Часть 24. Некому кроме меня

— Ну, рассказывай, — проговорил Мин Ю Чжанфэй. — Про что? — Сюй Юн подобрался. — Что тебе сказал дух? Сюй Юн смотрел на учителя и чувствовал, как внутри всё сжимается. — Откуда вы знаете, что дух мне что-то сказал? — произнёс он осторожно. Мин Ю Чжанфэй усмехнулся. — Ты упал с моста в реку, первый раз, как я полагаю, с помощью Чжао Фэна, — произнёс он ровно. — И ты не появлялся на поверхности более десяти минут. Потом ты выплыл как ни в чём не бывало. Если ты сейчас скажешь, что можешь при своём самосовершенствовании не дышать это время, я заставлю тебя это доказать. Прямо сейчас. В реке. Думаю, дело было так. Дух реки не убивает тех, с кем хочет говорить. Он их забирает и даёт возможность дышать под водой каким-то способом. Он общается с тем, кого забрал. А раз он тебя вернул, значит, что-то потребовал. Что он потребовал в первый раз? Сюй Юн открыл рот. — Не трать время на попытки солгать, — перебил Мин Ю Чжанфэй без интонации. — Это бесполезно. Я слышу ложь раньше, чем ты успеваешь её произнести. Лян И Мин, всё это время молчавший у окна, тихо поставил чашку на подоконник и повернулся. Лицо его было спокойным, но в глазах читалось внимание. — Расскажи, — произнёс он мягко. — Просто расскажи. Всё, что было. Сюй Юн помолчал ещё секунду. Потом выдохнул. — Ну... Он затащил меня на дно. Создал воздушный пузырь. — Юноша говорил тихо, глядя в стол. — Там было темно. Два огня как глаза. Он говорил у меня в голове, не вслух. Он сказал, что вода умирает. Что рыба погибла. Что он держит какой-то барьер, чтобы река совсем не погибла. Кажется, как-то так. И что те, кто это делает, должны прекратить. И если не прекратят то он заберет кого-то. — Что именно прекратить? — спросил Мин Ю Чжанфэй. — Он не сказал, — Сюй Юн поднял взгляд. — Именно это и является проблемой. Я не знаю. Я спрашивал. Он повторял одно и то же: «пусть прекратят». А что, не объяснял. Сказал только, что я сам должен найти. — Почему ты не рассказал нам сразу? — произнёс Лян И Мин строго. Сюй Юн замолчал на секунду дольше, чем следовало. — Ну, не знаю. Потому что не было ответа. И я не был уверен, что мне поверят, — сказал он наконец. Мин Ю Чжанфэй не пошевелился. Но что-то в нём изменилось, едва уловимо, как смена ветра. Черты лица стали хищными. — Ты должен был сказать нам. Ты и вправду мог не говорить всем. Но учителям должен был. — Это ничего бы не изменило! — Думаешь? Я бы сказал всем о ситуации. Если бы все знали, что дух хочет забрать жертву в заложники, считаешь, я бы выпустил вас из гостиницы? И эти две дуры, думаешь они пошли бы к реке? Сюй Юн обомлел. — Значит, это по моей вине. — Отчасти. Это не отменяет глупости Мэй Цзэюэ и её подруги! Теперь расскажи про второе посещение. Когда мы все были на берегу и к нам прибежала Вэн Люи, ты появился весь мокрый. Только не говори, что ходил искупаться! Рассказывай, как ты попал в воду и что было дальше. — А если я скажу, что Чжао Фэн сбросил меня в воду связанного, вы мне поверите? Что вы на это скажете? — Что ты недостоин павильона расследования, раз позволил этому индюку себя связать. — Индюк был не один. — Сколько? — Трое. — И-Мин, напомни мне, сколько наших братьев напало на нас с тобой, когда я был младшим учеником? — Все старшие, кажется. — Вы тоже были младшим учеником? — Да. — И старший ученик тоже пытался вас убить. — Конечно. А как иначе. — Это неправильно. — Не существует