Часть 1

Холодно. Первое, что она почувствовала — холод, проникающий через тонкое подобие одеяла. Лилианн все еще не могла открыть глаза, зато тактильные ощущения и остальная сенсорика обострились. Она ощутила неприятную ткань матраса, колючие шерстяные носки на ногах, почувствовала слабый запах аммиака. Лилианн поняла, что она, как обычно, в лазарете. Так в приюте называли небольшое помещение, где стояли пара кроватей и шкаф, в котором хранился скромный запас лекарств. Лилианн являлась бессменным блюстителем этого места вот уже много лет. Она попала в приют 4 мая 1933 года, имея при себе только небольшую сумочку, больше похожую на мешочек, где лежал весьма странный набор вещей. Абсолютно непримечательный медальон, который почему-то миссис Коул не смогла открыть; что-то похожее на золотые монеты с незнакомой гравировкой, которые вышеупомянутая заведующая приютом таки попыталась сдать в ломбард, откуда её прогнали, так как оценщик счел монеты за очень качественную подделку; на дне лежала помятая бумажка, на которой дрожащим почерком было написано "Лилианн Баркли. 04.05.1929". Тогда миссис Коул, разочарованно бросив девочке ее сумку обратно, проводила её в тесную плохо освещенную комнату, где жили еще две девочки. Однако вскоре после её прибытия выяснилось, что Лилианн не просто лишний рот, так еще и чрезвычайно болезненный ребёнок. Рекордное количество времени она проводила в лазарете. Как только Лилианн обосновалась в приюте, она подхватила корь и слегла на несколько месяцев. Любая хворь не обходила ее стороной. Поначалу она жила почти как все, но со временем организм становился все слабее. Все чаще она проводила время окружённая голыми стенами лазарета, а к десяти годам перестала ночевать в своей комнате, если ее можно было так назвать. Лилианн никогда не была ребенком в классическом понимании этого слова. Во всяком случае, окружающим она этого не показывала, возможно потому что ни один человек в приюте не вызывал положительных эмоций. Была одна девочка, с которой они познакомились когда ее положили в лазарет с тифом. Единственная похожая на человека в этом Стигийском болоте душа, и та умерла через несколько недель мучений. С тех пор Лилианн разговаривала только с сердобольными врачами, которые периодически устраивали благотворительные обходы приютов. Один из врачей – мужчина преклонных лет с пышными седыми бакенбардами, мистер Дерек Мансон, приходил чаще всех. Он смотрел на нее прямо и без враждебности, всегда был честен с ней. Несмотря на свой закрытый характер, Лилианн, как и любой ребенок в ее возрасте, нуждалась в общении. И мистер Мансон никогда не отказывал ей в этом. Природная любознательность и острый дефицит доступа к источникам информации обеспечивали бесконечный поток вопросов, рассуждений и тем для разговоров. В какой-то момент их знакомства мистер Мансон начал втайне учить свою подопечную играть в шахматы и даже приносил ей книги. Иногда это были огромные энциклопедии, иногда легкая художественная литература. Лилианн с восторгом принимала каждую книгу и читала взахлеб. Больше всего она знала о медицине, что было неизбежно, ведь почти единственным ее собеседником был доктор. Не то чтобы это её интересовало, но работать приходилось с тем, что имеется. Скудная "библиотека" приюта не радовала и такими экземплярами, так что Лилианн, словно губка, впитывала всю информацию, доступную ей. Писать ей приходилось редко, так что навык был частично утрачен, зато от нехватки словарного запаса девочка не страдала. Так она росла сообразительным и начитанным ребёнком, и каждый, кто знал о её судьбе, начинал причитать о том "за что же все это досталось бедной девочке". Сознание окончательно вернулось к Лилианн, и она смогла открыть глаза. В комнате было приоткрыто окно, и она с удивлением обнаружила, что на улице было...лето? Она была неуверена, но четко видела около бордюра бутоны колокольчиков. Последним, что она помнила, был дождливый мартовский день, когда она очередной раз впала в беспамятство. С удивлением Лилианн поняла, что чувствовала себя лучше, чем обычно. Присмотревшись, она поняла что может в деталях разглядеть скудную резьбу на ручках шкафа. Воодушевленная, она аккуратно начала вставать с кровати. Немного пошатнувшись, она поймала равновесие и подошла к окну. Ей в лицо подуло теплым ночным воздухом, но согреться она не могла, и это было вполне логично. Судя по виду из окна, она пролежала без движения несколько месяцев, поэтому кровообращение в организме было сильно нарушено. Общее истощение, физиологическая атрофия мышц и легкое головокружение также сказались на организме, однако Лилианн была полна решимости. Она чувствовала, что умирает: её самочувствие ухудшалось с каждым годом, врачи, периодически посещавшие