Глава 6: Вторжение Колдуна Шан Цунг

Тяжёлую тишину в подземном зале прорезал звук, от которого похолодела кровь даже у закалённых воинов — сухой, скрипучий смех, отдававшийся эхом по камням. Из самой тени в углу, будто материализовавшись из самого мрака, шагнул Шан Цунг. Его появление не сопровождалось вспышками — он просто был там, где его секунду назад не было. Его лицо, похожее на высушенную кожу, было искажено холодной, невыразимой яростью. Его глаза, словно два уголька, горели в глубоких глазницах, и они были прикованы к Китане. — Как трогательно, — его голос был шипящим и тихим, но он заполнил собой всё пространство. — Воссоединение союзников. Исцеление… питомцев. Он медленно прошёл несколько шагов вперёд, его посох слегка постукивал по каменному полу. Все воины Земного Царства встали в боевую готовность. Рейден выдвинулся вперёд, его глаза вспыхнули молниями. Лю Кан и Кунг Лао встали по флангам. Но Шан Цунг проигнорировал их. Он остановился в нескольких метрах от Китаны. Его взгляд скользнул по её стальным веерам, по её решительному лицу. — Но больше всего меня… растрогала… твоя преданность, дорогая принцесса, — продолжил он, и в его голосе зазвенела смертельно опасная, сладкая ядовитость. — Или я должен теперь называть тебя… предательницей? Китана не дрогнула, но её рука с веером напряглась. Она выпрямилась, встречая его взгляд. — Я не предатель. Я отказываюсь служить безумию, которое погубит всё, включая Внешний Мир. — Ты отказываешься служить своему Императору! Своему отцу! — голос Шан Цунга внезапно прорезался, как хлыст. — Ты встала рядом с этими… земными червями. Защищала их мусор. Ты ударила в спину своей расе, своей крови! Он сделал шаг ближе, и вокруг него будто сгустился мороз. — Он уже знает, Китана. Он видел. Он чувствовал твое предательство в самой ткани этого мира. И он… недоволен. Слово «недоволен» он произнёс с такой леденящей душу интонацией, что всем стало ясно — это синоним смертного приговора. — Твоя казнь будет публичной. И долгой. Очень долгой. И я лично попрошу у него права… собрать твою душу. После того, как он закончит. Угроза повисла в воздухе, густая и удушающая. Но Китана не отступила. В её глазах, вместо страха, вспыхнуло то же пламя, что горело в бою с Горо. — Тогда пусть попробует. Я не боюсь его. И не боюсь тебя, старый карга. На лице Шан Цунга исказилась гримаса чистого, неконтролируемого гнева. Он поднял руку, и на его пальцах заплясали зелёные, нездоровые искры тёмной магии. Рейден тут же поднял свой посох, между ними вспыхнуло невидимое силовое поле напряжения. — Ты забрал достаточно невинных душ сегодня, колдун, — прогремел Бог Грома. — Убирайся из этого места. Твои игры с детьми окончены. Они — под моей защитой. И она, — он кивнул на Китану, — тоже. Шан Цунг замер, его ум быстро взвешивал шансы. Здесь, в их логове, в окружении всех чемпионов Земного Царства, открытый бой был ему невыгоден. Его гнев угас, сменившись холодной, расчётливой злобой. — Как знаешь, Рейден. Но помни: защищая одну предательницу, ты объявляешь войну не только турниру… но и самому Императору. А его гнев делает мой… подобным летнему бризу. Он отступил в тень, его фигура начала растворяться. — Наслаждайтесь своей победой, принцесса. Она будет… последней. И с этими словами он исчез, оставив после себя тяжёлое, зловещее эхо своей угрозы и горькое осознание того, что своей защитой Китана не только обрекла себя на смерть от рук отца, но и натянула тетиву в грандиозном конфликте до предела. Война изменила свои очертания. Теперь в ней появилась новая, трагическая фигура — принцесса-изгой, а зверята стали не просто невольными участниками, а символом того, ради чего теперь придётся сражаться. Тишину после ухода Шан Цунга нарушил твёрдый, спокойный голос Лю Кана. — С этим старым стервятником я разберусь, — произнёс он, делая шаг вперёд. Его глаза горели не яростью, а холодной, отточенной решимостью. — Он слишком долго сеял смерть и раздор. Он затравил этих детей, он угрожает союзнику. Его время кончилось. Он снял с плеч свой красный шарф и бросил его Кунг Лао. Его взгляд встретился с взглядом Рейдена. Бог Грома после секундной паузы медленно кивнул. Это был вызов, и Лю Кан имел право его принять. — Шан Цунг! — голос Лю Кана прогремел по залу, наполненный силой. — Ты слышишь меня, трус? Я вызываю тебя! Здесь и сейчас! По правилам твоего же турнира! Смертельная Битва! Пространство в центре зала задрожало. Из клубов зелёного, ядовитого тумана снова материализовался Шан Цунг. На его лице теперь играла не просто злоба, а хищная, голодная ухмылка. — Мальчишка-монашек хочет