правильного или неправильного. Ты хочешь сказать «не справедливо» или «не этично». Жизнь не справедлива и не этична. — Но должны же быть какие-то рамки... — Каждый определяет их сам. Но и требовать может только от себя. — Но если каждый будет делать, что вздумается... — Для этих случаев есть закон. И по закону зло должно быть наказано. Вот только в рамки закона далеко не всё вписывается, и далеко не всё можно доказать. — Что сказал дух во второй раз? — Подтвердил, что заберёт кого-то. Потребовал прекратить «это». — Значит, надо прекратить. — Но непонятно, что надо прекратить, — прошептал Сюй Юн в отчаянии. — Чтобы докопаться, надо повторить факты, что пока есть, — произнёс Мин Ю Чжанфэй. — Только факты. Без домыслов. Сюй Юн кивнул и собрался с мыслями. — Дух поджигает мост каждую ночь. Рыба в реке погибла. Дети в деревне заболели примерно в то же время, когда начались пожары. Дух сказал, что вода умирает и что кто-то должен прекратить то, что делает. Что именно, не сказал. Сестру Мэй он забрал как заложницу, чтобы ускорить решение. Срок до вечера. Он сделал паузу. — Есть человек по имени Му Лиси. Он построил новый мост сразу после того, как старый начал гореть. Берёт с жителей плату за проход. Ему выгодно, чтобы старый мост оставался непригодным. Значит, ему выгодно, чтобы дух продолжал его поджигать. Возможно, он что-то делает с рекой намеренно, чтобы злить духа. Чтобы тот не успокоился. У него есть мотив. Мин Ю Чжанфэй слушал не перебивая. Когда Сюй Юн замолчал, учитель ещё несколько секунд смотрел на него. Потом произнёс: — В твоих рассуждениях есть ошибка. Сюй Юн нахмурился. — Ты начал интерпретировать факты. Именно поэтому ты не можешь понять до конца, что происходит. — Мин Ю Чжанфэй поднялся. — Думай. Когда найдёшь, поймёшь всё остальное сам. Он направился к лестнице. У первой ступени остановился, не оборачиваясь. — И-Мин, — произнёс он негромко, — займись им. Он не помнит, как медитировать. Это сейчас важнее, чем кажется. Лян И Мин чуть склонил голову: — Как скажешь, Чжанфэй. Шаги на лестнице стихли. Комната Лян И Мина была совсем не похожа на те каморки, куда расселили учеников. Просторная, с высоким потолком и двумя окнами, из которых была видна река. Никакой лишней мебели, только низкий столик у стены, большой мягкий коврик в центре, тканый, с простым геометрическим узором в приглушённых синих и серых тонах. Кровать. Пахло чем-то тихим. Сюй Юн не сразу понял чем. Потом сообразил: сандалом. Едва уловимо, почти на грани восприятия. — Садись, — Лян И Мин опустился на коврик с такой естественной грацией, будто делал это тысячу раз. Ноги сложил под собой в позу лотоса, спина выпрямилась сама, без усилия. Он жестом указал напротив себя. Сюй Юн сел. Получилось неловко: нога затекла сразу, спина сутулилась. — Выпрямись, — мягко сказал Лян И Мин. — Не напрягаясь. Позвоночник прямой, плечи опущены. Руки на колени. Вот так. Сюй Юн попытался. Стало чуть лучше. — Закрой глаза. Он закрыл. — Дыши. Просто дыши, не думай о том, как именно. Вдох медленный, выдох ещё медленнее. Не считай. Просто почувствуй, как воздух входит и выходит. Сюй Юн послушался. Первые несколько вдохов были неровными: мысли лезли сами собой, дух, мост, Мэй на дне реки, ошибка в рассуждениях, которую он никак не мог найти. — Мысли будут приходить, — произнёс Лян И Мин тихо, будто читал его состояние. — Не борись с ними. Просто замечай: вот пришла