Глава V: Оно живое.

      Дремоту Питера разорвал настойчивый стук в дверь. С неохотой он поднялся с кровати, подошел к входной двери, щелкнул замком и приоткрыл ее. На пороге стояла Аня. — Здравствуйте, дядя Паркер! — выпорхнула она, сияя. — А, Анечка, привет. Что-то случилось? — Нет. Я просто хотела кое о чем вас спросить. — Да, конечно, спрашивай. — Скажите, дядя Паркер… Вопрос, может, и некорректный… Но вы, я думаю, не против, если я расскажу это одному человеку про вас, точнее про вашу подработку… — Аня смущенно опустила глаза. — Господи, Аня. Я же просил никому не говорить о моей профессии. Нет, я не хочу показаться каким-то героем, нет. Просто не терплю лишнего внимания, — Питер скривился. — Вы только не переживайте. Я рассказала это всего лишь одной, самой лучшей моей школьной подруге. Она моя единственная по-настоящему близкая в академии. И у нее, как и у меня, тоже друзей нет. Так что не волнуйтесь, никому она это не расскажет. Просто так получилось, что она очень хотела бы с вами встретиться, я пригласила ее к себе в гости завтра. Я бы хотела спросить: вы не против, если вы завтра придете к нам? — «Шпион и убийца! Черт! Черт! Мне это совсем не нравится! Так, Питер, возьми себя в руки! Ты должен делать вид, что ничего не знаешь. Это очень подозрительно», — пронеслось в голове Питера. — Ну… я же недавно у вас был. А родители не против? — «А? Откуда он знает, про маму и папу?» — мелькнула мысль у Ани. — Нет, конечно нет, что вы. — Но, к сожалению, я смогу прийти только вечером, где-то после шести. — А? Так поздно? Почему? — Завтра я иду в университет. Там дела. — В университет? Но ведь завтра суббота. — Что я могу тебе сказать, Анечка. Это взрослая жизнь. Точнее, студенческая. Поэтому так. Приходится много учиться, чтобы получать хорошие оценки. Ну, ты не волнуйся. Скоро будут новые фотографии Человека-паука. — Ура! Человек-паук! — Аня всплеснула руками. — Так что да. Передай родителям, что я согласен. Я приду, обязательно приду.       Аня молча подошла к Питеру, обняла его за ноги и тихо прошептала: — Спасибо…       Она отпустила его, в глазах ее плясали радостные искорки. Затем, порхнув, побежала к своей двери и скрылась в квартире. Питер сделал глубокий вдох и выдох, закрывая за собой дверь.       Аня вошла в гостиную. Лойд колдовал у плиты, а Йор, уткнувшись в газету, сидела на диване. Аня набрала побольше воздуха, готовая выдать радостную новость, но тут Йор с треском разорвала газету надвое. Аня замерла, Лойд обернулся. — «Какого лешего! Как они узнали, как меня зовут! Кто, кроме меня и Лавочника, знает, что меня зовут Принцесса Шипов?! Это очень плохо! Ну, попадись мне, Человек-паук! Ты пожалеешь, что связался со мной!» — прошипела Йор, не видя ничего вокруг. — Йор, что-то не так? — спросил Лойд, прерывая свои кулинарные изыскания. — А? Что? Нет, нет. Просто я увидела новость о подорожании цен на всё. Так и отреагировала, — смущенно улыбнувшись, ответила Йор. — Ну, это было ожидаемо. Одним словом «Инфляция», — спокойно изрек Лойд. — Слушай, Лойд. Тут такая новость. Мне вот недавно брат звонил, и он хочет завтра прийти к нам в гости вечером. Понимаю, что прошлая наша встреча прошла не очень. Но, думаю, все можно исправить. — «Господи, а он откуда на голову свалился к нам?» — промелькнуло в мыслях Лойда. — Ты уверена, что ему нужно приходить к нам? — Ну, конечно. Да и как я могу отказать своему брату. Поэтому хорошо, ждем его завтра вечером. Не бойся, все пойдет гладко, не то что в прошлый раз. — На это я очень надеюсь… — проворчал Лойд. — Папа, мама! А у меня для вас новость! Дядя Паркер завтра вечером приходит к нам в гости! — Что? — одновременно воскликнули Лойд и Йор. — Заранее извиняюсь. Я просто недавно своей подруге Бекки рассказала, что у нас такой, скажем так, необычный сосед. Она, как и я, без ума от Человека-паука. И поэтому она хочет прийти в гости. Я поговорила с дядей Паркером, и, в общем, он не против завтра прийти. Ну, он сможет освободиться только вечером, поэтому придет после шести. Я надеюсь, вы не против. — «Это довольно-таки странно так часто ходить в гости к соседям. Хотя, с другой стороны, я смогу у Питера узнать намного больше о Человеке-пауке, ведь он его фотографирует. Все же, как ни как, он спас нам жизнь сегодня», — размышлял про себя Лойд. — «Это отличный момент узнать о Человеке-пауке побольше! Я уверен, что Питер не все рассказал тогда на нашей прошлой встрече! Ну, попадись мне, Человек-паук! Возможно, получив больше информации, я найду его и прикончу эту ползучую тварь! В конце концов, мне пришлось бежать в этот полицейский участок, чтобы прикончить этого жирдяя!» — недовольно думала Йор. — Мы согласны! — снова выкрикнули Лойд и Йор одновременно. — «Выходит, мама и папа знакомы с Человеком-пауком в реальности. Здорово! Но, похоже, мама его недолюбливает. Надеюсь, она ничего плохого ему не сделает», — пронеслась мысль у Ани. — Ура! — радостно вскрикнула Аня и захлопала в ладоши.