ее, смотрели сочувственно и советовали чаще бывать на свежем воздухе и не пропускать приемы пищи. Лилианн высунулась из окна и, благо лазарет находился на первом этаже, сев на подоконник, легко спрыгнула с него. Аккуратно приземлиться не получилось, слабые ноги не привыкли к такому, и на коленках мгновенно расцвели кровавые ссадины. Это не остановило Лилианн, а лишь заставило встать и вдохнуть свежий воздух полной грудью. В такой поздний час на улицах уже никого не было, и Лилианн улыбнулась. Она никогда так откровенно не нарушала правила, но сейчас её это не волновало. Она была спокойна. Блумсбери, где находился приют, являлся центральным районом, в котором она свободно передвигалась, но дальше Лилианн шла по Лондонским улицам, ориентируясь только на знакомые объекты. Дойдя до Трафальгарской площади, она уже видела вдали Вестминстерский мост. Ускорив шаг, вскоре она добралась до Темзы. Лилианн не могла вспомнить, когда в последний раз она преодолевала такие расстояния, и сейчас усталость резко нахлынула на нее. Но Лилианн это больше не волновало: ночной вид на Темзу явно стоил того. Вода тихо шумела, где-то на берегу отцветала сирень, а с неба на нее глядели мириады звёзд. Лилианн так и осела на асфальт, глядя вверх. "Дожди и слезы. Белокурый И нежный мальчик – Домби-сын" — строчка всплыла в памяти и сознание зацепилось за нее. "Откуда это? Почему сейчас пришло в голову?" — Лилианн не могла найти ответы на эти вопросы. Её глаза закрывались, становилось все холоднее, — "Если я сейчас не встану, то умру", — промелькнула еле заметная мысль в голове, и Лилианн тихо вздохнула. У нее не было ничего, ради чего стоит жить. Её и в приюте то искать особо не будут. Сделав такой вывод, она расслабилась. Казалось, на пару секунд её душа и правда отделилась от тела, но в реальность Лилианн вернул яркий свет фар и громкий визг шин. Прямо напротив неё стоял странного вида автобус, из которого выглядывал такой же странный на вид парень. Она не слышала и не видела приближения автобуса, а потому настороженно посмотрела на прибывшего. — Добро пожаловать в автобус "Ночной рыцарь". Это транспорт для волшебников и ведьм, оказавшихся в беде. Меня зовут Энтони Томпсон. Я ваш кондуктор на сегодняшний вечер, — на одном дыхании выпалил Энтони. Окинув улицу взглядом, он наконец остановился на мелкой фигуре девочки на асфальте, — Ты чего расселась? — Я упала, — пораженно выдохнула Лилианн. — Зачем ты упала? — Я...устала, — уже более твердо ответила Лилианн, вставая и отряхивая серое платьице, подозрительно глядя на этого Энтони, — вы кто такой? — А ты не очень сообразительная... Меня зовут Энтони Томпсон. Ты заходишь или как? — раздраженно вздохнув, ответил он. — Меня учили не садиться в машину к незнакомому человеку, — с сомнением протянула Лилианн. Все еще слегка помутненное сознание не давало ей понять, что происходит. — Так тебе не нужна помощь? Артур, трогай! — пробасил Энтони кому-то в салоне. — Стойте! — закричала Лилианн и с нетипичной для нее ловкостью запрыгнула на платформу, еле успев схватиться за поручень. Зайдя в салон, она отдышалась. Автобус ехал очень быстро и она чуть не упала на кровать, стоящую совсем рядом со входом. За свою жизнь Лилианн всего пару раз пользовалась общественным транспортом, но была уверена в том, что кроватей там никогда не было. — Передумала? — едко улыбнувшись, спросил Энтони, но, осмотрев девочку с ног до головы, видимо, сжалился. — Куда направляешься? — Эмм... В приют Святого Вула, — не думая, ответила Лилианн. — Послушайте, мистер Томпсон, у меня нет денег, чтобы оплатить проезд. — Что, даже пары сиклей не найдётся? — скривившись, Энтони снова вздохнул, но внешний вид девчонки и правда не подразумевал наличие денег, — Артур, в Блумсбери! Ладно уж, довезем как-нибудь. — Спасибо вам, сэр. — Лилианн несмело улыбнулась, — мистер Томпсон, вы, кажется, сказали, что это транспорт для волшебников и ведьм? — Да, все верно. — Дело в том, что никакая я не волшебница и не ведьма, — тихо сказала Лилианн, тут же испугавшись, что Энтони, узнав об этом, обругает и вышвырнет ее из автобуса. Но он лишь рассмеялся в ответ. — Как же не волшебница? Ты, юная мисс, настоящая ведьма! Иначе как бы "Рыцарь" узнал о том, что ты в беде? — кондуктор глянул на Лилианн как на дурочку и отошел, чтобы поговорить с водителем. А Лилианн так и стояла на месте, вцепившись в поручень. Осмотревшись, она заметила несколько людей в дальнем углу салона, спавших на кроватях, которые чудесным образом оставались устойчивыми, хотя этот Артур водил лихо. "Интересно, кто из нас спятил? Хотя... как можно объяснить то, что произошло?" — девочка хмуро пялилась в окно, пытаясь логически обрисовать события сегодняшней ночи. Буквально через пару минут автобус резко