Часть 2

Лилианн сидела на своей кровати, ожидая визита. Она сильно нервничала, что было для нее в новинку: Лилианн не выпускала из рук медальон, который был при ней сколько она себя помнила, амплитуда дрожи в коленях увеличивалась в геометрической прогрессии, а во рту уже стоял металлический привкус от непрерывного кусания губ. Со своего последнего дня рождения она ни разу не падала в обморок, ночевала в своей комнате, а еще часто выходила ночью на улицу и чувствовала, как её наполняют силы. Последнее "приключение" Лилианн крутилось в ее мыслях круглые сутки. Рациональная, обычно превалирующая часть ее личности теперь вдруг замолчала. Никакого объяснения произошедшему она дать не могла. Но после всех лет, проведённых в приюте, Лилианн не могла поверить в то, что видела и слышала. Все было слишком хорошо, чтобы быть правдой: бедная сиротка на смертном одре узнает, что обладает магией, и теперь она будет жить в Школе Чародейства и Волшебства, не зная войны, голода и холода. Так ей сказал Том, когда на следующее утро после ее дня рождения увидел Лилианн вне лазарета и очень любезно поинтересовался ее самочувствием, а также в общих чертах поведал, что ее ждет в ближайшем будущем. Но свято верить этому человеку она решительно отказывалась, правда, пока не знала, почему. С одной стороны, он не делал ей ничего плохого, более того, даже снабдил ее неким подобием информации и всегда был с ней мил. Маленькая девочка внутри нее, не знавшая любви родителей, тянулась к этому красивому созидающему образу. У Лилианн не было друзей, она не понимала что в его поведении естественно, а что подозрительно. И все же она была достаточно умным ребенком, чтобы не вестись на любую показуху: Лилианн все еще помнила его лицо в первый момент их встречи в лазарете. Ее размышления прервал стук в дверь. Лилианн промолчала, оцепенев на пару секунд, и в комнату вошел рослый мужчина средних лет с рыжеватой бородой и хитрыми глазами. — Здравствуй, Лилианн. Меня зовут профессор Дамблдор, — голос мужчины оказался глубоким и приятным. Он приветливо улыбался, глядя на нее, и, в отличие от Тома, делал это искренне. По крайней мере, Лилианн так казалось. Она выдавала из себя вежливое приветствие и уставилась на него снизу вверх. — Я присяду? — спросил он учтиво, указав взглядом на ветхий деревянный стул и, получив в ответ нетерпеливый кивок, начал вещать. Под конец рассказа Дамблдора у Лилианн начала кружиться голова. Значит, Том не врал: она действительно попала в сказку. У нее ведь будет настоящая волшебная палочка! Неделю назад она думала, что умрет в возрасте одиннадцати лет, глядя на ночную Темзу. Сейчас Лилианн перебирала в голове миллионы возможностей, открывшихся ей. Осознав, что за весь монолог профессора она не задала ни одного вопроса и сейчас скорее всего сидится глуповатым выражением лица, Лилианн взяла себя в руки. Она сказала Дамблдору, что миссис Коул вряд-ли даст ей денег на все необходимое для школы, но профессор заверил её, что все расходы студентов, не имеющих достаточных материальных возможностей, покрывает Хогвартс и вручил ей небольшой, но увесистый мешочек. Заглянув внутрь, Лилианн обнаружила горсть золотых монет, казавшихся ей смутно знакомыми. Головокружение усилилось. Как только за Дамблдором захлопнулась дверь, с нее спала любая нервозность и оцепенение. Лилианн со всех ног неслась в крыло мальчиков. Она бежала наугад, но очень скоро её цель сама преградила ей путь. Стукнувшись лбом обо что-то твердое, она зажмурилась, потирая ушибленное место. Приоткрыв один глаз, Лилианн увидела очень недовольную физиономию Тома в непосредственной близости от себя. Тут же сделав шаг назад, она виновато на него посмотрела, но её терпения не хватило на то, чтобы строить извиняющееся лицо дольше пары