На следующий день…

      Раннее утро застало Питера на ногах. Справившись со всеми делами, он покинул квартиру. Первой его целью была частная клиника, куда он был записан на прием. Когда врач, осмотрев рану, Питер, не имея денег на анестезию, попросил зашить рану без обезболивающего. Взяв специальную иглу и нить, доктор приступил к работе. Кровоточащая рана под пальцами врача затягивалась. — Боже мой, кто вас так? — спросил врач. — Хулиганы, кто же еще… — солгал Питер. — Хулиганы? — Точнее, грабители. Подошли двое, хотели отобрать фотоаппарат. Я отказался. Завязалась короткая стычка, и один из них пырнул меня ножом в плечо. Полицию вызывать не стал — в темноте я плохо видел их лиц. — Хм… Занимательная история. Но, знаете, это больше похоже на ранение кинжалом или мечом, уж очень широкая рана. — Говорю же, темно было, я плохо видел… Может, и кинжалом. Не знаю. — Увы, должен вас расстроить — шрам останется навсегда. — Ничего, переживу.       Питер стиснул зубы, терпя невыносимую боль. Игла впивалась в кожу, причиняя мучения. Минут пять спустя врач искусно зашил рану, обработал и перебинтовал ее. Оплатив услуги, Питер отправился в офис газеты «Дейли Бьюгл». Хотя на календаре значилась суббота, он знал, что редакция работает и в выходные. Лифт доставил его на 46-й этаж. Сотрудников было меньше, чем в будни, но крики мистера Джеймсона, разносящиеся по всему этажу, не оставляли сомнений: главный редактор был на месте. Питер постучал и вошел в кабинет. Джеймсон, как всегда, развалился в кресле с сигарой в зубах и ногами на столе. Напротив него стоял Тед Хоффман. — Мистер Джеймсон, у нас проблема с шестой страницей! — взволнованно сообщил Тед. — У нас проблема с первой! Заткнись! — огрызнулся Джеймсон. — Да! — Тед поспешно удалился. — Да! Пизда! Питер?! Где тебя черти носят?! Я уж думал, ты на этой неделе не появишься! — Простите, мистер Джеймсон. Так получилось, что я… — Питер не успел договорить, как Джеймсон его перебил. — Можешь не рассказывать! Снимки принес?! — Что вы скажете об этом?       Питер достал из портфеля папку с четырьмя фотографиями. Джеймсон с довольным видом взял папку, но, открыв ее, мгновенно изменился в лице, словно увидев нечто отвратительное. Окинув снимки презрительным взглядом, он швырнул папку обратно Питеру. — Питер! Я не понял?! Первое апреля еще не скоро! И розыгрыш у тебя дебильный! Где снимки Человека-паука?! — Но… Разве вам не нравятся снимки Берлинта? Что плохого? Я же снимал повседневность. — Повседневность, говоришь!       Джеймсон глубоко затянулся сигарой, выпустив облако дыма. Затем встал, подошел к окну. — Повседневность, Питер, — это прошлый век! Теперь люди другие! Им нужны только мясо, матюки, убийства! Ну и, конечно, голые женские сиськи!       Он снова опустился в кресло. — Питер! Я плачу тебе не за то, что ты снимаешь повседневность! А за то, что Человек-паук позволяет тебе себя снимать! — Хорошо, мистер Джеймсон…       Питер достал из портфеля другую папку и протянул ее Джеймсону, а папку с городскими пейзажами забрал себе. Джеймсон открыл папку. В ней был всего один снимок Человека-паука. — Какая мерзость! Робертсон! Ко мне!       Через секунду в кабинет ввалился мистер Робертсон. — Робби! Этот снимок на первую страницу! Под заголовок: «Мерзавец в маске терроризирует город!»       