Часть 1 Система

"Это что — сон?" Сюй Юн открыл глаза и увидел к своему ужасу голубое небо. Ужас состоял в том, что секунду назад он сидел в комнате своего друга Шуанхэ. За окном был темный вечер, и шел дождь. Перед глазами появился неоновый светящийся экран, и механический женский голос произнес: — Добро пожаловать в историю «Путь праведного клинка». Локация: Духовная школа Тысячелетних лотосов бессмертия. Или ее еще называют Школа Лотосовых озер! Уважаемый хост! Вы умерли! Ваша душа попала в Систему! Вам присвоена роль Цзян Луна — младшего личного ученика Главы Павильона Расследований, великого сыщика Мин Ю Джанфея. — Что? — Что? — передразнила Система. — Я читал эту новеллу на днях! Полное убожество! — Сам ты убожество, — вдруг резко произнесла Система, почему-то скатившись с вибраций женского до мужского голоса. — И вообще, Ван Ли, тебе же она понравилась! Ты что врал друзьям? — Я не Ван Ли! — Что? — Что?! — зло передразнил юноша. — Я Сюй Юн! Ван Ли — мой друг, и ему действительно понравилась эта примитивная история, не стоящая времени, которое я потратил на ее чтение. И читал я ее только по просьбе друзей, кстати. С трудом! Мучительно дошел до финала. Бредятина! Стоящих моментов было всего несколько. Школа эта отвратительная. Весь подход праведных заклинателей к убийству магических животных отвратителен. Неправедные заклинатели, как по мне, так намного достойней! — Да как ты... — тут система замялась, будто закашлялась, электронные помехи появились на экране. — Уважаемый хост, Сюй Юн. Вам присвоена роль Цзян Луна — младшего личного ученика Главы Павильона Расследований, великого сыщика Мин Ю Джанфея. — снова раздался женский голос, не обладающий человеческими интонациями как в самом начале, но с каким-то оттенком разочарованности. «Вот это сон!» — подумал Юн. — «Даже в своем собственном сне я никому нах, не нужен! Мадам Ви сказала бы, что это работа моего подсознания и собственного отношения к себе». — Не нравлюсь тебе да? — прошипел юноша, обращаясь к Системе. — Хост ошибается! — Ты же хотела, чтоб здесь был А-Ли, а не я. — Хост ошибается в определении ситуации — это не сон. Вы действительно умерли. Ваша душа попала в Систему, и вам присвоена роль... — Понятно, я в кошмаре... — Хост ошибается... — Уверена? — Хост попал в прекрасную Школу, одну из великих Школ Поднебесной. К самому лучшему мастеру расследований дел мирских и мистических — Мин Ю Джанфею. Через две недели яркий и прекрасный Праздник Урожая! — вещала Система восхищенным женским голосом. — Ага! Праздник Урожая! Через две недели, ага! И что же будет через две недели, на Празднике Урожая? — Что? — Через две недели, согласно новелле, во время праздника урожая, демоны захватят школу, сожгут все здесь нахрен, и, кстати, самого Цзян Луна принесут в жертву на алтарной площади Школы. Выживет только его Учитель Мин Ю Джанфей и Глава Павильона Медитаций Лян И Мин! Кажется... — юноша задумался, вспоминая детали сюжета простенькой новеллы, где была какая-то Гора Духов, на которую никто не ступал, но почему-то все считали ее великим местом, было три типа школ, вернее два, праведные и не праведные заклинатели, ну еще был тип самосовершенствования, путь темного Магистра, но у таких не было школ, скорее только последователи. Ну еще были демоны. Что он упустил? Пять великих праведных школ и куча мелких, ну и группа демонов, что уничтожали школу за школой, начиная с незначительных и слабых. В итоге осталась одна и ее Главный Воин... — Тут Сюй Юн усмехнулся — в итоге победил темных демонов. Финал. Только куча школ погибла, а школа Лотосовых Озер первая из крупных, которая пала. Никакой гениальной идеи в новелле не было. Простенький сюжет, много патетики, гора трупов и один герой. — Э... ну... такова роль. — несмело произнесла Система. — Говорю же — кошмар снится! И знаешь, я даже понимаю, почему тебе бы хотелось, чтоб это был Ван Ли. Он же был счастлив, читая новеллу, и он бы отдал свою жизнь, не задумываясь, раз таков сюжет. А вот я не отдам. — Что? Ты! Да как ты смеешь! Ты вообще... твоя жизнь в том мире была бессмысленна, ты был занудой и неудачником, который не помнил себя после аварии, и все время чувствовал себя лишним в школе, среди