Глава 5: Храм Лин Куэй и Логово Горо

Глава 6: Ледяная крепость Лин Куэй Уроки монахов были короткими, но, как остро отточенный клинок, точными и глубокими. Зверята покидали Шаолиньский храм не с новыми силами, а с новым взглядом. Страх никуда не делся, но теперь рядом с ним поселилось понимание: их страх — это оружие противника, и они могут научиться его контролировать. Их ноги сами понесли их дальше от лагеря смерти, вверх по горной тропе. Воздух становился всё тоньше и холоднее. Вскоре редкая растительность исчезла, сменившись голыми скалами и настом. А потом они увидели его. Вдалеке, на самой вершине, вмурованный в лёд и скалу, стоял не храм спокойствия и не остатки гармонии. Это была крепость. Суровая, геометричная, сделанная из тёмного, отполированного ветрами льда и чёрного камня. Её острые шпили и прямые стены казались вырезанными из самой сути холода. Это был Храм Лин Куэй — легендарного и безжалостного клана ниндзя-киборгов. — Ой, как холодно! — прошептала Буся, ёжась. Её рыжая шёрстка была не готова к такому морозу. — Это место… оно недоброе, — сказал Бао, его тигриный нос улавливал запахи металла, машинного масла и чего-то безжизненного. — Может, не надо туда? — запищал Мартик, мечтая о тёплой дупле. — Нам нужно где-то согреться, — разумно заметила Викки, потирая замёрзшие лапки. — А ещё — понять, кто здесь обитает. Их разговор прервал пронизывающий ветер, завывавший между скал. Двигаться дальше было опасно, но и оставаться на морозе — верная гибель от переохлаждения. Решив, что опасность известная лучше неизвестной, они направились к гигантским ледяным вратам крепости. Ворота были приоткрыты, словно крепость безразлично взирала на мир, не ожидая атаки. Внутри царила гробовая тишина, нарушаемая лишь эхом их шагов по ледяному полу. Вместо убранства — голые стены, узкие коридоры и странные механические следы на полу. Воздух был ледяным и стерильным. Они вышли в центральный зал. И там, перед огромным, покрытым инеем символом клана (стилизованная паутина или схема микросхемы), неподвижно, как статуя, стояла фигура. Это был ниндзя. Его облегающий костюм был цвета стали и льда, с синими вставками, похожими на светящиеся кристаллы. На его лице была маска, скрывающая всё, кроме холодных, подсвеченных синим светом глаз. Это был Саб-Зиро (или один из воинов Лин Куэй, принявший его образ в этом мире). От него веяло не живым холодом страсти или ненависти, а абсолютным, механическим нулём температуры — полным отсутствием тепла и эмоций. Он не шевелился, пока они не приблизились. Затем, с плавностью идеального механизма, он повернул голову. Его движение было бесшумным. Зверята замерли, дрожа уже не только от холода, но и от инстинктивного ужаса перед этим живым оружием. Ниндзя склонил голову в едва заметном, формальном поклоне. Его голос, когда он заговорил, был ровным, монотонным и таким же холодным, как стены вокруг. — Вы заблудились. Эта зона — собственность клана Лин Куэй. Объясните ваше присутствие. Зверята, дрожа от холода и неуверенности, стали наперебой объяснять. Говорили о портале, о турнире, о жестокости Шан Цунга, о смерти учителей, о том, что они просто заблудились и искали, где согреться. Их речи были сбивчивыми, полными детских страхов и наивных надежд. Саб-Зиро слушал, не двигаясь, его светящиеся глаза были непроницаемы. Когда они закончили, в зале повисла ледяная тишина. Затем ниндзя медленно кивнул. — Вы не представляете угрозы. Лин Куэй соблюдает нейтралитет в турнире, пока нас не нанимают. Вы можете отогреться. Но не задерживайтесь. Он плавным жестом указал на боковой проход, ведущий в помещение попроще. Там, в центре на каменном полу, был разложен низкий стол, а вокруг — жесткие циновки. Было ненамного теплее, но хотя бы не било в лицо ледяным ветром. На столе стоял металлический