Глава 1.

Портал закрылся с тихим, влажным вздохом — будто само пространство неохотно отпускало их. Морана первой почувствовала холод. Он не был резким — скорее древним, каменным, пропитанным временем. Воздух здесь пах иначе: влажной травой, водой, мхом и чем-то ещё… старой магией, не агрессивной, но наблюдающей. Они стояли на каменной площадке у подножия холма. И тогда Эйрик присвистнул. — …Ну всё, — протянул он. — Я официально признаю: если этот замок рухнет мне на голову, я умру счастливым. Перед ними возвышался Хогвартс. Замок вздымался над чёрным озером, будто вырос из самой скалы: башни, террасы, зубчатые стены, мосты, уходящие в туман. Окна мерцали тёплым золотым светом, словно замок дышал — спокойно, уверенно, зная, что простоит ещё тысячу лет. Над водой медленно проплывали тени — что-то большое и не спеша двигалось под поверхностью. — Он… живой, — тихо сказала Морана. Она не спрашивала. Она знала. Астра внутри неё свернулась в плотный комок тени. — Очень старый, — отозвалась она. — И очень внимательный. Здесь магия не кричит. Она ждёт. Фелис, сидящий на плече Эйрика, расправил крылья и довольно щёлкнул клювом. — Мне нравится, — заявил он. — Здесь можно спрятать секреты. И устроить хаос. — Даже не думай, — машинально ответила Астра. — Я уже думаю. Позади близнецов стояли остальные участники обмена — пятеро старшекурсников. Велимир Черногор семикурсник с  факультета  Лунного Крыла — высокий, широкоплечий, с серебряной прядью в тёмных волосах и спокойным взглядом боевого мага. Ярослава Огнева так же семикурсница с факультета Мораны — огненная ведьма с короткими рыжими волосами и прищуром человека, который всегда знает, где выход… и вход. Тихон Ледников шестикурсник с факультета  Огненной Крепости — молчаливый, худощавый, с холодными глазами и привычкой наблюдать дольше, чем говорить. Милада Вереск шестикурсница с факультета Змеиное Логово — тёмные косы, насмешливая улыбка и пальцы, всегда пахнущие травами и зельями. Святобор Радич семикурсник с факультета Эйрика — улыбчивый, но опасно умный, с голосом дипломата и привычкой стоять чуть в стороне. — Англичане любят размах, — заметила Ярослава. — У нас бы сказали: слишком много башен, чтобы удобно обороняться. — Или слишком много, чтобы кто-то решился напасть, — спокойно возразил Велемир. Эйрик наклонился к Моране. — Скажи честно, — прошептал он, — если бы у тебя был такой замок, ты бы уже придумала, как из него править миром? Морана, не отрывая взгляда от Хогвартса, ответила совершенно серьёзно: — Нет. Эйрик выдохнул с облегчением. — Потому что править миром из замка — неэффективно, — продолжила она. — Я бы использовала его как точку якоря. А правление вынесла бы за пределы. Эйрик медленно повернулся к ней. — …Ты опять это сделала. — Что? — Сказала что-то настолько спокойно, что мне теперь страшно, — прошипел он. — Ты издеваешься? — Нет, — искренне ответила Морана. Фелис расхохотался. — Она издевается, — радостно подтвердил он. — Просто делает это профессионально. Когда они подошли ближе, лодки у озера сами оттолкнулись от берега. Чёрная вода была гладкой, как стекло, и отражала замок вверх ногами — будто существовало два Хогвартса, один над водой, другой под ней. — Здесь первокурсников в лодках возят, — сказал Святобор. — Традиция. — Символизм, — пробормотала Морана. — Переход. Инициация. Вода как граница. — И романтика, — добавила Милада.  — Англичане это любят. Когда лодка причалила, ворота замка медленно распахнулись сами. Внутри было ещё величественнее: каменные своды, движущиеся лестницы, портреты, которы смотрели, а не просто висели. Магия здесь не скрывалась — она жила в стенах. — Признаю, — сказал Эйрик тише обычного. — Если Колдовстворец — это испытание силы… то Хогвартс — испытание разума. Морана кивнула. — И памяти. Астра тихо добавила: — И выбора. Фелис наклонился к ней мысленно: — Спорим, этот замок нас ещё удивит? — Не сомневаюсь, — ответила Астра спокойно. — Вопрос лишь в том, кто кого. Где-то в глубине замка ударили часы. Хогвартс принял гостей. И история сделала ещё один