друзей, да вообще в мире! — голос снова перешел на мужской. — Точно. Но знаешь что? Ты тоже неудачница или неудачник — не сумела забрать в свой мир ту душу, что хотела: покладистую душу, душу героя-романтика. И тебе достался я — циник, неудачник, ботан и зануда! И чхать я хотел на сюжет. Пока мне снится этот мир, буду делать в нем все, что хочу! А завтра расскажу А-Ли про этот сон. Пусть завидует. — К сожалению, ваши друзья Ван Ли и Юн Шуанхэ погибли. Взрыв газа. — Придумай что-нибудь другое. Да, во многих квартирах действительно используется газ, но у А-Шу была электрическая плита. У единственных в доме, кстати! Это стоило немало денег его родителям! — Ага, — зло произнесла система по-женски ядовито. — У единственных, а у его соседей, кухня которых примыкала к комнате Юн Шуанхэ, — газовая горелка. Баллон взорвался. Комнату разнесло нахрен, — голос снова стал мужским и очень злым. — Никто из троих не выжил. Тебе повезло, что я твою душу прихватила я, хотя, признаться, рассчитывала на твоего друга. Сюй Юн поежился от этого злого пронзительного мужского, скорее даже юношеского голоса. — Утром, когда я проснусь, я посмеюсь над твоими словами. — смело проговорил он, но в сердце залег страх. — Уже утро. По европейским меркам 6 утра, и середина часа Кролика по нынешнему исчислению. — Кролика? Прям как в новеллах. Ладно, пройдусь, погуляю, на лотосы посмотрю. Наверно, это единственное, на что стоит посмотреть. Целое озеро тысячелетних лотосов невиданной красоты и силы ци! А когда проснусь... — Ну-ну, — произнесла Система, и экран исчез. Сюй Юн резко поднялся с травы — и тут же пожалел об этом: ноги почти не слушались, спина отозвалась тупой болью, а шея затекла так, что голову было не повернуть. Всё тело гудело и ныло, словно его хорошенько отделали — каждое движение давалось с трудом. Он огляделся — и на мгновение забыл о боли. Вокруг простилался луг, с невиданными эзотическими растениями: огромные цветы размером с кулак разых оттенков розового с лепествами странной формы светились мягким фиолеттовым светом прямо среди бела дня, рядом тянулись вверх спиралевидные стебли с лепестками цвета расплавленного золота, а у самых ног его покачивались крошечные соцветия, похожие на миниатюрные синие фонарики — полупрозрачные, с живым мерцанием внутри. Некоторые травы были такими тёмными, почти чёрными, что казались дырами в земле, другие переливались сразу несколькими цветами, будто политые маслом. Бабочка невероятно красивой расцветки голубого с золотом села на ближайший цветок и он тут же ее сожрал. И один лепесток красный вцентре прошелся по краям соцветия. Выглядело это так будто цветок облизнулся. Он стоял посреди этого многообразия и молча смотрел, не зная, восхищаться или бояться — ничего подобного в его мире попросту не существовало. «Если это сон, то очень детализированный», — подумал он, направляясь по вытоптанной тропинке. Каждый шаг отдавался во всём теле так, как если бы то была реальность, каждый запах казался настоящим. И запахи были оглушительно вкусными и резкими. А цвета невероятно яркими. Страшная мысль поразила его. «Я не помню, как добрался до дома дяди. Я не помню, чем кончился вечер обсуждения и игры в новеллу. Я не помню, как лег спать!» — сердце заколотилось ужасно громко. Голова закружилась. Он осел на землю, потому что его колени подогнулись. «Это сон! это сон! это сон!» — начал повторять он и громко дышать, как и учила его мадам Ви, психолог центра помощи детям, пострадавшим в катастрофах и пережившим не только ранения но душевные травмы. Сюй Юн ничего не помнил после аварии. В ней погибли его родители. А сам он выжил , хоть и получил сильное сотрясение мозга. Это ему рассказали в больнице, когда он пришел в себя. Он ничего так и не смог вспомнить в последствии. Ни родителей, ни аварию. Он оказался в чужом мире, в полном одиночестве. Постепенно состояние немного стабилизировалось. Тошнота и головокружение чуть-чуть отступили. Он с трудом поднялся на ноги. Попытался сорвать травинку, сильно дернув, но травинка не оторвалась, а ладонь пронзила резкая боль. Он разжал кулак — красная полоса на коже уже наливалась кровью. Рука оказалась другой. Не той маленькой, с толстенькими