секунд. — Том, — с энтузиазмом начала Лилианн, из нее рвались миллионы вопросов. — Лили, я знаю, что профессор Дамблдор приходил к тебе, но сейчас у меня нет на тебя времени, — тут же грубо оборвал ее Том. Он легко обогнул ее маленькую фигурку одним шагом и решительно направился в неизвестном направлении. Изумление Лилианн сменилось недовольством, и она почти бегом устремилась за ним. — Ну что такого важного у тебя может быть? — она жалобно смотрела на Тома, но тот даже не поворачивал на нее голову. — У меня, между прочим, жизнь только что с ног на голову перевернулась! Что тебе стоит ответить на пару вопросов? — Баркли, не мешайся под ногами! Я сказал тебе, что занят, — рявкнул он в ответ. Лилианн только сильнее нахмурилась и, наконец догнав его, схватила за предплечье. В конце концов, ее организм не рассчитан на послеобеденные пробежки. Почувствовав цепкое прикосновение к своей руке, Том замер, а затем медленно повернулся к маленькой нахалке лицом. Она незаметно дрогнула под его взглядом, но руку не отпустила. — Отпусти руку и впредь не смей меня трогать, — прошипел Том. Казалось, в этот момент он был зол на нее даже больше, чем во время ночного инцидента. Лилианн изумленно моргнула и, медленно разжав пальцы, отошла. Она не понимала, чем было вызвано подобное поведение. Нахмурившись, она сделала еще один шаг назад, а затем и вовсе развернулась, спокойно зашагав в обратном направлении. "Я его чем-то обидела?" — крутилось у нее в голове на протяжении всего пути. К счастью, из-за того что Лилианн проводила большую часть своей жизни в лазарете, миссис Коул практически забыла о ее существовании и не нагружала рядовыми обязанностями обитателей приюта. Она была предоставлена сама себе и очень этому радовалась. Со дня визита профессора прошло больше месяца, и за это время она ни разу не падала в обморок. Проблемы со сном все еще не давали покоя, но по сравнению с ее прежним состоянием, это было подарком судьбы. Лилианн много практиковалась в шахматах, правда, редко находила себе оппонента, а потому играла сама с собой. Перечитав все книги, доступные ей в приюте, она приняла необычайно смелое для себя решение — сделать еще одну вылазку в Лондон. Её выбор пал на Британскую Национальную Библиотеку: там всегда было много людей, и затеряться среди них не составляло труда. Когда Лилианн первый раз пришла туда, пару секунд она просто стояла на месте, приоткрыв рот. Аккуратно прошмыгнув мимо зевающих охранников, она оказалась под куполом огромной ротонды, стены которой были увешены полками, заполненными книгами. Лилианн старалась быть незаметной и у нее это получалось: никто не обращал внимания на мелкую бедно одетую девчонку. Примостившись поближе к дальней от входа стене, она первым делом начала искать литературу, посвященную инквизиции. И почти сразу поняла, что это ничего ей не даст. В Англии, в отличие от Испании, классическая папская инквизиция практически не действовала, за исключением процесса над тамплиерами в начале XIV века. Периоды активного преследования еретиков — католиков при протестантах или протестантов при католиках — часто назывались «охотой на ведьм» или религиозными гонениями (например, при Марии I Тюдор, в середине XVI века), а не инквизицией в строгом смысле. Сделав вывод о том, что ей может помочь только библиотека волшебников, Лилианн с чистой совестью набрала тяжеленную стопку книг разнообразного содержания. Там был и Эмануил Ласкер, и неизвестный ей русский писатель, написавший "Человек-амфибия", и даже Уолтер Денди. Правда, из последнего ей пришлось выписывать много непонятных слов. Вот тут возникли проблемы: навык письма Лилианн давно утратила за ненадобностью, и теперь с трудом выводила каждую букву. Однако через несколько часов она заметила, что