шаг вперёд. Большой зал Хогвартса сиял, как сердце живой магии. Под зачарованным потолком медленно плыли звёзды — глубокие, холодные, будто настоящие. Тысячи свечей зависли в воздухе, отражаясь в золотых приборах и полированных столах факультетов. Гул голосов был привычным — смех, шёпот, споры — до того мгновения, пока за преподавательским столом не поднялся Альбус Дамблдор. Он не повышал голос. Он просто говорил — и зал слушал. — Дорогие ученики, — произнёс он мягко, с той особенной интонацией, в которой всегда таилось что-то большее, чем слова. — Сегодняшний вечер войдёт в историю Хогвартса. Разговоры стихли. — В этом году наш замок принимает Турнир Трёх Волшебников, — продолжил Дамблдор. — Испытание отваги, ума и силы духа. Испытание, где магия — не цель, а средство. Он сделал паузу, позволив словам осесть. — С великой честью я приветствую наших гостей. Школу Дурмстранг. Двери распахнулись. Ученики в тёмных мантиях вошли строем. Их шаги были ровными, взгляды — холодными, магия — резкой, словно северный ветер ворвался в зал. Хогвартс зашептался, но без удивления: Дурмстранг ждали. И тогда Дамблдор поднял руку. — И ещё одну школу. Ту, чьё имя редко звучит за пределами её земель. Ту, что хранит магию древнее замков и глубже книг. — Он улыбнулся — загадочно. — Колдовстворец. На секунду зал замер. — Что? — Колдовстворец?! — Они не участвуют в турнирах! — Это же… легенда! Шёпот прокатился волной. В зал вошли ученики Колдовстворца. Их мантии были украшены узорами, похожими на живые — будто руны медленно дышали. Их магия не давила, не резала — она присутствовала, как лес ночью или река подо льдом. Морана шла спокойно, с прямой спиной. Взгляды скользили по ней — оценивающие, настороженные. Астра внутри неё была неподвижна. — Слишком много глаз, — тихо сказала она. — Пусть смотрят, — ответила Морана. — Они всё равно не увидят всего. Эйрик, напротив, улыбался — открыто, почти вызывающе. — Ты чувствуешь? — прошептал он сестре. — Чувствую, — отозвалась она. — Они в шоке. — Значит, всё идёт правильно. Фелис довольно щёлкнул клювом. — Мне нравится, когда нас недооценивают. Ужин начался, но разговоры не стихали. — Они правда говорят с фамильярами? — Видел того парня? Он улыбается! — А девушка… у неё взгляд как у профессора. Эйрик не успел доесть жаркое, как рядом с ним уже уселись двое. — Я Джеймс Поттер, — сказал один, взъерошенный, с живыми глазами. — А я Сириус Блэк, — ухмыльнулся второй. — Ты выглядишь так, будто любишь неприятности. — Я их создаю, — честно ответил Эйрик. — Эйрик. Колдовстворец. — О, это многое объясняет, — рассмеялся Джеймс. — Слушай, ты должен рассказать, чему вас там учат. — Сначала вы расскажете, сколько раз вас уже наказывали, — парировал Эйрик. — Для баланса. Сириус захохотал. — Он наш. Морана наблюдала за ними через стол, сидя на против брата.  — Твои друзья шумные, — заметила она, когда они вышли в коридор.  — Они перспективные, — возразил Эйрик. — И очень плохо влияют на меня. — Отлично, — серьёзно кивнула она. — Значит, ты наконец перестанешь быть самым не проблемным ребенком в семье. — Ты специально это сказала таким тоном? — Нет. Он поверил. Через секунду понял — и застонал. После ужина учеников повели по гостиным. Эйрика — к Гриффиндору, как участника обмена. А вот чемоданы Мораны… последовали за ним. — Подожди, — нахмурилась Лили Эванс, заметив это. — Разве ты не в Слизерине? — Должна быть, — спокойно ответила Морана. — Тогда почему твои вещи здесь? Эйрик посмотрел на сестру с подозрением. — Ты опять вмешалась в реальность? — Нет, — серьёзно сказала она. — Она сама запуталась. Лили улыбнулась — впервые. — Ты… странная. — Спасибо. Они шли по коридору втроём. Лили — между ними. — Знаешь, — сказала она тихо Моране.