остановился, и Лилианн обеими руками схватилась за поручни, чтобы не упасть на раненные колени. — Приехали, мисс! — оповестил Энтони. Спрыгнув с платформы, девочка обернулась к кондуктору. — Спасибо вам, мистер Томпсон! — не успела она договорить, как "Рыцарь" скрылся. Лилианн казалось, что она во сне. Что через пару мгновений миссис Коул рявкнет "Подъем!" и все это приключение закончится. Слабость и мысли о скорой смерти канули в Лету. Окрыленная, она бросилась оббегать здание, чтобы попасть к окну, из которого вылезла. Остановившись напротив лазарета, Лилианн замерла. В комнате горел тусклый свет. Её пропажу обнаружили. Надо бежать, миссис Коул итак выгонит ее за такую выходку, а перед этим запрет в подвале без света и еды. Проблем не оберешься. Вдруг из окна выглянул...какой-то мальчик. На вид он был чуть старше Лилианн и очень неплох собой. Однако в эту секунду правильные черты лица были искажены гримасой злости. Он смотрел на нее так, будто готов был в эту же секунду убить. — Баркли? Какого черта ты тут забыла? — прошипел он. — Я здесь живу, — Лилианн захотелось стукнуть себя по лбу. Конечно, они оба тут жили, только вот она сейчас должна быть в кровати, которая сейчас почему-то была завалена какими-то бумажками, и видеть седьмой сон, а вообще-то лежать без сознания. Выражение лица мальчика невероятным образом изменилось, и что-то подсказывало Лилианн, что на это повлиял отнюдь не ее гениальный ответ. Теперь он смотрел на нее с легким прищуром и улыбался. Лилианн поняла: ничего хорошего это не предвещает. Пока ее мозг лихорадочно соображал как выбираться из ситуации, мальчик высунулся из окна и схватил ее за ребра, с легкостью подняв в воздух, и в следующую секунду Лилианн стояла прямо перед ним в знакомой комнате. Она наконец вспомнила, что мальчика зовут Том. — Послушай меня, Лилианн, — он ласково обратился к ней, положа руки на острые, костлявые плечи, — уверен, что ни ты ни я не хотим расстраивать миссис Коул. Побег ночью предусматривает страшное наказание, и мы оба не хотим, чтобы тебя наказали, правда? — Лилианн смотрела на него снизу вверх, не очень то впечатленная. Том явно что-то искал в лазарете, и, судя по всему, нашёл. Кража каралась строже побега, но это было не так важно. Она знала, чего он хочет, — Ты ведь будешь хорошей девочкой и никому ничего не скажешь? — надо признать, убеждать Том умел. Проникновенный взгляд, легкое располагающее прикосновение - все это успокаивало и заставляло верить ему. Лилианн кивнула. Когда Том удовлетворенно улыбнулся ей и уже собирался отойти, как вопрос вырвался сам собой: — Ты знаешь что такое "Ночной рыцарь"? — желание стукнуть себя по лбу выросло в два раза. Том явно не тот человек, которому стоило доверять, но ощущение сказочности сегодняшней ночи не отпускало и толкало на импульсивные поступки. Том замер словно змея перед броском и вновь посмотрел на нее с абсолютно нечитаемым выражением лица. — Откуда об этом знаешь ты? — змея подползла опасно близко и вновь зашипела, — Лилианн, милая Лилианн, где же ты была сегодня ночью? Лилианн замерла на месте, пытаясь взять себя в руки. Том шагнул ей за спину и наклонился так, что она слышала его голос над самым ухом. — Какое сегодня число? — невозмутимо спросила она и повернула голову в сторону собеседника. Тот в свою очередь вскинул бровь и в тон ей ответил: — Сегодня 4 мая 1940 года, около трех часов ночи. — Сегодня мне исполнилось одиннадцать, — пробормотала она еле слышно сама себе, чем вызвала еще одну змеиную улыбку. Кинув непонимающий взгляд на Тома, Лилианн ответила на его первый вопрос, — Я ушла ночью прогуляться и этот автобус появился из ниоткуда, довёз меня сюда, — она осознанно опустила пару деталей решив, что Тому необязательно знать все. — "Ночной рыцарь" – транспорт для волшебников и ведьм, попавших в беду, — мягким голосом сказал он, — ты не замечала никаких странностей за собой в последнее время, Лили́? — он вдруг обратился к ней ласково, на французский манер. Раньше к ней обращались только по полному имени или фамилии. — Нет, а что? — Лилианн нахмурилась и посмотрела прямо ему в глаза. Обманываться не стоило: Том явно нашёл в ней какую-то выгодную перспективу. Правда, она не понимала, какую. — Слушай, Лили, скоро в приют придет человек. Он все тебе объяснит. Знай: он не сумасшедший, верь мне и ему, — на этих словах девочка приподняла брови. Пока что звучало сомнительно. Том резко отстранился от неё и начал собирать документы, разбросанные на ее кровати, а вскоре бесшумно покинул комнату, шепнув ей напоследок: "Сладких снов, Лили". Лилианн так и осталась стоять на месте, обдумывая все что с ней случилось. Сегодня ее картина мира начала трещать по швам, но одно она знала точно: с этого дня её жизнь сильно изменится.