Глава 10. Связанные одной нитью

Они двигались по теневой стороне Лондона, как два призрака, слившихся в едином ритме. Браслеты на запястьях пульсировали ровным, успокаивающим теплом, создавая вокруг них невидимый кокон, в котором магия работала, а сигнатуры оставались невидимыми для сканирующих лучей Нотта. Гермиона уже сбилась со счёта, сколько теней они уничтожили за последние часы — мелких тварей, выползавших из щелей реальности, привлечённых их присутствием. Драко действовал с холодной эффективностью, его заклинания были точны и экономичны. Она — с той же яростной решимостью, что когда-то спасала Хогвартс. — Ещё одна, — выдохнула она, когда очередной сгусток тьмы рассыпался серебристой пылью под их комбинированным ударом. — Они становятся сильнее? Или нам только кажется? Драко не ответил сразу. Он стоял неподвижно, глядя на свою ладонь, где серебристая паутинка шрамов пульсировала в странном, незнакомом ритме. — Дело не в них, — наконец произнёс он. — Дело в нас. И в нём. — В Интердикте? — Да. Я чувствую… изменения. Не в силе, не в палочках. В самой ткани. Что-то происходит там, в глубине. — Он поднял глаза на неё, и в них была та редкая смесь тревоги и аналитического холода. — Наша связь с разломом… она не односторонняя. Он тоже тянется к нам. Подпитывает. Гермиона прислушалась к себе. Действительно, по венам разливалось странное тепло, чужое и одновременно родное. Оно не пугало — наоборот, хотелось открыться ему, позволить заполнить пустоты, оставленные войной и болью. Браслет на её руке отозвался мягким свечением, словно одобряя это чувство. — Я чувствую, — тихо сказала она. — Но это не враждебно. Оно… зовёт? — Оно искажает, Грейнджер. — Драко дёрнул рукав, пряча пульсирующие линии. — Нельзя доверять тому, что питается болью. Твоя наивность поражает. — Моя наивность? — она резко обернулась к нему. — Ты сам говорил, что мы — часть системы. Что, если это не ловушка, а возможность? Что, если Интердикт пытается нам помочь? — Помочь? — он фыркнул. — Это рана на теле реальности. Раны не помогают, они кровоточат. Внезапно воздух вокруг них дрогнул. Не физически — на каком-то ином, глубинном уровне. Гермиона почувствовала, как её шрамы вспыхнули холодом, а браслет дёрнулся, будто живой. — Малфой, что-то не так, — выдохнула она. — Я чувствую чужие сигнатуры. Там, в Интердикте. Они живые. — Да, я чувствую, — его голос стал жёстче. — Кто-то вторгся в наши следы. Идиоты. Самоубийцы. — В Интердикте кто-то есть, — она прикрыла глаза, пытаясь уловить сигнал. — И они движутся… прямо к Якорю. — Ловушка? — Драко прищурился. — Возможно, — выдохнула она, но в следующую секунду её глаза распахнулись, полные ледяной уверенности. — Но это Гарри и Джинни. Я узнаю их магию. Нам нужно туда. Драко замер, а затем на его губах расцвела та самая язвительная ухмылка, которую Гермиона ненавидела и… возможно, даже немного скучала по ней. — Грейнджер, ты с метлы упала? Твои друзья сами влезли в это дерьмо, значит, сами пусть и вылезают. Мы не няньки. — Малфой, ты же хорёк, а не страус, — парировала она, глядя ему прямо в глаза. — Хватит прятать голову в песок. Ты сам знаешь, что без нас они там не выживут. — Значит, они должны были подумать, прежде чем соваться! — огрызнулся он, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Драко, — она впервые назвала его по имени без тени насмешки, и это подействовало сильнее любого заклинания. — Пожалуйста. Он смотрел на неё долгие секунды. В его глазах боролись раздражение, усталость и что-то ещё — то самое, чему он сам боялся дать имя. Наконец он резко выдохнул. — Ты сдурела, что ли? Это же… Драко не договорил. Грохот, раздавшийся за его спиной, заставил его резко обернуться. То, что он увидел, выбило из него весь сарказм раз и навсегда. Гермиона Грейнджер билась в конвульсиях на холодном полу подворотни. Её тело выгибалось дугой, глаза закатились, а из-под браслета на запястье хлестал ослепительно-белый свет, заливая всё вокруг. — Грейнджер! — Драко рухнул на колени рядом, его руки схватили её за плечи, пытаясь удержать. — Твою же мандрагору, за что мне всё это?! Грейндж… Он не успел договорить. Мир перед глазами почернел, руки задрожали, мышцы отказали. Последнее, что он почувствовал перед падением в бездну, — её пальцы, вцепившиеся в его ладонь с нечеловеческой силой. А затем — свет. Оглушительный, всепроникающий, льющийся из их браслетов, сливающий их тела в единое сияющее пятно на грязной мостовой. В мире магии остались два тела, лежащие рядом, держащиеся за руки, и пульсирующее зарево, разрезающее ночь.