— про вас говорят много всего. — И что из этого правда? — Не знаю. Но ты… не страшная. Морана посмотрела на неё внимательно. — А ты не такая наивная, как думают. Они обменялись взглядами — долгими, понимающими. Эйрик кашлянул. — Я чувствую, что между вами сейчас происходит что-то важное, и мне там не место. — Привыкай, — сказала Морана. — Это называется дружба. — Ужасное слово… — вздохнул он. Фелис усмехнулся: — Она ей подходит. Астра ответила спокойно: — Да. Очень. И Хогвартс, древний и мудрый, словно отметил это — ещё одну нить, вплетаемую в судьбу. Коридор у гостиной Гриффиндора был тёплым и шумным. Смех, голоса, движение — жизнь. Морана стояла чуть в стороне, рядом с её чемоданами, скрестив руки на груди и наблюдая, как магия замка медленно перестраивает пространство вокруг. Именно в этот момент воздух похолодел. — Вы ошиблись дверью. Голос был ровный, уверенный, отточенный. Морана подняла взгляд. Перед ней стоял Люциус Малфой — высокий, светловолосый, в идеально сидящей мантии старосты Слизерина. Его осанка говорила о привычке командовать, а взгляд — о привычке, что ему подчиняются. — Морана Костомирова, — продолжил он, глядя на неё сверху вниз. — Школа допустила досадную оплошность. Вам не место здесь. — Верно, — спокойно ответила Морана. — Но это не моя ошибка. Люциус слегка усмехнулся — холодно. — В Слизерине существуют определённые порядки. Традиции. — Он окинул взглядом её чемоданы, задержался на узорах мантии. — И… требования к происхождению. В коридоре стало тише. Несколько гриффиндорцев настороженно замедлили шаг. — Я надеюсь, — продолжил Люциус, — что вы понимаете, что грязнокровкам будет непросто… Он не договорил. Морана сделала шаг вперёд. Ни гнева. Ни крика. Только ледяное спокойствие. — Вы только что допустили две ошибки, Люциус Малфой, — сказала она негромко. — Первая: вы решили, что имеете право определять моё происхождение. — Морана склонила голову на бок и усмехнулась. — Вторая: вы решили, что ваше мнение имеет для меня значение. Он моргнул. Впервые - растерянно. — Я - Костомирова, — продолжила Морана, её голос был ровным, почти вежливым. — По линии отца — древняя чистокровная магия, которую вы бы не поняли, даже если бы прочли все книги в библиотеке. По линии матери… — она слегка наклонила голову, — имя, которое вы произносите с благоговением в своей гостиной. Люциус побледнел. — И ещё, — добавила она, глядя ему прямо в глаза. — В Слизерине ценят не кровь. — А контроль. — подтвердил Люциус.  — Если вы и дальше будете разбрасываться словами, вы покажете лишь отсутствие и того, и другого. Тишина была оглушающей. Из-за угла показались слизеринцы. Кто-то усмехнулся. Кто-то внимательно наблюдал. Люциус выпрямился, медленно возвращая себе самообладание. — Пойдёмте, — сказал он уже сухо. — В Слизерине не принято устраивать сцены. — Вы начали, — спокойно ответила Морана, беря один из чемоданов. — Я лишь поставила точку. Гостиная Слизерина встретила их зелёным светом, холодным камнем и шёпотом. Люциус ушёл вперёд, явно не желая продолжать разговор. — Это было… впечатляюще. — Голос был тихий, чуть неуверенный. Морана обернулась. Перед ней стоял Регулус Блэк — младший, темноволосый, сдержанный, с внимательным взглядом человека, который больше слушает, чем говорит. — Ты не испугалась его, — добавил он. — Не было причины, — ответила она. Рядом появилась Нарцисса Блэк — изящная, холодная, с оценивающим взглядом. — Малфои не любят, когда их ставят на место, — заметила она. — Но это было… элегантно. — Благодарю, — кивнула Морана. Регулус слегка улыбнулся — почти незаметно. — У тебя тоже… брат? — К сожалению, — ответила Морана. — Очень громкий. Очень харизматичный. — И вечно в неприятностях? — Постоянно. Регулус вздохнул. — Сириус. — Эйрик, — сказала она. — Полагаю, они бы поладили. Или уничтожили школу. — Скорее второе, — слабо усмехнулся Регулус. Нарцисса посмотрела на них обоих, чуть приподняв бровь. — Забавно. — Что именно? — спросила Морана. — То, как люди с самыми невыносимыми братьями всегда оказываются самыми… разумными. Морана позволила себе тонкую улыбку. — Это защитный механизм. Где-то далеко, за толщей камня, Эйрик, сам того не зная, наверняка делал что-то, за что его потом будут обсуждать. Морана лишь подумала: «Ничего. Теперь у меня здесь тоже есть свои». А Слизерин, холодный и внимательный, принял её — не по крови, а по силе.