света, проникающегл через стекло купола, стало намного меньше. На улице темнело, и, как бы ей ни хотелось остаться тут, она начала раскладывать книги по местам, сунула в карман записи и, оглянувшись по сторонам, прихватила с собой небольшую книжку в твердом переплете. Возвращаться в приют по темным улицам Лондона было страшновато, но когда Лилианн перешагнула порог своей комнаты, ее охватило ранее незнакомое ей ощущение — эйфория. Она когда-то читала, что после выброса в кровь норадреналина происходит выделение эндорфина, который вызывает приятное "послевкусие". Так хорошо она не чувствовала себя уже очень... никогда. Лилианн ходила в библиотеку несколько раз в неделю, проводя там весь день. Ее самочувствие было стабильно, Лондон радовал солнцем, и жизнь для нее начала приобретать новые краски. В последний свой визит доктор Мансон готов был расцеловать Лилианн в обе щеки, настолько он был рад ее состоянию. За все лето она так и не поговорила с Томом, впрочем, у нее и не возникало особого желания. Все мысли Лилианн были заполнены ее бесконечными планами и размышлениями о Хогвартсе. Она оставила попытки найти какую-либо информацию в библиотеке, но с удовольствием продолжала свои вылазки. В течение всего времени у нее не возникало никаких трудностей: Лилианн успешно смешивалась с толпой. Она облюбовала укромное место в правой части ротонды относительно входа, где в итоге провела большую часть лета. Однако все хорошее когда-то заканчивается. Конец августа выдался нетипично жарким для Лондона. Двадцатого августа в два часа дня солнце достигло своей наивысшей точки. Лилианн стояла напротив входа в библиотеку, поджидая момента, когда заходить будет хотя-бы несколько людей одновременно. Конечно, она растеряла всю свою бдительность из-за того, что ей всегда везло. Именно поэтому на входе её остановил тучный мужчина с длинными светлыми усами, которого Лилианн успела запомнить, ведь охранники здесь менялись редко. — Билет, юная леди, — подняв мохнатую бровь, он смотрел на нее с явным недовольством. — Я не первый раз вижу тебя здесь. За лето у нас пропало несколько книг. Лучше признайся сразу, тогда я не буду вызывать констеблей. Лилианн замерла подобно лани в свете фар. Ее уличили сразу в двух преступлениях: проникновение и кража. Это конец. Она чувствовала, как кровь отлила от лица, задрожали руки, а сердце билось с бешеной силой. Она много раз продумывала что делать в такой ситуации. Но в тот момент она стояла и молча глядела перед собой. — Мистер Саливан, что здесь происходит? — раздался прямо за ее спиной знакомый фальшиво-обеспокоенный голос. Глаза Лилианн распахнулись еще шире, она медленно обернулась, на ее лице застыло испуганное выражение. Том стоял в паре сантиметров от нее и, нахмурившись, смотрел на охранника. Спустя мгновение его рука опустилась на её плечо, как бы приобнимая. — Том, — выдохнула она. Судя по его тону и жестам, он не собирался выдавать ее прямиком в руки охраны. Однако чистосердечной помощи от него ждать тоже не стоило. Она выбрала тактику стороннего наблюдателя и замолчала. — Том, неужели тебе знакома эта девочка? Я думаю, что она — воровка, — твердо сказал охранник. — Мистер Саливан, я попрошу не называть так мою сестру, — тактика Лилианн посыпалась, не продержавшись и минуты. Как бы она ни старалась держать лицо, бровь непроизвольно дернулась, а губы сжались. Интересно, а что за тактику выбирал Том? — Я иногда беру Лили с собой, в этом году она пойдёт в очень хорошую школу, я считаю ей нужно немного подготовиться. Она недостаточно взрослая, чтобы иметь собственный читательский билет, но достаточно умная для того, чтобы учиться. Вы же не хотите отбирать у подрастающего поколения эту возможность? — Я не отбираю ни у какого поколения никаких возможностей. Посещать