***

Гермиона не сразу поняла, что произошло. Последнее, что она помнила, — нарастающий гул в висках, боль в шраме и отчаянный крик Драко. А теперь — тишина. И серая, знакомая до тошноты мгла. Интердикт. Но другой — искажённый, вибрирующий. Воздух здесь был густым, как кисель, а привычная давящая тишина сменилась низким, нарастающим гулом. Где-то впереди пульсировал ядовито-синий свет. — Драко? — позвала она, но голос утонул в вязкой пустоте. И тут она почувствовала их. Два знакомых, живых сигнала, вплетённых в ткань этого мёртвого мира. Страх. Ярость. Узнавание. Гарри. Джинни. Они были здесь. Не как приманки, не как отпечатки — живые, настоящие. И они пробирались слой за слоем, прямо к тому месту, где когда-то был Якорь. — О, Мерлин… — выдохнула Гермиона. Она не знала, как они сюда попали. Но знала одно: если их засекут Нотты, они погибнут. Здесь, в этом чужеродном пространстве, где даже магия работает иначе. Она должна была их найти. Предупредить. Защитить. И где-то в глубине Интердикта, в той самой точке, где её шрам пульсировал в унисон с браслетом, она почувствовала его — Драко. Его сознание, твёрдое и холодное, прорезало мглу, как маяк. Он тоже был здесь. И он тоже почувствовал чужаков. «Грейнджер». Его мысленный голос прозвучал резко, но в нём не было привычной язвительности. «Ты чувствуешь их?» «Да. Это Гарри и Джинни. Они в ловушке». Пауза. Затем: «Идиоты. Самоубийцы. Они полезли сюда сами». «Им нужна помощь». «Им нужен билет в один конец. Но… чёрт с тобой. Где они?» Гермиона улыбнулась — впервые за долгое время. Даже в аду, даже на грани гибели, этот человек оставался собой. И, кажется, это начинало ей даже нравиться. «Двигаются к Якорю. Я покажу». Она шагнула в серую мглу, туда, где бились два отчаянных, живых сердца.