кувшин с водой (она не замерзала лишь благодаря какому-то скрытому нагревателю) и несколько простых чаш. Уставшие и продрогшие, зверята с благодарностью уселись на циновки, тесным кругом. Саб-Зиро остался стоять у входа, наблюдая, неподвижный как ледяная глыба. Его присутствие действовало угнетающе, но страх замерзнуть насмерть был сильнее. Шло время. Первый страх сменился усталостью, а усталость у некоторых — раздражением от этой гнетущей обстановки. Вася, барс, всегда медлительный и миролюбивый, сегодня был на взводе. Холод действовал ему на нервы, а вид этого безэмоционального, "бесчувственного" ниндзя, который даже не попытался их утешить или проявить хоть каплю сочувствия, окончательно вывел его из себя. — Фу, — громко буркнул Вася, отодвигая пустую чашку. — Сидим тут, как пленные. И всё из-за какого-то... слабка в синем комбинезоне. Только и может, что молчать да холодом пугать. Настоящий воин так себя не ведёт! Воздух в комнате, и без того холодный, стал буквально леденеть. Невидимая струя мороза потянулась от фигуры у входа. Саб-Зиро медленно повернул голову. Его светящиеся голубые глаза сузились. Он не сказал ни слова. Он просто поднял руку, ладонью в сторону Васени. От его пальцев потянулся не дым, а видимое искажение воздуха, волна сконцентрированного, абсолютного нуля. Она двигалась неспешно, но неотвратимо. — Васень, отойди! — крикнула Ния, но было поздно. Волна холода обволокла Васю. Он хотел вскрикнуть, но звук застыл у него в глотке. Сначала его шёрстка покрылась густым, искрящимся инеем. Затем иней превратился в прозрачный, твердеющий на глазах лёд. Лёд потрескивал, сжимаясь, покрывая его с головы до хвоста, следуя каждому контуру тела. Процесс занял считанные секунды. Теперь на месте упитанного барса сидела идеальная, детализированная ледяная статуя. Выражение глупого раздражения и начавшегося ужаса навеки застыло на его мордочке. Изнутри статуи, сквозь кристально чистый лёд, слабо светилось голубое сияние — магия Саб-Зиро, поддерживающая жизнь в замороженном теле, чтобы продлить страдания или просто из соображений "экономии души" — было непонятно. В комнате воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием льда. Все смотрели на ледяную глыбу, в которой был их друг, с открытыми от ужаса ртами. Саб-Зиро так же медленно опустил руку. — Слабость, — произнес он своим монотонным голосом, — это неумение контролировать свой язык в присутствии превосходящей силы. Нейтралитет не означает терпимость к оскорблениям. Он оттает. Если я решу, что он этого достоин. Он повернулся и бесшумно вышел, оставив их в ледяной гробнице наедине с ледяным изваянием их товарища. Урок Лин Куэй был усвоен мгновенно и безвозвратно: в этом мире есть не только ярость и кровь. Есть ещё и холодная, безжалостная, расчётливая жестокость, которая может остановить жизнь, даже не отнимая её. И с ней шутки плохи. Саб-Зиро стоял у ледяной стены, глядя на своё отражение, искажённое в кристаллах льда. Его голос, по-прежнему лишённый эмоций, тем не менее приобрёл металлический, режущий отзвук, словно лёд скребли сталью. — Вы спрашиваете о жестокости. О несправедливости, — начал он, не оборачиваясь. — Вы думаете, что ваша ситуация уникальна? Что только вы стали игрушками в чужих руках? Он медленно повернулся, его светящиеся глаза скользнули по испуганным мордочкам и остановились на ледяной статуе Васени. — Мой клан, Лин Куэй, веками служил силам Внешнего Мира как безжалостные наёмники. Мы были оружием. И, как любое оружие, нас направляли на цели. Одной из таких целей был клан Ширай Рю. Наша вековая вендетта. Мне был отдан приказ: уничтожить их лучшего воина, Ханзо Хасаши. Я выполнил его. Я сжёг его додзё, я убил его… и его семью. В зале повисла тяжёлая тишина. Даже лёд, казалось, притих, слушая. — Он вернулся. Из