Часть 35. Портал сжатия простраства

После такой утренней встряски ученики, злые и нервные, выходили на улицу и замирали на несколько секунд, глядя вперёд на очертания портала, созданного Мин Ю Чжанфэем. Сюй Юн шёл последним. Он всё-таки взял разрешение у Лян И Мина и собрал провизию в цзянкунь. И когда он вышел, все взгляды обернулись в его сторону. После вчерашних и сегодняшних событий никто не знал, как с ним теперь быть. Он был тем, кто прыгнул в реку добровольно. Кто взял ответственность, когда никто другой не посмел. Он был тем, кто сварил кашу для всех с утра. И этой кашей их всех проучили. Конечно, это сделал учитель. Но всё равно это было связано с Цзян Луном, отношение к которому до этой поездки было очень пренебрежительным: как к тому, на кого невозможно возлагать надежды. Всё это требовало осмысления и какого-то нового отношения, но какого именно — никто пока не решил. Сюй Юн смотрел перед собой и не помогал им с этим решением. Лян И Мин вышел из дверей с невозмутимым видом, будто ничего и не произошло. В своих бело-сиреневых одеждах, с серебристыми волосами, собранными в хвост. Он окинул взглядом собравшихся, пересчитал всех без видимого усилия и остановился. — Где Чжао Фэн? — произнёс он. Все переглянулись. Потом несколько взглядов обратились к Си Нэ. Тот стоял в стороне с пустым кувшином в руках, помятый, с тёмными кругами под глазами. — Я... — Си Нэ кашлянул. — Он ночью вернулся в комнату. Я слышал. А утром его уже не было. — Понятно, — произнёс Лян И Мин без особого выражения, и за этим «понятно» читалось столько всего, что никто не решился уточнять. — Ну что застыли? — раздражённо проговорил учитель Мин. — Решили остаться в этой деревне? Мин Ю Чжанфэй. Чёрные одежды с фиолетовой вышивкой. Собранные волосы в высокий длинный хвост. Лицо такое же, как всегда, как маска из белого камня. На скуле едва заметная заживающая царапина: единственное напоминание о вчерашнем. Немного циничная ухмылочка, означающая, что он очень невысокого мнения обо всех учениках и его не проведёшь. Слегка высокомерный тон, дающий понять всем, что им ещё очень далеко до уважения этого человека. Он встал перед группой. Обвёл всех взглядом: коротко, оценивающе. Оценка оказалась неудовлетворительной. Помятые одежды и встревоженный вид не понравились, но времени, чтоб всех отчитать как положено, видимо, не было. — Выдвигаемся. Чжао Фэн найдёт нас сам. Пешком за три дня можно добраться до места. — Он сделал паузу. — Или не найдёт. Безответственные поступки приводят к страданиям, надеюсь, вы это усвоили! Лян И Мин чуть повернул голову и, усмехнувшись на слова друга, привлёк внимание всех. — Прежде чем мы пойдём, — произнёс он мягко, — напомню о том, как вести себя при переходе. Почти все из вас читали об этом. Некоторые — возможно, нет. — Взгляд его остановился на Сюй Юне. — А кто-то читал невнимательно и не помнит. Позвольте, я напомню. Портал сжатия пространства нестабилен. Особенно в полевых условиях. У него есть линия перехода — край, граница между здесь и там. Эту линию нельзя касаться. — Он говорил ровно, как говорят о вещах, которые важно запомнить именно потому, что они скучны на слух, но жизненно необходимы в итоге. — Пересекать нужно быстро. Один за другим, не толпой. Как только первый перешёл и отступил вперёд, идёт следующий. Пока предыдущий не отошёл на несколько шагов — не двигаться. Если окажешься на линии в момент схлопывания... Он не договорил. Просто провёл ладонью по воздуху. И посмотрел на всех очень красноречиво. Девушки вздрогнули. Юноши побледнели. — Вопросы? — А лошади? — раздался голос Вэн Люи. Она зажала рот ладонью сразу, как только это вырвалось, но было поздно. — Ой. Мамочки. Это же все на лошадки сядут, а лошадка-то длинная, пока пройдёт, всё же может схлопнуться, и тогда... Кто-то сзади тихо засмеялся. Лян И Мин улыбнулся: спокойно, без насмешки. — Очень хороший вопрос! Лошади уже за барьером. И повозка тоже. Переходите только вы сами. Вэн Люи с облегчением выдохнула. Мин Ю Чжанфэй достал из рукава бумагу: жёлтую, с крупными красными иероглифами. Такую тонкую, что сквозь неё просвечивало небо. Иероглифы на ней были маленькими, выписанными с такой точностью, что казалось: не кистью, а чем-то острым. Он держал её двумя пальцами, потом взмахнул и отпустил. Бумага не упала. Она полетела, достигла очертаний портала, зависла в воздухе и начала раскрываться. Это было невероятно, ведь она казалась тоненькой, но в ней были слои. Медленно, как раскрывается цветок в ускоренной съёмке, которую Сюй Юн видел однажды в документальном фильме. Сложенные края развернулись. И ещё раз, и ещё... Иероглифы на нём вспыхнули золотым сиянием. Каждый знак наполнился светом изнутри, как наполняется водой высохшая трещина. Потом иероглифы начали двигаться. Сюй Юн не сразу понял, что видит. Знаки отделялись от бумаги: один за другим, и неторопливо плыли в воздух. По спирали, которая разворачивалась вширь, занимая всё