***

Гермиона двигалась сквозь серую мглу, ориентируясь на пульсацию знакомых сигнатур. Где-то позади, незримой тенью, скользил Драко — она чувствовала его присутствие как холодок на затылке, как давление в висках, как постоянное напоминание: ты не одна. Внезапно впереди возник рой теней — десятки, сотни мелких тварей, клубящихся вокруг чего-то невидимого. Гермиона замерла, оценивая расстояние. Прорваться в одиночку? Невозможно. «Грейнджер, тени. Их больше, чем в прошлый раз. Жди. Я попробую расчистить коридор». «Как?» «Как тогда, с браслетами. Только вместе. Ты даёшь импульс, я направляю. Готова?» Гермиона закрыла глаза и перестала сопротивляться. Это было самое сложное — отпустить контроль, перестать анализировать, разрешить себе просто быть частью чего-то большего. Рой теней впереди клубился живой, голодной массой, и каждая клетка её тела кричала: «Беги! Прячься!» Но она осталась на месте, вцепившись в пульсацию браслета и в ту холодную, твёрдую точку где-то на периферии сознания, где ждал Драко. «Сейчас!» — пришла его мысль, и в ней не было ни сарказма, ни сомнения. Только чистая, сфокусированная воля. Она выдохнула и позволила себе развернуться. Не магия — та действительно не работала. Но то, чему они научились за дни в Интердикте, было глубже. Гермиона представила не заклинание, а само намерение: разорвать, расчистить, проложить путь. Вложила в этот образ всю свою ярость, всю боль от предательства Рона, весь страх за Гарри, всю ненависть к архитектору, которая посмела превратить её жизнь в эксперимент. Пространство Интердикта вело себя странно. Оно не просто расступалось перед ними — оно словно пропускало их, признавая своими. Та самая энергия, которую Гермиона чувствовала там, наверху, здесь стала почти осязаемой. Она струилась по венам, наполняя мышцы непривычной лёгкостью, проясняя мысли, заживляя тупую боль в шраме. И рядом, как лезвие, вплетающееся в её хаотичный порыв, скользнул Драко. Он не просто поддерживал — он направлял. Его воля была холодной, расчётливой, она собирала разрозненные импульсы Гермионы в единый, сфокусированный удар. Их общее намерение ударило в рой. Тени взвизгнули — беззвучно, но Гермиона почувствовала этот визг каждой клеткой. Рой дрогнул, рассыпался на отдельные сгустки, заметался в панике. В центре образовался проход — узкий, нестабильный, но чистый. «Беги!» — рявкнул голос Драко у неё в голове. Она побежала. Ноги слушались всё ещё не так хорошо, как в реальности — здесь, в Интердикте, даже движение давалось с трудом, словно шла сквозь густой кисель. Но она бежала, ориентируясь только на его сигнал, становившийся всё ярче, всё ближе. Тени метались вокруг, пытались сомкнуться, но не могли — их общая воля всё ещё держала проход, пусть и с каждой секундой слабее. Она вырвалась из роя за мгновение до того, как тот сомкнулся за её спиной. И увидела его. Драко стоял в десяти шагах, бледный, тяжело дышащий, опирающийся рукой о невидимую стену. На его лице застыло выражение, которого она никогда раньше не видела — не насмешка, не презрение, а чистое, неприкрытое облегчение. — Грейнджер, — выдохнул он, и в этом одном слове поместилось всё: и злость на неё за безрассудство, и страх, который он никогда не признает, и что-то ещё, чему она пока боялась дать имя. — Малфой, — ответила она и улыбнулась. — Скучал? — Как по зубной боли, — машинально огрызнулся он, но уголок его губ дрогнул. — Идём. Поттер и Уизли где-то здесь. Если эта идиотская парочка ещё жива после встречи с нашими общими знакомыми. Она кивнула и шагнула к нему. На мгновение их пальцы соприкоснулись — случайно, нечаянно, но этот контакт отозвался в браслетах вспышкой тёплого света. Драко отдёрнул руку, будто обжёгся. — Не отставай, — буркнул он и двинулся в серую мглу. Гермиона пошла следом, чувствуя, как на губах всё ещё держится улыбка.

