Пролог

      Холод всегда наступает внезапно, даже если ты его ожидаешь. Он незаметно проникает под рукава куртки, кусает за шею, морозит пальцы. Сколько бы Рената ни готовилась к его приходу, она никак не могла смириться с очередным периодом колючих холодов, заставляющих носить дурацкие шапки. Да и курить не особенно приятно, когда ветер сносит с ног, попутно сыпля за шиворот снег.       Игнатова зашла в старую беседку, стоящую перед домом. Глядя на свою обшарпанную панельку, она достала сигарету, подожгла и затянулась, плотнее кутаясь в уже не согревающую куртку. Во дворе было тихо. Издалека доносился шум проезжающих машин и лай собак с пустыря перед школой. Наступал вечер пятницы; город медленно засыпал, уходя на заслуженный отдых после трудовой недели.       Однако Рената выходные не любила: отец оставался дома. Она находила мало приятного в том, чтобы наблюдать, как мать носится вокруг него, пытаясь угодить и не спровоцировать очередной скандал. Но как бы матушка ни старалась, отец всё равно находил, к чему придраться, за что ударить. А на публике они были замечательной семьей: Валерий — семьянин от бога, Виктория — хранительница домашнего очага, Елизавета и Рената — две лапочки-дочки. Лизка и вправду оказалась молодцом: вовремя сбежала с этого тонущего корабля. Оборвала все связи и живёт теперь счастливее их всех вместе взятых. От мыслей о семье Рената невольно слишком сильно сжала сигарету — та, не выдержав натиска, переломилась прямо в пальцах. Недовольно цокнув, девчонка потянулась было за пачкой, но резкий порыв ветра всё же убедил её пойти наконец в квартиру. Если бы не этот сраный мороз, можно было бы ещё посидеть здесь...       Встав со скамейки, она лениво поплелась к дому. Домофон, вяло крякнув, открыл дверь. Перед глазами возник знакомый подъезд. Возвращаться не хотелось, поэтому лифт Рената ждать не стала и потащилась на свой седьмой этаж пешком. В пролётах на подоконниках стояли горшки с цветами, за которыми так старательно ухаживали бабушки-соседки. На четвёртом этаже всё так же ютилось старенькое кресло, в котором часто спал кот тёти Наташи. Подъезд, хоть и такой же древний, как и всё здание, на удивление оставался чистым и по-своему уютным. Но осталось несколько ступенек, и вот он — «дом, милый дом».       Тяжёлая дверь неприятно скрипнула, впуская внутрь. Квартира встретила тёмным коридором, в конце которого виднелась приоткрытая дверь в зал — там негромко бубнил телевизор. Рената старалась как можно тише стянуть ботинки и куртку, надеясь без свидетелей проскользнуть в свою комнату и запереться там. — Опять курила? — прогремел голос отца. — Мусор ходила вынести, — буркнула она, не оборачиваясь. — Слишком долго ходишь, — кинули ей в спину.       Влетев в спальню, Рената заперла дверь и обессиленно плюхнулась на кровать. Под потолком висела гирлянда, мягко освещавшая пространство; в углу пристроился рабочий стол, стеллаж, который был увешан постерами и открытками. На подоконнике красовались горшки с хлорофитумом и китайской розой, а рядом с кроватью в чехле стоял самый дорогой предмет для хозяйки этой комнаты — гитара. Свои первые заработанные деньги Игнатова потратила на эту малышку и ни разу об этом не пожалела. Отец называл игру на ней лишним шумом, но для Ренаты инструмент был единственным способом не сойти с ума.       Через пару минут телефон в кармане завибрировал: Марк: «Рин, завтра зайду за тобой в 8, шапку свою "любимую" надень)) дубак просто пиздец»       Цокнув, Рената невольно улыбнулась. Сама не поняла чему: то ли сокращению своего имени, которое использовал только Марк, то ли его ворчанию по поводу шапки. Недолго думая, она набрала ответ: Рената: «хорошо, мааам» «а Алису подберём по пути? или она нашу дорогую физичку до конца полугодия решила динамить?)» Марк: «она ещё не решила:) сказала, что утром уточнит»       Прыснув от смеха, Рената отложила телефон и уставилась в потолок, где мирно мигала гирлянда тёплым жёлтым светом. За дверью послышались тяжёлые шаги отца в сторону кухни, где мама тут же принялась суетиться и приглушенно греметь посудой. Мир за пределами комнаты казался до одури опасным и враждебным. Иногда бывало страшно настолько, что дыхание перехватывало — прямо как от резкого порыва ледяного ветра. Время, проведенное в пределах родного дома, было пропитано тревогой, которая, кажется, уже въелась не только в его обитателей, но и в сами стены. Любой, кто приходил в квартиру Игнатовых, моментально начинал чувствовать эту давящую атмосферу. Тревога ложилась ледяной коркой на плечи, словно снег на ветви деревьев, вот-вот сломающихся под этой тяжестью.       Одному всегда сложно устоять перед бушующим ураганом и пронизывающим до костей холодом. Зима снова настала, но, возможно, уже пора принять цикличность природы и жизни в целом? Перестать застывать в страхе перед стихией и встретиться лицом к лицу с собственными демонами.