Робертсон молча забрал папку со снимком и вышел. — Терроризирует город? — переспросил Питер. — Да! Тебе что-то не нравится?! — Нет, но почему именно так вы решили назвать заголовок? — А ты что, не слышал, что вчера произошло?! — Нет, а что? — Вчера эта хуеблядская террористическая организация «Красный Цирк» снова заявила о себе! Не знаю, что там случилось, информации мало! Может, врут вообще! Но главное — они разнесли часть города! Пострадали люди, уничтожено куча машин! В дренажном канале нашли разбитый тягач! Полиция говорила, что рядом нашли паутину! И самое интересное, водитель тягача погиб! Я думаю, Человек-паук к этому причастен! — Теперь понятно. — Дам тебе 200 за снимок! И больше не проси! Ясно?! — Ясно…       Джеймсон выписал чек и протянул Питеру. — Спасибо, мистер Джеймсон, — уже довольный, сказал Питер. — А теперь проваливай! И без новых снимков Человека-паука не возвращайся!       Питер молча покинул кабинет, спустился вниз, получил деньги и вышел из здания. Он взглянул на часы. В запасе оставалось несколько минут. И в этот момент Питер принял судьбоносное решение. Он подошел к ближайшему таксофону, опустил монетку, набрал нужный номер и стал ждать. Через несколько секунд ответили. Но это была не Мэри. Автоответчик. Питер понимал, что теперь его голос будет записан. Так и лучше — после их последнего, неудачного свидания. — Здравствуйте, оставьте свое сообщение после сигнала!       Раздался писк. Запись началась. Питер собрался с мыслями. — Привет, Мэри, это Питер. Послушай. Да, неловко вышло на нашем последнем свидании. Мы чуть оба не погибли. А потом я тебя бросил. И… Эх… Даже не знаю, что сказать… Пойми, мне очень, очень стыдно, что я с тобой так поступил. Обещаю, что этого больше не повторится. Прости меня за все. Я не знаю, что на меня нашло. Надеюсь, ты поймешь. Не надо злиться. Подумай хорошенько. Я обещаю, что приду на твой концерт. Ну… Эм…       В трубке раздался длинный гудок. Время вышло. Питер порылся в карманах. Осталась лишь крупная купюра, которую выдал Джеймсон. Момент был неловкий. Питер уже хотел бросить трубку, но что-то его остановило. Он снова собрался с мыслями, представив, как его любимая слушает его голос. — Я хочу тебе открыть одну правду. Я — Человек-паук. Странно, да? Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему мы не можем быть вместе. Если мои враги узнают о тебе… И если ты пострадаешь… Я никогда себе этого не прощу. Я так хочу сказать, какие чувства к тебе испытываю.       Питер положил трубку. Глубоко вздохнув, он отправился в университет. Левая рука по-прежнему болела, но не так сильно, как вчера. Да и волновало его это мало. В голове, словно планетарные кольца, вращались мысли. Мысли о любви всей его жизни. И, конечно, о странных соседях. Шпион и убийца, как-никак. Хотя, с другой стороны, они были в расчете — у них, как и у него, была тайная жизнь. Больше всего Питеру было жалко Аню. Он понимал, что если семья каким-то боком распадется, это будет сильнейший удар по детской психике. Он не хотел, чтобы Аня оказалась в таком же положении, как он пятнадцать лет назад. Тетя и дядя заменили ему родителей. Хоть и жили небогато, они подарили племяннику всю свою любовь.       С этими мыслями Питер дошел до университета. Занятий не было, и он направился в лабораторию. Как раз вовремя. Доктор Отто Октавиус сидел за столом, склонившись над микроскопом. Питер сразу узнал его — часто видел в университетских коридорах. Услышав шаги, Отто обернулся. — А, Питер Паркер, здравствуйте, я вас ждал, — сказал он, протягивая руку. — Здравствуйте, доктор Октавиус. Очень приятно познакомиться. — Мой друг Коннорс сказал, что вы умны. А еще, что вы лентяй… — Ну… Я исправлюсь. Обещаю, не задержу вас надолго. — Одного ума мало, молодой человек. Надо трудиться. Интеллект — не привилегия, а дар. И он должен служить на благо.       