***

Гарри и Джинни пробивались сквозь Интердикт, ориентируясь на пульсацию браслетов. Тени здесь были мельче, но настырнее — они не атаковали в открытую, но постоянно кружили рядом, выискивая слабые места в их защитном коконе. — Долго мы так не продержимся, — выдохнула Джинни, отмахиваясь от очередного сгустка, который рассыпался при касании с её браслетом, но оставил после себя противный холодный след. — Эти штуки садятся. Гарри покосился на свой браслет — серебро потускнело, руны на нём пульсировали всё слабее. — Гермиона говорила, они питаются магией внутри нас. Если сядут полностью… — Мы станем тут основным блюдом, — закончила Джинни мрачно. — Значит, нужно придумать, что делать до того, как это случится. — Легко сказать. Они двинулись дальше. Где-то впереди, сквозь серую мглу, начало проступать слабое свечение — не враждебное, а тёплое, почти родное. — Гарри! — Джинни схватила его за руку. — Там! Из мглы вышли двое. Гермиона — чуть впереди, с решительным выражением лица, и Малфой — чуть позади, с палочкой, которую он всё равно сжимал в руке, будто забыв, что она бесполезна. Гарри шагнул вперёд, но замер, когда между ним и Гермионой встал Драко. Не агрессивно — просто обозначая границу. — Стоять, Поттер. Прежде чем кидаться в объятия, давай убедимся, что вы не притащили за собой хвост. — Малфой, прекрати, — Гермиона обошла его и подошла к Гарри. — Мы рады вас видеть. Правда. Она шагнула вперёд, и через мгновение Гарри уже сжимал её в объятиях. Тёплых, настоящих, живых. Она чувствовала, как бьётся его сердце, как дрожат руки — и это было правильно. Это было по-настоящему. Но где-то на краю сознания, холодным шипом, впилось сомнение. «Грейнджер». Голос Драко в её голове прозвучал резко, напряжённо. Она не оборачивалась, но чувствовала его взгляд — тяжёлый, сканирующий. «Ты уверена, что это они?» Она замерла, не выпуская Гарри из объятий. «Что? Конечно, это…» «Подумай. Архитектор контролировал Уизли. Использовала его как марионетку. Ты знаешь, на что он способен. Ты действительно уверена? Или просто хочешь верить?» Сердце пропустило удар. Гермиона медленно отстранилась от Гарри, но не отпустила его плечи. Посмотрела в глаза — зелёные, родные, уставшие. Слишком родные? Слишком уставшие? — Гермиона? — Гарри нахмурился. — Ты чего? — Гарри, — её голос прозвучал ровно, но внутри всё дрожало. — Помнишь, что ты сказал мне в Выручай-комнате, перед тем как мы пошли искать диадему? Перед самым последним боем? Гарри замер. В его глазах мелькнуло что-то — боль? воспоминание? — а затем он медленно кивнул. — Я сказал: «Если мы не вернёмся, ты должна будешь рассказать всем правду. Обо мне. О Дамблдоре. Обо всём». — Он сглотнул. — А ты ответила: «Мы вернёмся. Мы всегда возвращались». Гермиона выдохнула. Этот момент знали только они двое. Никакая иллюзия, никакая марионетка не могла бы этого знать. — Это ты, — прошептала она и снова притянула его к себе. — А я, значит, не заслуживаю проверки? — Джинни упёрла руки в бока, но в глазах плясали смешинки. — Обидно, знаешь ли. Гермиона усмехнулась, отпуская Гарри, и повернулась к ней. — Джинни, что я подарила тебе на шестнадцатилетие? — Метлу, — мгновенно ответила Джинни. — «Молнию». Ты сказала, что я достаточно хороша для профессионального квиддича, и если кто-то считает иначе — пусть подавится своей завистью. А ещё ты покраснела до корней волос, потому что Гарри стоял рядом. — Достаточно, — Гермиона улыбнулась и обняла её. — Убедилась? — хмыкнула Джинни, похлопывая её по спине. — А то