самого Преисподней. Как призрак мести. Скорпион. Он убил меня. Затем убил моего старшего брата, Би-Хана, и забрал его душу. Он считал, что мы, Лин Куэй, — бессердечные убийцы, которые вырезали невинных. И он был прав. Но он ошибался в одном. Саб-Зиро сделал шаг вперёд, и его голос впервые дрогнул, но не от боли, а от леденящей, сдержанной ярости. — Мы не убивали его семью. Да, мы пришли убить его. Но его жена и сын… они уже были мертвы, когда мы прибыли. Убиты другим. Убиты с особой жестокостью, чтобы разжечь пламя ненависти, которое обожгло бы и его, и нас. Он замолчал, давая словам проникнуть в сознание. — Всё это время Скорпион мстил не тем. Его гневом, его болью, как и нашей верностью приказам, манипулировали. Нас использовали как пешек в игре, гораздо более грязной, чем этот турнир. — Кто? — выдохнула Ния, её аналитический ум уже строил догадки. — Кто мог это сделать? Саб-Зиро посмотрел прямо на неё, и в его глазах вспыхнула холодная искра знания, куда более страшного, чем любая ярость. — Кудесник с Нижнего Мира. Мастер иллюзий, интриг и разложения душ. Тот, кто сеет раздор для собственной выгоды. Его имя… Куан Чи. Это имя, словно ядовитый газ, наполнило ледяную комнату. Оно звучало как шипение змеи, как шёпот из самой могилы. — Это он убил семью Скорпиона, чтобы гарантировать его возвращение как призрака. Это он манипулировал моим кланом. И это он, — Саб-Зиро снова посмотрел на ледяную статую, а затем на всех остальных, — скорее всего, стоит и за вашим появлением здесь. Шан Цунг собирает души для своей коллекции. Но Куан Чи… он собирает страдание, боль и разрушенные связи. Он питается ими. А что может быть питательнее, чем невинные души, вырванные из своих миров и брошенные в эту мясорубку? Он выдержал паузу, наблюдая, как ужас и осознание оседают на их лицах. — Вы спрашиваете, почему с вами так жестоко обращаются? Потому что для таких, как Шан Цунг и Куан Чи, вы — не люди, не звери, не дети. Вы — ресурс. Горючее для их амбиций. И самый ценный ресурс здесь — это чистое, незамутнённое страдание. То, что вы испытываете сейчас. Саб-Зиро повернулся, чтобы уйти, бросив на прощание последние слова, холодные, как его лёд: — Запомните это имя: Куан Чи. Если вы выживете, он станет вашим самым страшным врагом. Ибо он не станет атаковать вас в лоб. Он заставит вас сомневаться друг в друге, ненавидеть, бояться… и в конце контов, вы сделаете его работу за него сами. Как сделали мы с Скорпионом. Он исчез в тени ледяного коридора, оставив их в гнетущей тишине с двумя ледяными фактами: замороженным другом и страшной правдой о том, что самые ужасные угрозы в этом мире носят не когти и не клинки, а маски хитроумных манипуляторов, плетущих паутину из чужих страданий. И они уже попали в самую её сердцевину. Тиг, дрожа от холода, который шёл уже не только от стен, но и от услышанного, робко потянул лапку за шерсть Лео. — С-Саб-Зиро... — прошептал он, когда ниндзя уже почти скрылся в проходе. — А... а этот Куан Чи... он самый главный злодей? Самый страшный? Саб-Зиро замер. Он медленно обернулся, и его светящиеся глаза в полумраке коридора казались двумя ледяными звёздами. В них не было страха, лишь холодное, безжалостное знание. — Куан Чи? — его голос прозвучал с леденящим презрением. — Мелкий интриган. Падальщик, крадущийся в тени более могущественных сил. Его магия — это магия червоточин, ядов и предательства. Да, он опасен. Но он — всего лишь слуга. Инструмент в руках того, для кого вся эта война, все эти души, весь Внешний Мир — не более чем шахматная доска. Он сделал паузу, и следующий титул он произнёс с такой тяжестью, что воздух в комнате, казалось, прогнулся под его весом. — Император Внешнего Мира. Шао Кан. Тиг прижал уши, но любопытство пересилило страх. — И... император? — пискнул он. — А