Часть 69. Комната ученика Цзян Луна

Сюй Юн под взором двух десятков глаз, стараясь изо всех сил делать вид, что он невозмутим, поел рис с рыбой. Он даже умудрился не подавиться. «Итак, я должен найти свою комнату и осмотреть все свои вещи. Может там тоже будут интересные находки типа дневника. Потом надо расспросить Систему про то, как получают меч и новое имя, чтоб дураком не быть. А еще постараться заработать баллы на отгадках. Надо продержаться до завтрашнего дня живым и не помолвленным и уйти спокойно в Павильон Тайных Знаний. Но вот у кого спросить? Так чтобы не одалживаться?» Юноша оглянулся по сторонам. «Девушки вряд ли знают, где моя комната. Наверно, женская и мужская половина учеников разделены. Надо поспрашивать. Чжао Фэна может спросить? Он же теперь типа друг. Нет, лучше не стоит». Когда юноша вышел из столовой, он услышал своё имя в шёпоте чужих сплетен и обернувшись заставил двух мальчишек застыть, пойманных на месте "преступления". Одному было лет десять, круглолицему, с торчащими в разные стороны волосами и чернильным пятном на щеке, которое он явно не заметил. Другой был чуть повыше, тощий, с любопытными глазами навыкате и большими ушами, которые сразу же покраснели. — Я бы хотел спросить, — проговорил Сюй Юн. Те просияли разом. — Вы наверно знаете, что у меня частичная потеря памяти. Так вот. Банально, но я не помню, где моё место для сна. Где я.. где моя комната? Ну или место.... — Бана... что? — пролепетал круглолицый, глядя во все глаза на знаменитого теперь героя среди учеников. — Оу... Ну это в общем когда... — Как объяснить в контексте этого мира слово «банально», Сюй Юн не знал. — Это когда...а, неважно. Забудьте. Просто скажите, вы знаете, где моя комната? Мальчики закивали. — А ты правда в одиночку убил три сотни мертвецов, что встали из могил? — Э... уже три сотни? Мальчики кивнули. — Нет. Честно. Это неправда. Один из детей повернулся к другому и благоговейно прошептал: — Я же говорил, что он не меньше пяти сотен положил! А ты не верил! — Э, вообще-то... Ладно. В общем, просто проводите меня. — А ты расскажешь нам про вашу практику? — Ну, я не думаю, что не имею право рассказывать, это тайна, — проговорил Сюй Юн. — Но я могу отвечать на ваши вопросы пока идём, говорить да и ли нет. Ох, зря он это сказал. Всю дорогу до последнего общежития он только и слышал «а правда что...» и «а правда когда...», и на всё это он говорил «нет». Дети расстраивались, но не надолго, и тут же задавали следующий вопрос. В одном из переходов между казармами для учеников Сюй Юн увидел Чжао Фэна, который шептался с пацаном постарше и даже вроде с другого павильона потому что одежда была зеленоватая с сиреневым и кажется сунул кусочек серебра тому в руку. «Тёмные делишки Главного ученика», — окрестил он эту сцену. Уже подойдя к зданию, мальчики перебивая друг друга и достраивая каждый своё предложение спросили: — А правда, что дух умершей женщины поцеловал тебя в губы? — Нет, — проговорил Сюй Юн. — Но она оказалась хорошей девушкой и в итоге спасла душу своего нерождённого сына. Глаза детей загорелись огнём азарта и счастья. — Но подробно рассказать не могу. — И не надо, — проговорил один мальчик. Второй кивнул. — Мы всё сами представим. «Ох», — только и вырвалось мысленно у юноши. — Так я видимо здесь живу? Они закивали. — На первом этаже, самая дальняя комната. Раньше ты жил рядом с Чжао Фэном, но потом у тебя был период, когда ты плохо учился, и Учитель наказал тебя, отправив сюда. Но сейчас, после практики он точно вернет тебя в лучшие комнаты. Распрощавшись с детьми, Сюй Юн зашёл в помещение. Оно было старым. Видимо, сюда ссылали самых бесперспективных, потому что оно было похоже на какую то хибару, которая давно подлежит сносу. Коридор встретил его запахом сырости и старого дерева, половицы под ногами скрипели так громко, что казалось, весь павильон слышит каждый его шаг. Штукатурка на стенах пошла трещинами и местами отвалилась кусками, обнажив тёмную кладку. Под потолком висела масляная лампа, но масла в ней было мало, и свет она давала тусклый, едва разгоняя полумрак. Несколько комнат были нежилыми. Двери в них стояли открытыми нараспашку, и Сюй Юн невольно заглядывал внутрь проходя мимо. В одной у стены лежал матрас, серый от времени, с длинным разрывом посередине, из которого торчала слежавшаяся набивка. В другой занавеска на окне истлела настолько, что держалась буквально на нескольких нитках и при малейшем сквозняке шевелилась как живая. На полу третьей комнаты валялась сломанная табуретка с одной ногой, и больше ничего, только пыль и паутина по углам. Сюй Юн дошёл до самой дальней комнаты. Когда он открыл комнату, то сначала не понял, что она жилая. Просто гора тряпья. Сломанный стул валялся у самого входа, одна ножка отлетела в угол. Стол был переломан пополам. Подушка была распотрошена, набивка из неё разлетелась по всей комнате и осела на всём вокруг тонким белёсым слоем. Матрац был вспорот вдоль, и именно он покрывал всю эту гору обломков сверху, свисая с неё как случайно наброшенная ткань. Сюй Юн обошёл кучу, добравшись до противоположной от двери стороны, и пригляделся. Видимо жилище, хоть и скудное, всё же использовалось учеником. Скорее всего им, потому что два восторженных ребёнка вряд ли решили подшутить над ним. Вдруг куча зашевелилась. Сюй Юн отпрянул, и в мгновение все вещи взлетели вверх тормашками. Он вжался в стену, а перед ним теперь была огромная змея, размером с тех анаконд из фильмов, которые он смотрел когда-то давно в другой жизни. Тёмно-зелёная, с золотистым отливом на чешуе, с головой размером с небольшой котёл. По бокам головы расходились два нароста, похожих на зачатки рогов. Это была змея-лун, из тех, про которых говорили, что они стоят на пороге между обычным миром и миром духов, ещё не ставшие драконами, но уже давно переставшие быть просто змеями. Она раздула капюшон, открыла пасть и зашипела.