Малфой на нас так смотрит, будто мы сейчас в теней превратимся. Драко, стоявший поодаль, скрестил руки на груди. — В нынешних обстоятельствах, Уизли, я имею право на паранойю. Особенно учитывая, что твой братец не так давно пытался нас угробить по указке нашей неприятной знакомой. Джинни напряглась, но промолчала. Гарри шагнул вперёд. — Малфой, — голос Гарри резанул по тишине, как заклинание. — Я не знаю, что ты сделал с Гермионой, не знаю, как втёрся к ней в доверие, но знай: я слежу за тобой. Каждое твоё движение. И если ты хоть пальцем… — Гарри! — Гермиона шагнула между ними, но Драко не двинулся с места. Он стоял с тем же выражением лица, с каким когда-то выводил Гарри в школьных коридорах — ленивое превосходство человека, которого происходящее едва забавляет. — Расслабься, Поттер, — голос Драко был ровным, почти скучающим. — Если бы я хотел навредить Грейнджер, у меня было как минимум четырнадцать часов, пару дней и бесконечное количество возможностей. И, как видишь, она всё ещё дышит и даже огрызается. Гарри нахмурился. — Четырнадцать часов? Вы здесь всего четырнадцать часов? Но мы искали вас две недели! — Время здесь течёт иначе, — вмешалась Гермиона. — Мы уже выяснили: один час в Интердикте равен примерно суткам в реальном мире. Для нас прошло меньше суток, а снаружи — две недели. — Мерлин, — выдохнула Джинни. — То есть мы здесь уже… сколько? Часа три? А снаружи пройдёт трое суток? — Если выберемся, — мрачно добавил Драко. «Не провоцируй его», — раздалось в голове Драко. Голос Гермионы звучал устало, но с привычной требовательностью. «Мы не для того выжили, чтобы вы с Гарри устроили тут петушиные бои». Драко мысленно фыркнул, но вслух ничего не добавил. Только чуть заметно повёл плечом — жест, который Гарри, конечно, не понял, но Гермиона расшифровала как «ладно, уговорила». — Четырнадцать часов? — переспросила Джинни, всё ещё переваривая информацию. — Вы были вместе всё это время? Тут? Как? Что произошло? — Долгая история, — уклонилась Гермиона. — И сейчас не лучшее время для… — А когда будет лучшее? — Гарри не унимался. — Ты исчезла на две недели, мы с ума сходили, а ты тут с Малфоем, и даже не соизволила… — Поттер, — перебил Драко, и в его голосе проскользнули первые нотки раздражения. — Твоя истерика, конечно, трогательна, но, может, отложим выяснение отношений на потом? Когда мы не будем стоять в самом сердце магической аномалии, которую собираются использовать как оружие? — Не смей указывать мне, что делать, Пожиратель! — Гарри, прекрати! — Гермиона повысила голос, и эхо разнеслось по серой мгле, заставляя тени вокруг вздрогнуть. — Ты ничего не знаешь. Ты не видел, через что мы прошли. Малфой спас мне жизнь. Не один раз. И если бы не он… — Если бы не он, ты бы вообще сюда не попала! — выпалил Гарри. Драко неожиданно усмехнулся — коротко, безрадостно. — А вот тут ты прав, Поттер. Но знаешь что? Она бы всё равно влезла. Рано или поздно. Потому что она не умеет иначе. Если бы не я, Грейнджер мирно сидела бы в своей квартире и строчила отчёты, а потом внезапно исчезла бы вместе с рунами и магией из своей квартиры. Но она абсолютно точно не бродила бы по этому кошмару. — Он перевёл взгляд на Гермиону, и в этом взгляде было что-то, от чего Гарри внутренне напрягся. — Твоя подруга — ходячая катастрофа с комплексом героя. Я просто оказался рядом, когда эта катастрофа случилась. «Спасибо», — мысленно хмыкнула Гермиона. «Обращайся. Хоть кто-то должен говорить им правду». — Ладно, — Джинни положила руку на плечо