он... сильный? И сколько ему лет? На лице Саб-Зиро под маской, возможно, дрогнула тень чего-то похожего на горькую усмешку. Вопрос был настолько детским, настолько несоразмерным масштабу угрозы. — Сильный? — повторил он. — Тигрёнок. Он не просто «сильный». Он — воплощение завоевания. Его сила сокрушала армии и низвергала богов. Его молот, Уверенный Убийца, раздробил больше черепов и тронов, чем звёзд на небе этого мира. Ему не годы. Ему — тысячелетия. Он старше многих гор в твоей тайге. Он правил, когда твои пра-пра-пра-прадеды ещё не научились рычать. Он шагнул немного ближе, и его голос стал тише, но от этого лишь зловещее. — Шао Кан не воюет за души, как Шан Цунг. Он не плетёт интриги, как Куан Чи. Он воюет за саму реальность. Он хочет стереть границы между мирами, поглотить Земное Царство, Эдению, всё, что существует, и подчинить единой воле — своей. Каждая душа, захваченная на турнире, каждая капля пролитой крови — это кирпичик в фундаменте его бесконечной империи. Для него вы — даже не ресурс. Вы — пыль. Пыль, которую сметут на пути его легионов. Саб-Зиро выпрямился, и в его позе вновь появилась стальная выправка воина, знающего, что его клан когда-то служил этому ужасу. — Куан Чи — ядовитый цветок, выросший на навозной куче. Шан Цунг — старый падальщик, собирающий кости после пира. Но Шао Кан... — он в последний раз посмотрел на ледяную статую Васени, — …это сам пир. Бесконечный, ненасытный. И он только начинается. Если он выиграет этот турнир… для всех ваших миров наступит ночь, которая никогда не кончится. И никакая дружба, никакие слёзы и никакие «суперспособности» не остановят его молот. С этими последними словами, нарисовав в их воображении картину апокалипсиса, по сравнению с которым их текущие страхи казались сущими пустяками, Саб-Зиро окончательно растворился во тьме коридора. Тиг сидел, мелко дрожа, уставившись в пустоту. Его простые вопросы получили ответы, которые были слишком огромны, слишком чудовищны, чтобы их вместить. Они боролись не просто за выживание. Они, сами того не ведая, оказались на передовой войны за существование всех своих миров. И имя их главного врага было — Шао Кан. Дрожа от холода и леденящих душу откровений Саб-Зиро, зверята покинули ледяную крепость Лин Куэй. Теперь каждый шорох, каждый скрип льда под ногами, каждый порыв ветра заставлял их вздрагивать и прижиматься друг к другу. Мир, и так враждебный, теперь казался наполненным невидимыми манипуляторами и титаническими угрозами, о которых они и помыслить не могли. Их ноги сами понесли их вниз, прочь от горного холода. Тропа вывела их к краю гигантской, зияющей в багровом небе пропасти. Это был знаменитый «Ров» (The Pit). Гнилой деревянный мост, скреплённый ржавыми цепями, раскачивался над бездной. А внизу, в туманной мгле, угадывалось то, что заставило кровь стынуть в жилах даже после рассказов о Шао Кане: лес острых, ржавых шипов и кольев, торчащих из ядовитых испарений. Это было место, откуда не было возврата. Место, куда сбрасывали проигравших, чьи души уже не представляли интереса. — Ой... — простонал Мартик, глядя вниз и прижимаясь к ноге Кубы. — Не смотри туда, — сказала Алиса, закрывая лапой глаза Максику, но сама не могла отвести взгляд от жуткого зрелища. Тишину нарушил тихий, сдавленный звук. Это Соня из команды «Супер Мяу» пыталась сдержать рыдания. Она смотрела на пропасть, а видела, наверное, другое — как бумеранг Джейд описывает роковую дугу. Али стоял рядом, его спина была напряжена, а взгляд пуст. Ния обнимала Бао, который прятал лицо, а Вася... Вася был далеко, закованный в лёд. — Здесь... здесь много кто закончил, — прошептал кто-то, но голос был настолько тихим, что невозможно было разобрать, чей он. Мысли о Рве неумолимо вели к свежей, невыносимой боли: они даже не смогли похоронить Леона