мысль, и отпускай. Снова возвращайся к дыханию. Каждый раз к дыханию. Сюй Юн попробовал. Мысль про Му Лиси появилась, он заметил её, отпустил. Пришла другая, про ошибку в факте. Он снова отпустил. Получалось плохо, но что-то происходило. Где-то внутри начало чуть-чуть отпускать то напряжение, которое он таскал в себе уже несколько дней не замечая. — Теперь, — голос Лян И Мина стал ещё тише, — представь, что внутри тебя есть точка. Совсем маленькая. Тёплая. Она находится вот здесь, чуть ниже пупка, в глубине. Не ищи её силой. Просто направь туда внимание, мягко. Сюй Юн попробовал. Ничего не почувствовал. Совсем. — Я не чувствую ничего, — сказал он тихо. — Знаю, — Лян И Мин не удивился. — Это нормально. Продолжай. Просто держи внимание там. Без ожиданий. Они сидели в тишине. За окном шумела река. Где-то далеко кричала птица. Сюй Юн дышал и пытался удерживать внимание в той точке, которую не чувствовал, и постепенно, очень медленно, что-то начало меняться. Не тепло. Не свет. Просто тишина внутри стала чуть глубже. — Вот так, — произнёс Лян И Мин совсем тихо. — Теперь представь маленькое светящееся зёрнышко в этой точке и направь его по часовой стрелке. По кругу. Теперь расширяй этот круг. Голос Лян И Мина растворялся, и Сюй Юн не заметил, как отключился. Перед ним плыли облака на бескрайнем синем небе. «Юань, Юань!» Раздался насмешливый голос, чем-то похожий на голос Лян И Мина. «Сколько бы сотен лет ни прошло, а ты так и не смог измениться!» «Кто ты?» «Твой самый старый друг! Я так соскучился по тебе. Рад, что мы опять встретились!» Ученики возвращались по одному и по двое. Рассаживались по скамьям, переговаривались вполголоса. Сюй Юн, которого разбудил Лян И Мин, чувствовал прилив сил и бодрость духа. Он ничего не помнил, но учитель сказал, что такое бывает в первые годы медитации. Можно просто уснуть что с ним и произошло. Мин Ю Чжанфэй стоял у стены, скрестив руки, и ждал, пока соберутся все. Когда последний занял место, учитель кивнул: — Говорите. Вэй Чэн, тот, кто делил комнату с Сюй Юном и позволил Чжао Фэну безнаказанно совершить попытку убийства, начал первым, по-деловому: — Отец Му Лиси утонул в этой реке. Три года назад. Тела не нашли. Жители говорят, течение унесло далеко. Похорон как таковых не было. — Тот самый утопленник, которого упоминал учитель в самом начале. — тихо сказала одна из девушек. — Он самый, — подтвердил Вэй Чэн. — Постойте, — сказал Сюй Юн. — Чего тебе, Цзян Лун, ты вообще с нами не ходил! — Когда я разговаривал с Му Лиси, он говорил, что отец погиб год назад. — Да какая разница, — сказал кто-то. — Не знаю, но Му Лиси, получается, соврал, а значит, что-то скрывает. — Я узнала про мост кое-что, — подала голос девушка с косой. — Тот, что горит. Его строил отец Му Лиси. Давно, ещё когда Му Лиси был совсем молодым. Отец был плотником, хорошим мастером. Деревня просила его построить мост за деньги, он построил. — Она сделала паузу. — Я говорил с хозяином гостиницы, — вставил один из юношей в дальнем конце стола. — Семья Му Лиси вообще не местная. Приехали издалека. Из столицы, говорят. Осели здесь уже давно, но своими так и не стали. Держатся отдельно. — Из столицы? — Лян И Мин чуть приподнял бровь. — Да. И вот что интересно, — юноша выпрямился, явно довольный собранными сведениями. — Дед Му Лиси был военным. Уважаемым человеком. Участвовал в осаде города Цхе. Слышали о такой осаде? Несколько