Гарри, останавливая его. — Разборки откладываем. Гермиона, что это за место? И почему ты сказала, что мы в ловушке? Гермиона выдохнула, собираясь с мыслями. — Это Интердикт. Прослойка между мирами, где магия не работает в привычном смысле. Здесь правят другие законы. И здесь есть кое-кто, кто хочет использовать эту прослойку, чтобы… — Чтобы переписать реальность, — закончил Драко. — Элара Нотт. Мать Теодора. Ей около пятидесяти, может, чуть больше, но выглядит она так, будто законсервировала себя тёмной магией. Она могущественная и абсолютно безумная. И она знает, что мы здесь. — Откуда ты… — начал Гарри. — Потому что я чувствую её, — перебил Драко, и в его голосе впервые проскользнула настоящая усталость. — Как и Грейнджер. Мы связаны с этим местом. И с ней — косвенно. Она часть системы. И она ждёт. — Ждёт, когда мы сами придём к ней, — тихо добавила Гермиона. — Это ловушка. Нас сюда засосало снова из-за вас нуточнее из-за моего магического отпечатка на ваших браслетах. У нас нет выбора. Теперь его точно нет. Гарри перевёл взгляд с Гермионы на Драко и обратно, и в его глазах мелькнуло недоверие, смешанное с чем-то похожим на растерянность. — Подожди, — сказал он. — Ты говоришь так, будто уже всё это проходила. Но главное: как вы вообще здесь оказались? И как мы сюда попали? Мы шли через особняк Блэков, Пэнси Паркинсон вела нас, Невилл со своим прибором. А потом — провал, и мы уже здесь. Гермиона нахмурилась. — Пэнси? Невилл? Вы были с ними? Где они? — с надрывом произнесла она и отчаянно посмотрела по сторонам. — Они помогали, — вмешалась Джинни. — Пэнси знает про Ноттов больше, чем кто-либо. А Невилл… он теперь спец по такой дряни. Мы искали проход, нашли щель в стене… и нас засосало сюда. А они остались там. Надеюсь, с ними всё в порядке. — И вы пошли? — Гермиона не верила своим ушам. — Вы пошли в это место без подготовки, без защиты? — У нас была защита, — Гарри поднял руку, показывая потускневший браслет. — Твои браслеты, Гермиона. Ты раздавала, помнишь? Сказала, что они могут пригодиться в экстренной ситуации. Мы надели их перед выходом. Гермиона уставилась на браслет — простой серебряный ободок с едва заметными рунами. Она действительно сделала несколько таких после того, как поняла, что происходит что-то неладное. Раздала самым близким. И забыла. — Они работали, — добавила Джинни. — Первое время. Создавали вокруг нас что-то вроде пузыря, где тени не могли подобраться. Но здесь они сели. Мы уже думали, что всё. — Вы использовали их как щит? — Драко шагнул ближе, рассматривая браслеты с профессиональным интересом. — Интересно. Грейнджер, твои игрушки работают здесь даже без тебя. Слабо, но работают. Если бы мы не пришли… — Мы бы погибли, — закончил Гарри. — Спасибо. Вам… обоим. Последние слова дались ему с трудом, но он их произнёс. Драко лишь дёрнул плечом. — Благодарность от Мальчика-который-выжил — это, конечно, достижение. Но сейчас нам нужно двигаться. Эти штуки, — он кивнул на браслеты, — больше не помогут. Держитесь рядом с нами. Наша связь с Интердиктом — единственное, что пока держит тьму на расстоянии. Джинни смотрела то на Гермиону, то на Малфоя и не понимала, что не так, но ведь что-то было не так. Они говорили слишком синхронно, слишком… согласно. Будто реплики репетировали заранее. Или будто… — Вы что, мысленно общаетесь? — выпалила Джинни, и в её голосе прозвучало такое искреннее изумление, что Драко не сдержал короткого смешка. — Осторожно, Уизли, — усмехнулся он. — Ты почти догнала. Гарри дёрнулся, но