пальцами, с заусенцами вокруг ногтей, грубой кожей, что была раньше. Он медленно покрутил кистями рук перед лицом, рассмотрел тонкие белые ладони, узкие запястья, длинные тонкие пальцы с узкими правильной формы ногтями перламутрового цвета. Затем потрогал лицо — не его лицо. Очков нет, нос другой формы, острые скулы. «Мне срочно нужно найти зеркало!» — подумал он, оглядевшись. — «Да нет! Мне срочно нужно вообще понять, где я!» Он стоял на вытоптанной тропинке посреди поля, заполненного цветами и травой. Где-то вдалеке, в розовой дымке восхода были видны невероятно красивые горы и, кажется, постройки с острыми крышами и закрушенными по краям. Сзади не было ничего, кроме луга, а за ним леса. Странное чувство дежавю накрыло его. Голос, который опять кричал «Юань!», опять это имя и этот голос преследовали его. В сознании стали проноситься какие- то воспоминания, столь мимолетные, что он не мог сконцентрироваться ни на одном из них. Но эти горы, они точно мельками там, они были. И еще какая- то высокая скала, и девушка со светлыми волосами и голубыми глазами, которая произнесла шепотом «Лисик!». Голова пошла кругом — ноги предательски задрожали, и он осел прямо в траву, не в силах устоять. Что-то огромное и необъяснимое давило на грудь изнутри — острое ощущение, что он стоит на самом краю какой-то тайны, что ещё секунда — и всё откроется... но мир вдруг смазался, потемнел по краям, и это чувство исчезло так же внезапно, как и пришло. Он сидел в траве, часто моргая, пытаясь собраться с мыслями. Сердце билось слишком быстро, в голове не было ни одной связной мысли, только холодный, липкий страх, который медленно поднимался откуда-то из живота. Он огляделся ещё раз, уже без восхищения, с напряжённым, почти злым вниманием , и наконец выдавил сквозь зубы, тихо и хрипло: — Система, где я? — Уважаемый хост Сюй Юн попал в прекрасную Школу, одну из великих Школ Поднебесной. К самому лучшему мастеру расследований дел мирских и мистических — Мин Ю Джанфею, как я уже дважды говорила. Скоро яркий и прекрасный праздник Урожая! Вам присвоена роль Цзян Луна — младшего личного ученика Главы Павильона Расследований, великого сыщика Мин Ю Джанфея. — Это я уже слышал. Джанфея этого ты уже раз десять повторила, я не тупой. — Разве? — Сейчас я где нахожусь? — Ты же читал новеллу и хорошо ее помнишь! — съязвила Система. — Помню еще как! Цитирую: «Было жаркое лето. Близился прекрасный Праздник Урожая, и никто не мог предполагать, что всего через две недели и бла-бла-бла...» Это все описания. — Хм. —Система помолчала, а затем нейтральным электронным голосом произнесла — Каждый ответ стоит 10 баллов, у вас 100 стартовых. — Что так мало? — Это стандартно. Ты прочитал много новелл по просьбе своих друзей! Всегда стартовые 100 баллов. — Какая ты посредственная, Система... Ничего оригинального! Ты же не в новеллах! Ты говоришь, что реальная. Так почему бы тебе не сделать 1000 стартовых! Неужели тебе не хочется отличаться от остальных? — М... Хорошо, 101 балл. Чтоб стать особенной! Так пойдет? — Ладно, — усмехнулся Сюй Юн, — тогда где мы? Перед ним возник прозрачный сияющий неоном дисплей, на котором цифра 100 сменилась цифрой 91. — С пользователя списано 10 баллов. Ответ на вопрос — Вы в поле. — Ну, зашибись! А то я не понял! Ты серьезно? Я, что, слепой и не вижу, где я? — Тогда зачем спрашивал? — Чтоб понять мое местонахождение! Как далеко я от школы? В каком направлении мне идти? И что это тело, до того как я в него вселился, делало! Было у меня задание от школы или главного ученика? Я сбежал? Или просто ходил отлить? Я должен знать отправную точку в истории. И если ты, Система, заинтересована, чтоб я хоть частично не испортил эту... сказку, ты должна мне помогать бесплатно. Так что, либо объясняй, либо верни назад мои 10 баллов! — А ты, я смотрю, скандалист! Когда Лей Гун с дружками тебя ловили, ты таким ершистым не был... все чаще на полу валялся... — Что? А откуда ты... Система не ответила. Сюй Юн почувствовал, что его тошнит. Перед глазами расплывались диковинные цветы. Он покачнулся. Воспоминания накатывали волнами будто бы сами собой. Его вчерашний день. Быть может, это действительно не сон, а вчера он действительно умер?