Питер растерялся, не зная, что ответить. Он огляделся. Справа, в нескольких метрах, находился термоядерный реактор. Кажется, он нашел выход. — Это оно? — спросил Питер, указывая на реактор. — Да! Установка для получения реакции ядерного синтеза. — Как я понимаю, вы используете гармонические атомные колебания? — Ответ на вибрации. — Гармонические усиления. — Дальше… — подсказал Отто. — Возрастание гармонической энергии по экспоненте. — Огромное количество энергии. Как вечное солнце, которое постоянно снабжает мир энергией.       Питер с первых минут нашел общий язык с доктором Октавиусом. Их беседа завязалась легко и непринужденно. Отто, словно открытая книга, поделился с Питером ценнейшими материалами для курсовой, разложил по полочкам все насущные вопросы, дав исчерпывающие ответы. Питер, с присущей ему дотошностью, заносил каждое слово в свою тетрадь, охваченный радостным предвкушением — курсовая обещала быть блестящей. А с отличной оценкой, как само собой разумеющееся, придет и прибавка к стипендии. Питер всегда горел неутолимой жаждой знаний. Его восхитило стремление Отто, его грандиозный замысел: создать, наконец, неиссякаемый источник энергии на основе термоядерного синтеза с помощью трития. Эта энергия, как мечтал доктор, сможет обеспечить электричеством всю Останию. А для жителей Остании это означало бы колоссальное снижение расходов на квартплату, если, конечно, все пойдет по плану.       После долгих расспросов Отто пригласил Питера к себе на обед. От такого предложения, разумеется, отказаться было невозможно. Сменив свои университетские облачения, они вышли на залитую солнцем улицу. Путь от университета до дома Отто занял всего несколько минут. Поднявшись на третий этаж, Отто постучал в дверь, и вскоре на пороге появилась его супруга. Вскоре вся троица уже сидела за накрытым столом, наслаждаясь трапезой и оживленной беседой. — Доктор Октавиус, а вы уверены, что сможете стабилизировать реакцию? — с профессиональным интересом спросил Питер. — Питер… Скажи мне, о чем мы с тобой говорили больше полутора часов? — мягко отрезал Отто. — Это труд всей моей жизни. Я, конечно, прекрасно осознаю, чем может обернуться даже малейший просчет. — Простите, я больше не сомневаюсь. — Хах… Ну что ты, Питер. Видимо, меня все считают каким-то безумцем, желающим взорвать город. Но, по крайней мере, сегодня вы можете спать спокойно. — Отто все трижды проверил. Приходите завтра утром на демонстрацию, — с улыбкой добавила супруга Отто. — Я обязательно приду. Ведь это событие, без преувеличения, изменит мир.       Сытно пообедав и душевно поболтав, Питер оставил уютную квартиру доктора Октавиуса. На душе у него было легко и радостно. Казалось, что теперь в его руках ключ ко всему. С легким сердцем он отправился домой. Войдя в свою квартиру, он плотно закрыл за собой дверь, устроился за столом и принялся за работу, почувствовав прилив вдохновения. Сколько времени прошло, он и сам не знал, но все тревожные мысли и заботы разом улетучились.       Он потянулся в кресле, запрокинув голову. Секунды его взгляд блуждал по потолку. В его сознании роились картины того, как его превозносят за блестяще написанную курсовую. А завтра, если все пройдет как задумано, это событие действительно перевернет мир. Питер взглянул на часы, и довольная улыбка мгновенно исчезла с его лица. На часах было ровно шесть вечера. Он вспомнил об Ане. Ведь он обещал зайти к ним сегодня. Нельзя было ее расстраивать, тем более, что должна была прийти еще и ее подруга. Питер, не переодеваясь, вышел в подъезд. На нем была та же серая жилетка и белая рубашка. Он остановился у двери соседей, чувствуя себя неловко. Ведь теперь он знал правду об этих людях. Но он дал себе твердое указание — делать вид, что ничего не происходит. Питер уже занес руку, чтобы постучать. Но вдруг снизу, по лестнице, послышались шаги. Было отчетливо слышно, что идет не один человек, а как минимум двое. Питер напрягся.