и Грейс. Их тела остались там, у леса, на растерзание кошмарным корням или магическим слугам Шан Цунга. Али наконец заговорил, его голос был хриплым от сдержанных эмоций: — Они... их там нет. Не в этой яме. Но... — он сжал кулаки так, что когти впились в подушечки лап, — …но смысл тот же. Один проигрыш. И всё. Ты — кончен. Твоё тело — мусор. Как и наши учителя. — Мы не можем проиграть, — сказала Ния, и в её голосе впервые зазвучала не аналитическая скрупулёзность, а стальная решимость. — Мы не имеем права. Не только ради себя. Ради них. Чтобы их смерть... чтобы она не стала просто ещё одной историей для этой проклятой пропасти. Они перешли мост, затаив дыхание, боясь, что хлипкие доски провалятся под ними и отправят их вниз, на этот жуткий частокол. Каждый шаг отдавался эхом в пустоте, каждый скрип напоминал о хрупкости их существования. По ту сторону Рва начиналась другая территория — более пустынная, усеянная обломками древних битв. Но они уже не искали "интересненького". Они видели только угрозы. Каждый камень мог скрывать ловушку, каждое движение вдалеке — врага. Они шли, потрёпанные, травмированные, но всё ещё вместе. Грейс и Леон были мертвы. Вася — заморожен. Их детство было растоптано на окровавленном песке арены. Но в их глазах, полных слёз и ужаса, начинал тлеть новый огонь — не детского любопытства, а воли к выживанию и отмщению. И первое горькое понимание, что чтобы выжить в мире Mortal Kombat, одних добрых намерений и дружбы уже недостаточно. Нужно что-то ещё. Что-то, что они только начали искать в уроках монахов и в ледяном молчании ниндзя. Им предстояло найти это "что-то", пока Шао Кан не обратил свой взор на этих странных, никому не нужных "пылинок" из других миров. Пройдя через ржавую, скрипучую калитку, зверята оказались в огромной, тёмной пещере. Воздух здесь был тяжёлым, влажным и пахнем сырой землёй, камнем и чем-то звериным, диким. Свет проникал только через узкие щели в сводах, рисуя на земле бледные полосы. И вдруг земля затряслась. Раздались громкие, глухие шаги, каждый из которых отдавался в груди, как удар барабана. Затем последовало низкое, гортанное рычание, от которого задрожали стены и посыпалась мелкая крошка с потолка. Из темноты на светловую полосу шагнул он. Шокан. Гуманоидное чудовище ростом в добрых три с половиной метра. Его кожа была серо-зелёной, как у ящерицы, мускулы вздувались буграми, а на его могучих плечах... было четыре руки. Две верхние, более массивные, сжимались в кулаки размером с голову Кубы. Две нижние были чуть изящнее, но не менее смертоносными. Его лицо с массивной нижней челюстью и маленькими, злыми глазами было искажено звериной ненавистью. Он окинул их взглядом, полным презрения хищника, нашедшего под ногами копошащихся насекомых. — Смертные! — его голос был подобен раскату камнепада, гулким и раздирающим слух. — Вы пришли на свою казнь! Вы осквернили логово Горо своим жалким присутствием! Он с силой ударил всеми четырьмя кулаками в грудь, издав оглушительный рёв, и встал в боевую стойку. Казалось, сама пещера сжалась вокруг них, став клеткой. Зверята в ужасе отпрянули, сбившись в кучу. Куба, молчаливый кабанчик, оказался впереди всех, инстинктивно приняв на себя роль живого щита. Но разница в размерах была чудовищной. Куба был размером с крупную собаку. Шокан возвышался над ним, как гора над холмом. Один удар его верхней руки мог раздавить кабанчика в лепёшку. — Мы... мы не хотели! — взвизгнула Мила, прячась за спину Кубы. — Мы просто заблудились! — крикнул Лео, пытаясь заслонить собой Тига. Но Шокану не было дела до объяснений. Для него они были нарушителями границ, дичью, зашедшей на его территорию. Его злость была проста и примитивна, как ураган. — МОЁ ЛОГОВО! МОЯ ДОБЫЧА! — проревел он и сделал первый, сокрушительный шаг вперёд. Земля