Часть 34. Утренний урок

Сюй Юн проснулся как от удара. С трудом приподнялся. Вэй Чэн спал, уткнувшись в подушку. Юноша выглянул в окно. Небо светлело медленно, нехотя: сначала стало чуть менее чёрным на востоке, потом там появилась тонкая серая полоса, потом она начала желтеть по краям. Звёзды гасли одна за другой, как будто кто-то методично тушил их с края неба, двигаясь к центру. Подросток поёжился. Утренний холод пронизывал. И почему в этом мире ещё не придуманы стёкла? Тут же как на улице спишь. Забыл закрыть створки, и пожалуйста. На душе было скверно. Он вспомнил всё, что случилось накануне: и подслушанный разговор, и свои собственные мысли. Кто он теперь? Не Сюй Юн. Тот умер в Пекине вместе с газовым баллоном и двумя друзьями. Умерло уродливое тело лузера, загоны, что были по поводу дружбы и жизни. Он и раньше-то себя и не знал, и не понимал, и как-то не успел собраться, стать собой, что ли, чтоб пронести в этот новый мир стойкие ориентиры. Казалось, там у него почти не было ничего своего. А оказавшись здесь, растерял то малое, что было. Потому что здесь совсем другой мир. И такие ценности, типа сдать экзамен Гаокао, найти в жизни хобби и понять, что о тебе думают друзья, вообще не имели здесь никакого значения. Ну какое хобби? Какой смысл жизни? Всё это хорошо для мирных времён. Выжить бы! Вот и весь смысл. Он лежал и смотрел в светлеющее небо и думал о том, что даже здесь, в чужом теле, в чужом мире, где он ничего не знал и ничего не умел, даже здесь у него не было ничего своего. Ни своего имени. Ни своего прошлого. Ни понимания, зачем он вообще здесь. К чему стремиться? Чего он хотел бы больше всего? Он задал себе этот вопрос и заново как бы "просмотрел" всю свою жизнь. Будто кино на быстрой перемотке. Пробуждение в больнице, школа, родственники, друзья, новелла, игра в неё, взрыв, все события, что случились с ним здесь. Так чего он хочет от этой жизни? И тут его осенило. Он резко сел. Он хочет выжить, а потом стать тем, кем не мог в другом мире. Собой. Тем, кто управляет своей жизнью, а не плывёт по течению. Может, даже хорошо, что он не помнил прошлого в том мире. Не помнил родителей, детства. Это преимущество. По сути, ему нечего терять. Это как начать игру заново. Вот только в этот раз играть не наобум, а продумывая каждый шаг. Адреналином обдало душу. Он свободен. Он начал с чистого листа. И теперь у него есть кое-какие козыри, о некоторых из которых он вообще не знает. Особенности природы Цзян Луна, например, лисьи духовные уши, способности нового тела. У него есть система. Пусть она и стерва, но он хотя бы не один, и какую-то информацию она может ему дать. Посоветовать что-то. Он понял, что не может лежать так дальше. В душе всё словно пело. Он встал, вышел из комнаты и направился вниз, не задумываясь, как скрипит лестница. Хотелось есть. Когда он ел вообще последний раз? Кажется, так давно. Хозяина и его слуг тут уже нет. Все погибли, но, может, что-то осталось из припасов? Уж рисовую-то кашу он сварить сможет. Сюй Юн спустился и пошёл на кухню. Так и есть: мешок риса, только начатый, стоял в маленькой комнатке для припасов. Там же были и сушёные грибы, и какие-то травы, и специи. Сушёные ягоды. Сюй Юн замер, и ему опять пришли воспоминания. На другой кухне, он даёт той самой девушке с белыми волосами, что уже являлась к нему в воспоминаниях, рисовую кашу. Затем воспоминание, как он собирает провизию: и рис, и грибы, прячет их в цзян кунь, а затем воспоминание, что он и эта девушка, и ещё какой-то очень сильный мужчина сидят где-то в скалах и снова