Тем временем…

Весталис, город Боннт, штаб-квартира Oscorp. — Отец, ты уверен? — голос Гарольда Озборна дрогнул, словно струна. — Уверен, сынок. А если нет, то мир об этом не узнает. Если бы люди только знали, какую революцию мы творим! — отразился в глазах Нормана Озборна холодный огонь амбиций. — Но у нас же есть лекарство от всех болезней. Да, оно готово на 99%. Последние испытания… Я уверен, его можно применять. — Забудь о нем, сынок. На этот эксперимент ушли колоссальные средства. Наш пациент, в конце концов, желает жить любой ценой. И если лекарство его погубит, всё пойдет прахом. То, что мы собираемся сделать сейчас, даст ему гарантию вечной жизни. Шелдон Ли был отличным сотрудником нашей фирмы. Как и Ричард Паркер. Он был храбрецом, справился тогда. Подумай сам: отрезать средний палец перчатки, вложить туда плотно свернутый свиток с рецептом, проглотить, а затем… Ты понимаешь. Мои люди изучили этот рецепт, выявили массу недочетов, на исправление которых ушли годы. Впрочем, сейчас это не имеет значения. — Но мы же… фактически убили человека! — Уверяю тебя, сынок. Шелдона Ли никогда не существовало. Как и Ричарда Паркера. Я знаю, что ты знаешь, как устроен этот мир. Иного пути нет. — А что, собственно, у него за болезнь? Онкология? — Хуже, сынок. Страшнее онкологии. Никто не знает ее происхождения, и, полагаю, еще многие десятилетия человечество будет искать от нее лекарство. Шелдон мучается уже два года от Бокового амиотрофического склероза, или сокращённо БАС. Прогрессирующее, неизлечимое дегенеративное заболевание центральной нервной системы. Поражает как верхние, так и нижние двигательные нейроны, приводя к параличу и атрофии мышц. Болезнь сродни инсульту, но куда более безжалостна. После инсульта есть шанс на восстановление моторики. При БАС — нет. Человек подобен заточенному в собственном теле узнику. Самое страшное, что мозг и интеллект остаются нетронутыми. Больной в здравом уме до последнего вздоха. И если не подключить вовремя аппарат искусственной вентиляции легких, он просто задохнется. Мы не осознаем, но сам акт дыхания — это команды мозга мышцам легких. Вот так, сынок. Такова судьба Шелдона. Он решил пожертвовать свой мозг в надежде обрести новую жизнь. — Ты уверен, что его новое тело… оживет? — Несомненно, сынок. Его тело создано из титанового сплава. Даже выстрел из гранатомета лишь повредит внешнюю оболочку, искусственную кожу. Важные механизмы практически неуязвимы. Мозг будет расположен в животе, в районе кишечника. А в грудной клетке — мощные аккумуляторы, способные питать его целый год без подзарядки. Подумай только, сынок! Ему больше не нужно ни есть, ни пить, ни удовлетворять естественные потребности. Ладно, сынок. Заговорились мы. Пришло время новой главы в истории нашей компании. Понимаю, зрелище будет не для слабонервных. Но ты сильный мальчик, я знаю, поэтому ты станешь его свидетелем.       Норман и Гарольд Озборн застыли у смотрового стекла, наблюдая за ходом операции. Это больше походило на вскрытие покойного, но проводилось над живым человеком. Время было неумолимо, ведь с каждой секундой клетки мозга могли безвозвратно погибать. Шелдон Ли погрузился в глубокий сон, и хирурги приступили к вскрытию черепа. Как только мозг был извлечен, сердце мужчины навсегда остановилось. Аккуратно поместив его в широкую колбу со специальной питательной жидкостью, ученые приступили к работе. Рядом уже покоилось новое тело Шелдона. На вид — вполне человеческое, но в районе пупка зияло квадратное отверстие, сквозь которое проглядывали хитросплетения проводов. Пока ученые колдовали над мозгом, они в него вставляли провода с иглами. Затем колбу с мозгом поместили в подготовленный корпус, подключив тончайшие нервные окончания к внутренним электрическим цепям. Колбу тщательно закрепили, и внешнее отверстие закрыли. Завершив операцию, Норман и Гарольд приблизились к новому телу. — Шелдон Ли, ты меня слышишь? — без предисловий спросил Норман. Лабораторию окутала гробовая тишина. Сердца замерли в ожидании. Несколько мучительных секунд — и искусственное тело медленно открыло рот, а затем и голубые глаза, взгляд которых остановился на Нормане. — Да, мистер Озборн… — прозвучал ровный, синтезированный голос. — Оно живое… — сказал Гарольд, не веря своим глазам.