содрогнулась. Казалось, сама пещера жаждала их Гигант с четырьмя руками сделал сокрушающий шаг вперёд. Но в этот момент вперёд, дрожа всеми лапами, выступил Тиг. Страх за друзей на секунду пересилил животный ужас перед монстром. Его детская натура, всё ещё цеплявшаяся за идею, что всё можно решить словами, заставила его сделать отчаянную попытку. — П-погоди! — взвизгнул Тиг, поднимая переднюю лапу в жесте, который должен был означать «стоп» или «мир». — Мы не враги! Мы просто… потерялись! А ты… а ты кто? Как тебя зовут? Гигант замер. Его маленькие, злые глазки сузились, рассматривая эту дерзкую, трясущуюся полосатую мелочь. Рёв стих, сменившись низким, недоверчивым ворчанием, похожим на перекатывающиеся в пещере камни. — Я — Горо. Чемпион Внешнего Мира. Принц расы шоканов, — прогремел он, и в его голосе зазвучала неподдельная, дикая гордость. Он снова ударил себя в грудь, и звук был подобен удару барабана из шкуры мамонта. — Это — мои владения. Моё логово. А вы — черви, осмелившиеся заползти сюда. Имена червей меня не интересуют перед тем, как их раздавить! Он снова принял угрожающую позу, но теперь в его действиях появилась не просто ярость, а некое ритуальное презрение воина к ничтожным созданиям. Тиг отступил, его попытка дружелюбия разбилась о каменную стену гордости и силы Горо. Стало ясно — этот противник не из тех, кого можно задобрить или смутить. Он был хищником, царем этой пещеры, и они — незваными гостями на его обеденном столе. Внезапно, с молниеносной для своего размера скоростью, Горо рванулся вперёд. Его нижняя правая рука метнулась, как щупальце, и огромная, каменная лапа сжала Тига целиком, подняв его в воздух. Тиг отчаянно запищал, беспомощно болтая лапками. — ТИГ! — завопил Лео, бросаясь вперёд, но Куба хрюкнул и оттеснил его назад своим телом. Броситься сейчас значило погибнуть всем. Горо притянул перепуганного тигрёнка к своему лицу. Его горячее, зловонное дыхание обдало Тига. — Маленький шумный червяк, — прошипел он. — Научись уважать силу! И затем, коротким, страшным движением, он резко дернул свою руку на себя и вверх, нанорушив Тигу сокрушающий удар нижней челюстью о свои собственные костяные кастеты-шипы, украшавшие его запястье. Раздался отвратительный, хрусткий щелчок, похожий на звук ломающейся сырой ветки. Тиг не закричал. Из его горла вырвался лишь короткий, хриплый выдох, а глаза закатились. Его челюсть неестественно перекосилась, свисая на растянутых связках и коже. Тонкая струйка крови тут же побежала из разорванного уголка рта по белой шерсти на шею. Горо с отвращением, будто швыряя мусор, швырнул тело Тига через всю пещеру. Оно тяжело приземлилось у ног Лео и Милы, мягко обмякнув и не двигаясь. — ТИГ! НЕТ! — рванулся вперёд Лео, падая на колени рядом с другом. Он тряс его за плечо, но тот не реагировал, лишь прерывисто, хрипло дышал через нос. Мила завыла от ужаса, прижимаясь к ним. Горо с удовлетворением наблюдал за сценой, медленно сжимая и разжимая все четыре кулака. — Следующий? — прогремел он, и его голос был полным торжества. — Или вы все сдадитесь и умрёте без боя, как трусливые щенки? Грохот шагов Горо заглушил все остальные звуки. Прежде чем кто-либо успел среагировать, огромный шокан, воспользовавшись своей невероятной для гиганта прыгучестью, совершил мощный прыжок вверх. Его тень накрыла лежащее бездыханное тело Тига и склонившихся над ним Лео и Милу. На миг всё замерло. Затем Горо всей своей чудовищной массой, превышающей вес взрослого автомобиля, обрушился вниз, прямо на спину Тига. Раздался не хруст, а глухой, влажный, сокрушающий удар, похожий на звук падающего на землю мешка с мокрым песком, смешанный с хрустом ломающихся рёбер и позвоночника. Лео и Милу отшвырнуло взрывной волной удара, они покатились по каменистому полу. На том месте, где