***

Гостиная Гриффиндора гудела, словно улей. Камин трещал, кресла были сдвинуты, кто-то смеялся слишком громко, кто-то уже спорил о квиддиче. — Значит, — протянул Джеймс Поттер, закинув ногу на подлокотник, — ты из Колдовстворца. — Ага, — Эйрик развалился напротив, словно жил тут всю жизнь.  — Экспортируем хаос и гениальность. Сириус Блэк фыркнул, откидываясь назад. — Мне он уже нравится. — Это потому, что у него взгляд человека, который что-то задумал, — заметил Ремус Люпин, наблюдая внимательнее остальных. Эйрик ухмыльнулся. — О, я всегда что-то задумываю. Вопрос лишь — кто пострадает. — Отлично! — Джеймс хлопнул в ладони. — У нас как раз нехватка таких людей. — Я Поттер. Это Блэк, — он ткнул большим пальцем в Сириуса, — а это наш голос разума, Люпин. — Миф. — спокойно ответил Ремус. — А я, — Эйрик встал и театрально поклонился, — человек, который официально приехал на Турнир, а неофициально — чтобы посмотреть, как у вас всё тут держится на честном слове. Сириус рассмеялся. — Он определённо наш. — Ты ведь понимаешь, — прищурился Джеймс, — что мы полезем туда, куда нельзя? — Я рассчитываю на это, — ответил Эйрик. — В нашей школе за такое хотя бы аплодируют. В этот момент в его сознании раздался знакомый голос — ленивый, насмешливый: — Они громкие. Но полезные. — проговорил Фелис. —  Особенно тот, с взрывными идеями. — Я тоже так думаю, — пробормотал Эйрик. — Что? — переспросил Сириус. — Ничего. Просто… вы ещё не знаете, во что ввязались. И улыбка у него была точь-в-точь та, что бывает перед бедой.

***

Коридор был пуст. Зелёный свет витражей ложился на камень мягкими полосами. Регулус шёл чуть позади. Это было непривычно — не задавать темп, не держать дистанцию. Грязнокровка. Слово звучало в его голове, как заученное заклинание. Но Лили Эванс смеялась — тихо, искренне — и это ломало схему. — Ты правда думаешь, что магия измеряется фамилией? — спросила она, не глядя на него. Регулус замер. — Меня так учили. — А ты сам? — спокойно спросила Морана. Он задумался. Это было ещё хуже. — Я видел, как ты сегодня смотрел на Малфоя, — продолжила Лили. — Ты не согласился с ним. Регулус медленно выдохнул. — В Слизерине не принято спорить вслух. — Но можно думать, — сказала Морана. — Пока ещё. Он поднял на неё взгляд. — Ты не боишься быть собой? — Боюсь, — ответила она. — Но это не повод быть чужой версией себя. Лили остановилась и повернулась к нему. — Я не прошу тебя менять сторону, Регулус. — она неловко улыбнулась. — Я прошу тебя просто… видеть. Он посмотрел на неё. Долго. — Ты не такая, как о тебе говорят. — Люди редко такие. — мягко сказала Лили. Тишина между ними была не неловкой — новой. — Если кто-то узнает… — начал он. — Узнают, — перебила Морана. — Вопрос не в этом. — она посмотрела на него глаза в глаза и продолжила. — Вопрос — кем ты будешь, когда это случится. Регулус кивнул. И впервые в жизни подумал, что, возможно, правила не всегда защищают. Где-то наверху Эйрик уже смеялся, заключая сомнительные союзы. Где-то внизу Морана молча меняла расстановку сил. А между ними — Регулус Блэк, который впервые позволил себе дружбу, о которой не расскажет дома.