учеников неуверенно покачали головами. . — Я слышала, — произнесла одна из девушек негромко. — Нам рассказывали на занятиях по истории. Цхе был огромным городом. Непокорным. Его не могли взять очень долго: стены были слишком толстыми, гарнизон слишком сильным. Обычная осада ничего не давала. — И как его взяли? — спросил кто-то. — Огнём, — ответила она. — Армия императора забрасывала город через стены огромными шарами из сена. Горящими. Но этого было мало: камень не горит, а жители тушили то, что успевало заняться. Тогда в сено начали добавлять порошки. Она замолчала. — Какие порошки? — тихо спросила Вэн Люи. — Ядовитые. Из трав. — Девушка чуть поёжилась. — Я помню два названия. Хэй Янь Цао — синяя дымная трава. И Ду У Хуа — ядовитый туманный цветок. Сено стало гореть намного дольше, затушит не получалось, а выделяющиеся яды постепенно влияли на жителей. И город в последствеии пал. — Но при чём здесь это? — произнёс тихо Сюй Юн. — Может, он сыплет яд в реку? — добавил Вэй Чэн медленно. — Учитель, это может быть правдой? — Может. Но это надо доказать. Пока это домыслы. Они построены на фактах, но могут вполне оказаться ложными. — Как это? — Ну вот вам пример. Дед или отец рассказал про эти травы какому-то соседу. А сосед хочет уехать из деревни, но жена не торопится. Он берёт и подсыпает в реку порошок из трав. Жена видит что место гиблое и соглашается на переезд. А Му Лиси и знать не знает, что и почему случилось, и обвинения будут в итоге несправедливыми и ложными. Вот вам и ошибка правосудия. Мин Ю Чжанфэй обвёл взглядом всех присутствующих. — Версии? Как проветить его вину? — произнёс он коротко. Ученики переглядывались, опускали глаза, изучали собственные руки. Кто-то открыл рот и тут же закрыл. — Нет? — учитель выждал ещё несколько секунд. — Значит, вы ходили по деревне, собирали сведения, принесли их сюда, сложили в кучу и не знаете, что с ними делать? Отправить вас еще раз за сбором информации? —Да с нами и так никто почти не говорил в деревне! Все убегают или отворачиваются. Или говорят односложно. Они все тупые какие-то. Сюй Юн смотрел на них и думал, что они и правда ничего не понимают. Факты перед ними, но никто даже не пытается выдвинуть версию. Кто тогда сможет взять на себя ответственность за сестру Мэй? Он перевёл взгляд на девушек. Те сидели, прижавшись друг к другу, думая явно не о расследовании. Потом на юношей. Вэй Чэн смотрел в стол. Остальные в разные стороны. «Некому», — понял Сюй Юн. «Просто некому. Кроме меня. Я виноват, что не предупредил учителей». Он не был уверен, что справится. Он вообще ни в чём здесь не был уверен: ни в своих знаниях, которые были только из мира будущего, ни в силах, которыми он пока не владел, ни в том, что дух его послушает. Но Мэй была на дне реки. И время шло. — Все вы — проговорил Мин Ю Чжанфэй — Сдавали экзамены, в том числе по тому, как правильно вести расследование. И все вы сдали их хорошо. Теорию знаете. Заучили. Но не применяете знания на практике. Теория ничего не стоит, если ею не пользоваться. Напоминаю, что эта практика покажет, кто останется, а кто покинет Павильон. Есть много павильонов, где вас смогут принять. Ведь некое самосовершенствование у вас есть. Со мной же останутся только деятельные ученики, которым инетересно искать правду. Итак. Кто готов взять на себя ответственность за жизнь сестры Мэй? — произнёс он и сверкнув глазами обвел сидящих. Никто не