только что лежал Тиг, теперь стоял на коленях, опираясь на все четыре руки, Горо. А под ним, расплющенное, неестественно плоское и безвольное, лежало маленькое тело тигрёнка. Шерсть на спине была втоптана в грязь, смешанную с хлынувшей изо рта и носа алой кровью. Никакого движения. Никакого звука. Только ужасающая, окончательная неподвижность. Горо медленно поднялся, отряхиваясь. Он с удовлетворением посмотрел на результат, а затем перевёл свой свирепый взгляд на остальных, замерших в немом, леденящем ужасе. — Один меньше, — простонал камень его голос. — Кто следующий? Слова были как удар грома в кромешной тишине. Горо замер, медленно оборачиваясь на гулкий, властный голос. Из тени прохода в пещеру вышли двое. Лю Кан, его лицо, обычно спокойное, сейчас пылало холодной яростью, кулаки сжаты и обёрнуты пламенем чистой энергии. И Китана. Её стальные вееры были раскрыты, а лицо, в отличие от меланхоличного в саду, было искажено ледяным, смертоносным гневом. — Остановись, жалкий шокан! — повторил Лю Кан, делая шаг вперёд. Его голос не оставлял места для возражений. — Твоё варварство кончено. Горо фыркнул, раздувая ноздри, но в его глазах мелькнула настороженность. Перед ним были не беззащитные зверята. — Лю Кан. И... принцесса? — он язвительно растянул последнее слово, обращаясь к Китане. — Ты предала своего же отца? Императора? Он издал низкий, гулкий смех, полный злорадства. — Он узнает. И когда узнает... он тебя казнит. Медленно. И я буду там, чтобы услышать твой последний визг. Китана не дрогнула. Её глаза сузились. — Мой отец давно мёртв для меня. Он — лишь тень на троне, одержимая завоеванием. А ты — его цепной пёс. И сейчас тебе отрубят голову. — Хватит слов! — взревел Лю Кан. — За мной! — крикнул он Китане и ринулся в атаку. Бой был яростным и стремительным. · Горо полагался на грубую силу: сокрушающие удары четырьмя кулаками, попытки схватить и сломать, топочущие удары, сотрясавшие пещеру. · Лю Кан был молнией. Он уворачивался от медленных, но страшных ударов, отвечая точными, заряженными энергией ударами ног и кулаков в суставы и болевые точки гиганта. Его Shadow Kick раз за разом отбрасывал Горо, заставляя того терять равновесие. · Китана была смертельным вихрем. Её веера со свистом рассекали воздух, оставляя на толстой шкуре шокана глубокие порезы. Она использовала свою невероятную акробатику, прыгая по стенам и спине Горо, чтобы атаковать с незащищённых углов, отвлекая его от Лю Кана. Горо рычал от боли и ярости, но два опытных бойца работали в идеальной связке, изматывая его. Решающим стал момент, когда Китана, отвлекая Горо серией ударов веерами, оставила его открытым. — СЕЙЧАС! — крикнула она. Лю Кан собрал всю свою энергию. Его тело окуталось пламенем. — BICYCL KICK! — его фигура превратилась в огненный вихрь. Он пронзил воздух серией молниеносных ударов ногами, которые обрушились на грудь Горо как таран. Раздался глухой, костный треск. Горо ахнул, потерял дыхание и отлетел назад, тяжело рухнув на спину, сотрясая пещеру. Он лежал, пытаясь подняться, но сломанные рёбра и потрясение не давали ему встать. Лю Кан грациозно приземлился рядом с ним, его кулак, сжатый в последний раз, был поднят для финального удара. Китана встала по другую сторону, её веера были направлены остриём на горло шокана. — Ты проиграл, пёс, — холодно сказал Лю Кан. — Убирайся. И передай своему императору, что в Земном Царстве ещё есть те, кто готов дать отпор. И что у него проблемы в собственном доме. Горо, хрипя и истекая тёмной кровью, с трудом поднялся на одно колено. Он бросил на них взгляд, полный ненависти и боли. — Это... не конец... — прохрипел он и, пользуясь их нежеланием добивать, пополз прочь в глубины пещеры, оставляя за собой кровавый след. Как только он скрылся, Лю Кан и Китана сразу же бросились к