Британскую Национальную Библиотеку в столь юном возрасте, да еще и без билета, строго запрещено, — Саливан так недовольно изогнул губы, что они полностью спрятались за усами. — Я обсудил этот вопрос с администрацией библиотеки, сэр. Поверьте мне, я уважаю правила, и всего лишь хотел помочь своей сестренке, — Том чуть прижал ее к себе. По лицу охранника было видно, что он ничуть не сомневался в словах Тома. Уходя обратно к своему посту, он лишь проворчал что-то о том, что нужно предупреждать о подобном. Как только мистер Саливан покинул их, у Лилианн второй раз за десять минут все похолодело внутри. Но если в первом случае она знала каких последствий ожидать, то теперь её поглощала пучина неизвестности. Однако она не собиралась растекаться лужей или притворяться растением, как привыкла делать в конфликтных или опасных ситуациях, которые в ее жизни можно было по пальцам пересчитать. Лилианн сделала решительный шаг в противоположную от Тома сторону и развернулась к нему лицом. — Что ты здесь делаешь? — Как невежливо, Лили. Я ведь только что вытащил тебя из очень неприятного положения, — его тон был мягким и ласковым, но глаза при этом ничего подобного не выражали. — Спасибо, Том, — учтиво ответила Лилианн, но они оба понимали, что никакой благодарности она не чувствовала. Она смотрела на него, прищурившись, и гадала, что стало причиной его поступка. Всех его поступков в отношении неё. Она удовлетворенно отметила про себя, что не боится его, и чуть было не хмыкнула вслух от довольства собой. — Всегда пожалуйста, Лили. Но помни: я не всегда буду рядом, чтобы спасти тебя. Только если ты будешь хорошо себя вести, — он хищно улыбнулся. У Лилианн, кажется, непроизвольно дернулась губа от таких странных формулировок. — Лили, зачем ты проникала в библиотеку все лето? Быть может, что-то ищешь? — темные глаза Тома смотрели на нее очень внимательно. — Вовсе нет. Я просто нашла увлекательный, хоть и не очень законный способ скрасить свой досуг, — девочка удивилась сама себе. Ее голос был тверд, а коленки не дрожали, несмотря на всю уязвимость ее положения. Но больше Лилианн поразилась тому, как преобразилась ее речь. Доктор Мансон, безусловно, был отличным собеседником, но также он был единственным. Всю жизнь она слагала упрощенные и искаженные предложения, однако хорошего самочувствия и неограниченного доступа к разнообразной литературе оказалось более чем достаточно для развития зоны Брока в ее голове. Том явно повеселел, хотя вряд-ли ей поверил, и вдруг сменил тему. — Где ты обычно сидишь? — абсолютно невинный вопрос заставил Лилианн нахмуриться. Она уже открыла рот, чтобы спросить "А тебе, собственно, какое дело?", но в последний момент почему-то передумала. В ее светлой голове пролетела мысль о том, что несмотря на богатый лексикон, это была капля в море по сравнению с ее напрочь отсутствующими социальными навыками. Сделав мысленную заметку о том, что над этим она поработает в Хогвартсе, Лилианн молча проскользила в свой укромный "уголок" (если так можно было сказать, ведь помещение было круглой формы). Устроившись поудобнее на привычном месте, Лилианн подняла взгляд на своего спутника. Он по-прежнему улыбался, глядя на нее. У нее вдруг появилось желание удариться об стол головой, что почему-то начало входить в привычку в его присутствии. — Зачем ты спросил, если и так знаешь? Том беззаботно пожал плечами, и, еще раз улыбнувшись ей напоследок, удалился. Лилианн вздохнула. Она решительно ничего не понимала, а потому начала рассуждать, исходя из того, что ей доподлинно известно. Том Реддл сохранил в тайне ее маленькое приключение, помог понять что с ней произошло, и только что обеспечил ей легальный проход в библиотеку. А еще он называл ее не иначе как на французский манер.