готовят рисовую кашу. Дыхание юноши участилось, руки задрожали. Было ощущение, что на секунду приоткрылась завеса тайн и снова закрылась. «Надо будет всё забрать отсюда также, как увидел в воспоминаниях, ведь хозяева погибли, и это всё просто сгниёт здесь. А цзянкунь у меня имеется. А можно ли так сделать? Хм. Надо будет спросить у учителей, могу ли я взять припасы. А пока я могу приготовить завтрак для всех». Он взял большой чан и налил туда воды из вёдер, что были на кухне. Засыпал риса, специй, отломил от большого куска соли несколько маленьких кусочков. Добавил сушёных овощей и грибов. Не очень-то он был уверен, что получится вкусно: он никогда не готовил, живя в Пекине, но как будто знал, что делать. Сколько времени прошло, неясно, но скорее всего уже приближался час кролика. Дверь скрипнула. Сюй Юн прошёл в просторный холл со столами. На пороге стояли учителя. — Какой приятный запах. М... — проговорил Лян И Мин. — Мы, кажется, кое о чём забыли. Ученики ещё не так развиты, чтоб не есть месяцами. Пойду посмотрю, что нам Цзян Лун приготовил. И он с невероятной грацией обошёл юношу, улыбаясь и явно одобряя. Сюй Юн остался с Мин Ю Чжанфэем наедине. Тот посмотрел на него изучающе, и юноша опустил глаза. Он вспомнил причины, по которым тот не любил его. — Ты... молодец, — проговорил тот немного, как показалось, нехотя. — Учитель, — Сюй Юн поклонился. На самом деле он не очень был уверен, что кланяется правильно, но он видел, как то делали другие. — Но внешний вид должен быть опрятен. Это дисциплина и лицо ордена. По одежде и волосам прошла волна ци. И несколько талисманов загорелись и растворились в воздухе. Это было красиво. — Я не умею так, — заворожённо проговорил юноша, видя, как исчезают последние всполохи золотых огонков. — Тебе придётся вспомнить или научиться заново. Я не буду всё время выполнять эту задачу за тебя. Тем временем сзади раздался стук. Сюй Юн обернулся. На самом большом столе уже стоял котёл, от которого шёл пар. Лян И Мин стоял в проёме двери и делал какие-то пасы. «Он его что по воздуху отправил?» — подумал юноша. — Ты понимаешь, что он делает сейчас? Голос учителя был строг. — Нет! — честно проговорил Сюй Юн. — Остужает. — Принеси тарелки и палочки. — попросил Лян И Мин. Из руки заклинателя вырвался золотой всполох и полетел вверх по лестнице, а через несколько секунд раздались первые хлопки дверей и шаги на этаже. «Он их всех разбудил!» — пронеслось в голове с восхищением. Когда Сюй Юн принёс тарелки, палочки и ложки, похожие на черпачки, ученики спускались по одному, по двое, сонные и тоже не очень-то опрятные. Они садились за столы, брали тарелки, накладывали еду молча. Сюй Юн так старался для всех, но никто не то что не подумал поблагодарить, никто даже не удосужился вообще спросить, откуда еда взялась. Ведь хозяина гостиницы уже нет. Юноша вспомнил ночной разговор, что он подслушал. В общем-то ничего удивительного в этом не было. Они привыкли, что им всё подают. Что не надо всё делать самому. Но было немного обидно. Он хотел им сказать, что, садясь за стол, надо как минимум поблагодарить, он уже набрал воздух в лёгкие, как рука Лян И Мина мягко легла ему на плечо. Он выдохнул. — Не торопись, — раздался насмешливый голос. — Мне кажется, я знаю, как научить невежд уважению. Посиди немного вон там за дальним столиком. Но еду не бери, пусть остальные спустятся, сядут завтракать. У нас есть ещё палочку благовоний перед отправлением. — А Учитель куда ушёл? — Готовит портал. По лестнице сбежала группа девушек. Они смеялись, видимо, до этого что-то