зверятам. Лю Кан подбежал к расплющенному телу Тига, а Китана стала помогать подняться Лео и Миле. — Держись, малыш, — прошептал Лю Кан, осторожно кладя ладонь на грудь Тига. Энергия, не такая мощная как у Рейдена, но тёплая и живительная, потекла от него. Это не могло исправить страшных повреждений здесь и сейчас, но могло стабилизировать, дать шанс. — Нам нужно срочно доставить его к Рейдену. Он поднял на руки бесчувственное тельце тигрёнка, а Китана, смахнув на секунду холодную маску, мягко сказала остальным, шокированным и плачущим: — Вам больше не нужно бояться. Вы под нашей защитой. Идёмте. Они покидали логово Горо не как жертвы, а как спасённые. Но цена спасения — распластанное тело лучшего друга — была ужасающе высока. Война для них только что перешла на новый, ещё более личный и кровавый уровень. Зверят привели в просторный, но аскетичный зал, напоминавший подземный штаб. Здесь, в относительной безопасности от глаз Внешнего Мира, собрались воины Земного Царства. Лео озирался, видя новых, незнакомых людей. Рядом с уже знакомыми Лю Каном, Кунг Лао и Рейденом (который уже склонился над бесчувственным Тигом, и его руки снова заискрились целебной молнией), стояли новые лица: · Соня Блейд — со своей фирменной стойкой и оценивающим взглядом. · Джонни Кейдж — уже без окровавленной рубашки, в свежей куртке, с привычной небрежной ухмылкой. · Огромный, мускулистый афроамериканец с металлическими руками — Джакс. · И суровый на вид мужчина в форме с эмблемой спецназа — Капитан Страйкер. Лео запомнил имена: Джакс и Страйкер. Сила и дисциплина. Пока Рейден работал, оживляя Тига (рана на челюсти и переломы медленно, но верно начинали затягиваться под воздействием его магии), в зале царила напряжённая тишина. И тут Соня из команды «Супер Мяу», её любопытство пересилив скорбь и страх, подошла к Соне Блейд. Котёнок-барс смотрела снизу вверх на суровую женщину-спецназовца. — Эй, — тихо сказала Соня (котёнок). — А тебя как зовут? Соня Блейд опустила на неё взгляд, слегка приподняв бровь. Выглядело это так, будто её спросило о имени её же оружие. — Соня Блейд. Капитан отряда «Восход». Лицо Сони (котёнка) сначала выразило удивление, а затем — внезапное, детское возмущение. — Что? Как это?! — она топнула лапкой. — Это моё имя! Соня! Ты не имеешь права им пользоваться! Оно моё! В углу Джонни Кейдж фыркнул, подавив смех. Даже суровый Страйкер скривил губы. Соня Блейд скрестила руки на груди. Она смотрела на разъярённого котёнка не со злостью, а с плохо скрываемым раздражением и… усталостью. — Послушай, малышка, — сказала она, и в её голосе звучала сталь. — Имя — не частная собственность вроде игрушки. Оно общее. И, если на то пошло, — она сделала небольшой, но весомый акцент, — я ношу его уже лет двадцать пять. Мне его дали раньше, чем ты вообще родилась. Так что, думаю, мои права на него немного старше твоих. Соня (котёнок) открыла рот, чтобы что-то возразить, но слова застряли. Логика, хоть и обидная, была железной. Она фыркнула, повернулась и гордо отошла, бормоча что-то про «взрослых, которые всё портят». Соня Блейд покачала головой и обменялась взглядом с Джаксом, который едва заметно усмехнулся. В этом жесте читалось: «Дети. Даже в аду». Эта маленькая, почти комичная сцена на мгновение разрядила невыносимое напряжение. Но ненадолго. Рейден закончил лечение и поднялся. Тиг слабо пошевелился, придя в сознание, но был страшно слаб. Лицо Бога Грома было серьёзным. — Он будет жить, — сказал Рейден. — Но его боевой путь, возможно, окончен. Как, впрочем, и ваше пребывание здесь в качестве пассивных жертв должно закончиться. Вы видели наших врагов. Вы видели нашу силу. Пришло время решать. Будете ли вы бежать и прятаться, надеясь на удачу? Или станете частью сопротивления? Выбор за вами. Но выбирать нужно сейчас.