Гермиона остановила его жестом. — Это долгая история. Очень долгая. И когда мы выберемся, я всё расскажу. Обещаю. Но сейчас нам нужно двигаться. Там, — она указала в сторону пульсирующего синего света, — либо выход, либо встреча с Эларой. Третьего не дано. — Идём, — Джинни решительно шагнула вперёд, увлекая за собой Гарри. — Но, Малфой, если это ловушка, я лично прослежу, чтобы твоя смерть была медленной. — Жду с нетерпением, — ровно ответил Драко, но, когда они с Гермионой двинулись следом, она услышала в голове его тихое: «Твои родственнички — это нечто». «Привыкай. Похоже, теперь мы от них не отвяжемся». «Я не привыкаю, Грейнджер. Я терплю. Ради тебя». Гермиона улыбнулась, но ничего не ответила. Впереди, в синем сиянии, ждала неизвестность. Но сейчас они были вместе. И этого хватало. Они двинулись вчетвером — два источника света и следующие за ними две тени, держащиеся рядом. Браслеты Гарри и Джинни уже едва теплились, но присутствие Гермионы и Драко словно подпитывало их, не давая погаснуть окончательно. Серая мгла вокруг становилась всё гуще, синее свечение впереди — всё ярче. Воздух вибрировал, и с каждым шагом вибрация эта проникала глубже, отдаваясь в шрамах, в браслетах, в самой крови. — Она близко, — тихо сказала Гермиона, не оборачиваясь. Драко кивнул, хотя она этого не видела. Он чувствовал то же самое — давление чужого внимания, холодное, изучающее, почти физическое. — Готовьтесь, — бросил он остальным. — Если начнётся — держитесь за нами. Не рассыпайтесь. — С каких это пор ты командуешь? — огрызнулся Гарри, но без прежней злости — скорее по инерции. — С тех самых, как провёл здесь четырнадцать часов и остался жив, Поттер. Если хочешь выжить — слушайся. — Малфой прав, — неожиданно поддержала Джинни. — Гарри, они знают это место. Доверься хоть раз. Гарри сжал челюсти, но промолчал. Они вышли к границе, где серая мгла резко обрывалась, уступая место ослепительному синему сиянию. В центре этого сияния, на возвышении из чёрного обсидиана, стояла ОНА. Элара Нотт. Женщина лет пятидесяти с небольшим, с идеальной, но неестественно застывшей кожей, будто законсервированной магией. Тёмные волосы стянуты в строгий пучок, ни одной седой пряди. Глаза — ледяные, почти белые, без зрачков — смотрели прямо сквозь них. На ней было длинное платье из тяжёлого шёлка, расшитое серебряными рунами, которые пульсировали в такт синему сиянию. Она была не одна. Рядом с ней, чуть поодаль, застыла знакомая фигура — Теодор Нотт, с пергаментами в руках, с тем же холодным, отстранённым выражением лица. Но глаза его… они горели. Жадным, голодным огнём учёного, дорвавшегося до редчайшего экземпляра. — А вот и мои заблудшие овечки, — произнесла Элара, и голос её заполнил всё пространство, проникая в головы, в мысли, в сны. — Я уже начала волноваться, что вы не придёте. Гермиона почувствовала, как Драко рядом с ней напрягся. Его рука, висящая вдоль тела, чуть дрогнула — и она, не думая, перехватила его пальцы своими. Простое прикосновение, но оно отрезвило, вернуло фокус. Браслеты не засветились от их контакта, как было раньше, но волна чистой энергии хлынула вверх по рукам. «Не слушай её голос. Он проникает в голову», — мысль Гермионы ударила чётко, как щит. «Знаю. Я в порядке. Ты тоже держись». — Мисс Грейнджер, — Элара повернула голову, и её ледяные глаза остановились на Гермионе. — Вы превзошли все мои ожидания. Не просто выжили — эволюционировали. Ваша связь с мистером Малфоем… это нечто уникальное. Я должна изучить это. В деталях. — Руки