обсуждали, и тоже сели за стол. Последней спустилась сестра Мэй и с видом популярного айдола с телешоу чинно проследовала до центра стола, заставив всех потесниться и потребовав передать ей тарелку с палочками. Было любопытно наблюдать за всеми этими мелочами, на которые раньше не было времени. На то, как кто себя ведёт, как себя ощущает. И действительно многие выглядели как дети богатых сынков. Их взгляды были высокомерны. Ещё бы: они главные сыновья знаменитых родов. Это только он, Цзян Лун, создан, чтоб по деревне бегать и опрашивать местных. Им не по чину. Последним спустился Вэй Чэн с перевязанной рукой. Он был явно недоволен ранним подъёмом, а может, и болью. Он хмуро подошёл к Сюй Юну и грубо спросил: — А чё не разбудил-то? Непонятно почему, но это так задело, что всё негодование вчерашнего дня и сегодняшнего окатило юношу. — Я? А я думал, тебя Чжао Фэн разбудит. Вы же с ним друзья. Вэй Чэн сначала застыл удивлённо, а потом начало появляться понимание. Он ухмыльнулся. — Слышал наш разговор? Ну так и что. Мы с тобой не друзья. Я не обязан заботиться о том, искупают тебя старшие или нет, уча уму-разуму и почтению. И он, разведя руками, ещё раз ухмыльнулся. Затем, как и все, пошёл к столу, взял тарелку, положил себе еды и начал есть. И как только это случилось, Лян И Мин подошёл к столу. — Прошу внимания, — проговорил он. — Все мы знаем, что хозяин гостиницы и все слуги погибли, не так ли? Мужчин в деревне не осталось. Ученики смотрели на него с удивлением и лёгким раздражением. — В связи с этим, — продолжил Лян И Мин, — у меня вопрос: откуда взялась еда? И тут все замерли. А Лян И Мин продолжил: — В деревне осталось много разгневанных женщин, чьи мужья погибли. Может, одна из них с утра пришла приготовить вам еду? Интересно, можно ли это есть? Ведь согласитесь: обиженная женщина могла и отомстить выжившим за погибших. Никто из вас не только не подумал, откуда же взялась еда, но и не проверил её на яды и проклятья. Эффект был потрясающий. Парни повскакивали с мест и понеслись на улицу. Оттуда раздались рвотные звуки. Остальные сидели в ужасе, глядя на свои тарелки. Несколько девушек заплакали. Лян И Мин подошёл к Сюй Юну. — Вот теперь можно и позавтракать, — проговорил довольный Учитель медитаций тихо. Это было очень приятное ощущение. Сюй Юн подошёл к столу, взял тарелку и положил себе каши, выловив побольше грибов. Взгляды все переключились на него. В глазах плескалось изумление. — Ты что, больной? Учитель Лян только что сказал, что неизвестно, откуда эта каша взялась, и что в ней может быть, — зло проговорил Вэй Чэн. — Спасибо за заботу, но я-то знаю, откуда она взялась. — И откуда? — проговорил тот. — Я приготовил с утра. Вэй Чэн набрал в лёгкие воздух, чтоб разразиться гневной тирадой. — Не благодари, — ответил юноша и сел на свободное место. Сзади раздался мягкий смех Главы Медитаций. — Я прошу меня простить. Я не разрешил Цзян Луну предупредить вас. Ничто так не учит осторожности, как собственный опыт. Но думаю, вы все должны сказать ему спасибо. Без него вы бы остались голодными. Конечно, некоторые из вас сейчас возмущены, и я вижу желание многих демонстративно встать и уйти, так и не позавтракав. Красивый жест, но неразумный. Неизвестно, будет ли у вас ещё хоть один приём пищи сегодня. Кто не хочет голодать, настоятельно рекомендую всё же позавтракать. У нас на это полпалочки благовоний, не больше. Он сам подошёл к столу и положил себе каши. Затем поклонился Цзян Луну и, произнеся «Благодарю», отошёл к столику у окна. Мест за общим столом всё равно не было.