пошевелился. Сюй Юн выдохнул. — Никто? Тогда собираемся. Расскажем старосте свои подозрения о том, что виноват скорее всего человек. А дальше пусть деревня разбирается. Наши полномочия в таком случае исчерпаны. Денег за услуги мы не брали документы не подписывали. Нас попросили мы попробовали разобраться. На этом всё. Полчаса на сборы, и выдвигаемся. Он развернулся, чтобы уйти. Все сидели с ошарашенными лицами. Скорее всего никто не верил что учитель вот так просто решит уехать. Девушки заплакали, оглядываясь на парней и ища поддержку. Парни опустили головы вниз, делая вид, что не видят никого. — Я, — произнёс Сюй Юн. — Что «я»? — Мин Ю Чжанфэй не повернулся, но голос его был грозен. Он будто требовал гворить четко и высказаться громко. — Я попытаюсь её спасти. Я возьму ответственность. Все посмотрели на него. Девушки с надеждой, а парни почти все либо удивлённо, либо с кривой усмешкой. — Я не уверен, что смогу, — добавил он сразу, не давая никому иллюзий. — Я не знаю, согласится ли дух меня слушать. Но я попытаюсь. Потому что больше, видимо, некому. Но если кто-то готов, то... Но никто не рвался. Ухмылки исчезли. Лица парней стали непроницаемыми, а вот девицы стали смотреть с надеждой. Мин Ю Чжанфэй повернулся, посмотрел на него несколько секунд. Потом коротко кивнул, как будто именно это и ожидал услышать. Хотя в его тёмных глазах, кажется, зажглась искорка веселья. — Хорошо, тогда остаёмся, — произнёс он и тут же, без паузы, сменил тему. — Кстати, кто-нибудь видел старшего ученика? Си Нэ чуть кашлянул. — Я... ну... видел его, — сказал он, уставившись куда-то в сторону. — Он... в целом жив. Процесс, скажем так, идёт в полную силу. В ближайшее время вряд ли придёт в себя. Несколько человек судорожно уставились в стол, явно борясь с собой, чтобы не засмеяться. — Понятно, — произнёс Мин Ю Чжанфэй без тени выражения на лице. — В подобных ситуациях что необходимо принимать в первую очередь? Снова тишина. Ученики молчали с таким видом, будто вопрос был задан на чужом языке. Сюй Юн нахмурился, припоминая. Что-то было в его прошлой жизни связанное с .... Совсем простое. Кто из однокласников... При таком интенсивном очищении организм теряет много жидкости. Главная опасность... — Воду, — сказал он. — Нужно много пить. Иначе наступит обезвоживание. Это опаснее, порой, чем сами последствия. Мин Ю Чжанфэй посмотрел на него с тем выражением, которое у другого человека могло бы означать одобрение. — Верно. И вы это тоже проходили. И тоже сдавали экзамен. — произнёс он и повернулся к Си Нэ. — Возьми воду. Только не из реки. Из дальнего колодца, там чистая. Иди к нему. Пои каждые полчаса, понемногу, но регулярно. Си Нэ открыл рот. — Но я... — Если считаешь его другом, иди. Если нет, можешь остаться, — Мин Ю Чжанфэй пожал плечами с видом человека, которому совершенно всё равно. — Твой выбор. Си Нэ помолчал. Лицо его менялось: от недовольства к чему-то менее однозначному. Потом он встал, подошёл к кувшину с водой, взял его и направился на выход с видом обиженного вселенской несправедливостью. Сюй Юн смотрел ему вслед и думал: «Я влип по полной. Я понятия не имею, как доказать вину Му Лиси. Стоп. У меня не эта задача! Я должен спасти Мэй! И только это! Значит, мне надо поговорить с духом. А уже потом остановить Му Лиси. Или его надо задержать для дачи показаний. Как это здесь называют? А уж потом нырнуть. Когда картина будет ясная».