прочь, — выдохнул Гарри, выступая вперёд, но Элара даже не взглянула на него. — Мистер Поттер, вечный герой войны, как мило, что вы присоединились. Ваша кровь, ваша магия — такой мощный катализатор. — Она улыбнулась, и от этой улыбки у Джинни побежали мурашки. — Вы даже не представляете, какой подарок мне сделали, явившись сюда. — Мы не подарок, — Джинни шагнула к Гарри, сжимая бесполезную палочку. — Мы — те, кто тебя остановит. Элара рассмеялась — тихо, мелодично, жутко. — Остановите? Чем? Вашими игрушками? — она кивнула на браслеты. — Милая попытка, мисс Грейнджер. Руническая стабилизация, локальное поле нормальности. Остроумно. Но вы забываете главное: этот мир — мой. Я исправляла и редактировала его годами. Кормила своей болью, своей кровью. Он слушается меня. Она подняла руку, и пространство вокруг них содрогнулось. Тени, до этого робко жавшиеся по краям, рванули вперёд, окружая четверых плотным кольцом. — Теодор, дорогой, — Элара бросила взгляд на сына. — Запиши: реакция связанной пары на стресс-фактор. Это будет поучительно. Теодор кивнул и что-то пометил на пергаменте. Его лицо не выражало ничего, кроме холодного, научного интереса. — Мать, — подал он голос впервые. — Субъекты демонстрируют повышенную синхронизацию. Рекомендую изолировать их перед тестированием. — Непременно, — Элара щёлкнула пальцами. Тени бросились в атаку. — Ко мне! — крикнула Гермиона, и четверо сжались в круг, спинами друг к другу. Браслеты Гарри и Джинни вспыхнули в последний раз — и погасли. — Гермиона! — выдохнул Гарри, чувствуя, как холод подбирается к горлу. — Держись! — она схватила его за руку, и в тот же миг Драко перехватил Джинни. Их общая связь, их воля, их отчаяние — всё сплелось в единый импульс, ударивший в надвигающуюся тьму. Браслеты засветились — но теперь не только у Драко и Гермионы, а у всех четверых. На миг тени замерли. Элара подняла бровь. — О? — в её голосе впервые прозвучал интерес. — Это… неожиданно. Она шагнула вперёд, и синее сияние вокруг неё вспыхнуло ярче. — Продолжайте, — почти ласково сказала она. — Удивите меня ещё. Драко поднял голову и посмотрел прямо в глаза Эларе. В его голосе зазвенела сталь, от которой хотелось съёжиться и забиться в угол: — Ты думаешь, ты поймала нас? Думаешь, ты всем управляешь тут? Ты забыла, что это место было задолго до тебя. Ты не знаешь, с чем ты связалась, Элара Нотт! Элара лишь рассмеялась и открыла рот, чтобы ответить, но в тот же миг яркий свет ударил в глаза, ослепляя всех. — Теодор! — взвизгнула мать, протирая глаза. — Что происходит? — Их надо было изолировать, разделить… — пробормотал Нотт-младший, щурясь. Когда зрение вернулось к нему, он увидел перед собой только мать. Четвёрка подопытных исчезла вместе со свитками записей. Снова. Элара медленно опустила руку. Её лицо, и без того бледное, стало почти прозрачным от ярости. Но голос, когда она заговорила, был всё таким же ледяным: — Они используют связь. Питаются друг другом. Это… интересно. Она повернулась к сыну: — Найди их. Снова. И на этот раз — никаких экспериментов. Просто уничтожь. Теодор кивнул, пряча вспышку раздражения в глазах. Уничтожить такой уникальный материал? Мать теряет хладнокровие. Это плохо. Но спорить с ней сейчас — самоубийство. — Будет исполнено, — ровно ответил он и растворился в синем сиянии. Элара осталась одна. Она смотрела на то место, где только что стояли четверо, и впервые за долгие годы её губы тронула не улыбка — оскал. — Игра продолжается, — прошептала она. — Но следующий ход будет моим.