больше пространства перед ними. Ученики стояли молча. Никто не шевелился. Даже дыхание, казалось, стало тише. Иероглифы выстроились в круг по уже созданному заранее очертанию портала. Они вращались медленно, каждый на своём месте, и золотое свечение от них начало перетекать вниз: к земле, по невидимым нитям, как текут струи дождя по стеклу. Касались травы. Уходили в неё. Земля под кругом потемнела. Потом в центре появилась линия. Вертикальная. Тонкая. Она прорезала воздух сверху вниз и начала расширяться. Медленно, как расходится занавес, когда его тянут с двух сторон. По краям линии что-то мерцало: золотые искры, неровные, разной величины, они вспыхивали и гасли без ритма, как угли на ветру. Занавес раскрылся. За ним была другая поляна. Совсем другая: с другим светом, с другими деревьями по краю, с травой, которая стояла неподвижно, пока здесь её трепал утренний ветер. Там уже стояли их лошади и повозка. Всё это выглядело так, будто кто-то вырезал кусок другого мира и вставил его прямо в этот, аккуратно, встык. По краям прохода всё колыхалось. Сюй Юн смотрел на это колыхание и понимал, что Лян И Мин не преувеличивал. Края портала жили отдельной от всего остального жизнью: дрожали, сходились, расходились, золотые искры по кромке вспыхивали чаще там, где ткань двух пространств натягивалась сильнее. Это было красиво. И это было очень ненадёжно. Как медуза, которую держат за край колокола: вот-вот выскользнет. Лян И Мин указал на золотую линию на земле. — Вот эту линию вы должны пересечь быстро. И сразу идти вперёд, чтобы для следующего было место. Следующий ждёт, пока пройдёт предыдущий и ему будет куда шагнуть. Понятно? Если вдруг произойдёт схлопывание, мы откроем портал с другой стороны. Нужно только дождаться. Никуда не уходить. Это ясно? Все закивали, побелев ещё сильнее. — Я иду первым, вы смотрите и повторяете. Он пересёк линию: легко, без паузы, и оказался на той стороне, где стояли лошади, и сразу же сделал несколько шагов вперёд. — Следующий. Ребята шли один за другим. Девушки шептали что-то себе под нос: «ой мамочки», «о небожители», «боюсь-боюсь» — и всё равно шли. Сюй Юн подошёл к краю. Посмотрел на золотые искры по кромке. На то, как они вспыхивают и гаснут, как живые. На другую поляну за занавесом: такую близкую и такую... не отсюда. Сделал шаг. Мир качнулся. На долю секунды: ни здесь, ни там, ни в одном пространстве и ни в другом, даже воздуха, чтоб вдохнуть, казалось, не было. И гул в голове, и давление. Секундное. Усилие тела и разума и... шаг. Трава под ногами стала другой. Высокой и густой. Мокрой. Он сделал три шага вперёд. Обернулся. Портал за его спиной схлопнулся: тихо, почти деликатно, как закрывается страница книги. Золотые искры погасли разом. Воздух на том месте, где только что был проход, был чистым и пустым, как будто ничего и не было. Другая поляна. Другое небо. Те же лошади у дерева. Сюй Юн посмотрел на лошадей, на повозку, на учеников, которые уже рассаживались и переговаривались вполголоса. Потом на небо над головой. Потом портал открылся вновь. — О! — раздался чей-то насмешливый голос рядом с Сюй Юном. — Надо же! Успел! К порталу, пошатываясь, шёл Чжао Фэн. Дошёл. Пересёк черту. Но едва оказался на той стороне, увидел Цзян Луна и отшатнулся, чуть не наступив на черту. Затем резко отошёл в сторону, всё ещё косясь на младшего братишку. Последним шёл Мин Ю Чжанфэй. Он перешёл и захлопнул проход. Лян И Мин подвёл Сюй Юна к одной из лошадей. — Ногу в стремя, — сказал он, — вот так. Подтолкнул ци, и Сюй Юн взлетел в седло. Учитель медитации прошёл к голове лошади, что-то негромко ей нашептал. Потом сказал: — Она будет послушной. Сюй Юн сидел в седле. Дух захватывало. Он был высоко и чувствовал под собой живое существо. — Ударь легонько стременами по крупу, и она пойдёт. Сюй Юн не был уверен, что правильно понял, но несильно стукнул ногами. Лошадь пошла. — Хорошо. Теперь чувствуешь, когда её холка приподнимается? Поднимайся в такт: вверх, когда она идёт вверх, вниз, когда вниз. Будто качаешься на волнах. Поводья держи крепко. Потянешь правую — пойдёт вправо, левую — влево. Попробуй. И на себя сильно не тяни: встанет на дыбы. Сюй Юн кивнул. Его одновременно охватывали и ужас, и восторг. Пока остальные рассаживались по лошадям, он повёл свою вправо, потом через несколько шагов — влево. Она слушалась. Он начал приподниматься и опускаться в такт. Вверх-вниз, вверх-вниз, как на волнах. Это ему понравилось. Когда все расселись, процессия двинулась. Девушки на лошадях, раненые парни и Чжао Фэн в повозке. Сюй Юн постарался оказаться последним. — Система, — позвал он мысленно, чуть отстав от остальных. — Ты меня слышишь? Тишина. — Система. Если ты мне не ответишь, я перестану с тобой общаться. — Любимый хост! — немедленно отозвался механический голос. — Система готова служить вам круглые сутки! — Ну конечно, — произнёс Сюй Юн. «У меня к тебе, дрянь хитрожопая, очень много вопросов!»