямо на меня. Как будто понимала. — Ну и что ты смотришь? — прошептала я. Ворона каркнула в ответ. — Да, я тоже думаю, что всё это — бред. Я тихо рассмеялась. Не потому что смешно. Просто если не смеяться — останется только плакать. А плакать я себе больше не позволю. И вдруг я услышала крик. Девчачий голос, пронзительный, полный ужаса: — Помогитееее! Я резко обернулась. Звук шёл откуда-то с другой стороны парка. Сердце колотилось, но ноги сами понесли меня туда. Когда я добежала, передо мной открылась жуткая картина — два мужчины в чёрной одежде, полностью закутанные, будто тени, тащили какую-то девочку. Она выглядела моей ровесницей — может, даже младше. Волосы спутанные, рот заклеен, глаза полные страха. Я спряталась за деревом и прислушалась. — Босс, мы поймали пятерых из одиннадцати . Осталось немного. Думаем, справимся этой ночью, — сказал один из них, нажимая кнопку на рации. Шипение, потом мужской голос ответил — глухо, низко, почти безэмоционально. — Не облажайтесь. Времени мало. Меня передёрнуло. Пятерых? Значит, они уже похитили других. Мужчины потащили девочку к машине — огромной, чёрной, как фургон для ограблений. Без номеров, без опознавательных знаков. Выглядело слишком чисто, слишком… подготовленно. Я видела, как они сажают девочку внутрь, хлопают дверьми и садятся сами. Машина медленно тронулась. О нет. Нет, я не могла просто стоять. Почему-то всё внутри кричало — спаси её. Даже если страшно. Даже если глупо.