умереть? Пожалуйста. Твоя душа станет прекрасным дополнением к моей коллекции. FIGHT! Бой начался не с разбега, а с молниеносного взрыва. Лю Кан ринулся вперёд, как выпущенная из лука стрела. Его серия ударов ногами — Bicycle Kick — обрушилась на Шан Цунга, но колдун не стал уворачиваться. Он просто поднял руку, и перед ним вспыхнул щит из зелёной магической энергии. Удары Лю Кана разбивались о него, как волны о скалу, с громкими хлопками рассеивающейся силы. — Слишком медленно, дитя! — прошипел Шан Цунг и выбросил вперёд ладонь. Из неё вырвался сгусток кошмарной энергии в форме черепа, который с воем полетел на Лю Кана — Skull Projectile. Лю Кан едва успел отпрыгнуть в сторону, и череп врезался в каменную колонну, обратив её в тлетворную зелёную слизь. Лю Кан ответил своим знаменитым Shadow Kick. Его энергетический двойник помчался к колдуну, но Шан Цунг лишь щёлкнул пальцами. Перед ним из пола выросла стена костяных шипов, поглотившая удар. Колдун засмеялся и, воспользовавшись замешательством, провёл рукой по воздуху. Из-под ног Лю Кана вырвались склизкие, костлявые руки и схватили его за лодыжки — Soul Steal, попытка вырвать душу на месте! Лю Кан рыкнул от боли, чувствуя, как леденящий холод тянет что-то из самой его груди. Но он не сдался. Собрав волю в кулак, он взрывным выбросом собственной ци (энергии жизни) разорвал костяные оковы. Высвободившись, он, не теряя темпа, совершил молниеносный рывок и нанёс мощный удар локтем в солнечное сплетение Шан Цунга. Колдун ахнул, отлетев на несколько шагов. На его лице впервые мелькнуло не ожидание, а злоба от причинённой боли. Он больше не играл. — ХВАТИТ! — проревел Шан Цунг. Его тело начало меняться. Кожа натянулась, мышцы вздулись. Он использовал Ancient Sorcery, чтобы усилить свою физическую форму. Теперь он был не старым колдуном, а мускулистым, быстрым монстром. Он ринулся в атаку, его удары, наполненные магической силой, стали быстрыми и сокрушительными. Лю Кан оказался в обороне. Блокировал, уворачивался, но один удар всё же пришёлся ему по ребрам, заставив согнуться от боли. Казалось, преимущество перешло к колдуну. Именно этого и ждал Лю Кан. Он позволил Шан Цунгу увлечься атакой, почувствовать себя победителем. И в момент, когда колдун занёс руку для сокрушительного удара, Лю Кан использовал свою самую быструю технику — Teleport. Он исчез прямо перед кулаком Шан Цунга и мгновенно материализовался за его спиной. — СЛИШКОМ МЕДЛЕННО, СТАРИК! — крикнул Лю Кан, собрав всю свою энергию, всю ярость, всю волю к победе в один, идеальный удар. Его кулак, объятый пламенем чистой энергии, вонзился Шан Цунгу прямо между лопаток — был ли это его знаменитый Fatality или просто пиковая атака, но в ней была вся мощь Земного Царства. Раздался не хруст, а глухой, сокрушающий ВЗРЫВ, от которого содрогнулись стены. Зелёная, больная магия Шан Цунга разлетелась, как разбитое стекло. Сам колдун, с выпученными от шока и боли глазами, рухнул на колени, а затем — лицом вниз на каменный пол. От его тела повалил едкий чёрный дым. Он не двигался. Лю Кан, тяжело дыша, стоял над ним, его кулак всё ещё сжат. Зал замер. Победа. Чистая, безоговорочная победа чемпиона Земного Царства над собирателем душ. Он обернулся к своим друзьям, к испуганным зверятам, к Китане. И просто кивнул. Угроза в лице Шан Цунга была нейтрализована. Но все понимали — это была лишь первая битва в войне, которая теперь грозила перерасти в нечто гораздо большее. Гнев Шао Кана был неминуем. Но сейчас, в этой подземной зале, горел огонь надежды. Тишину, последовавшую за падением Шан Цунга, нарушил низкий гул, исходящий от самого здания. Казалось, сам Внешний Мир содрогнулся от поражения своего верховного судьи. Через несколько минут, когда дым окончательно рассеялся, а Лю Кан, всё ещё тяжело дыша, прислонился к стене, вперёд вышел Рейден. Его фигура, окутанная остаточной энергией, казалась выше и могущественнее. Он поднял посох, и слабый громовой раскат прокатился по залу, призывая к вниманию. — Силы Внешнего Мира слушают! — его голос, усиленный магией, разнёсся далеко за пределы подземелья. — По воле древнего устава и по праву победы в честном поединке… Турнир Mortal Kombat завершён! Победа остаётся за Земным Царством! Он сделал паузу, и его взгляд упал на израненного, но непобеждённого Лю Кана. — И чемпионом десятого поколения… объявляется ЛЮ КАН! В зале воинов Земного Царства раздались сдержанные, но полные уважения возгласы. Кунг Лао хлопнул друга по плечу. Джонни Кейдж присвистнул. Даже Соня Блейд кивнула в знак признания. Но среди зверят эта новость была встречена не радостью, а… горьким недоумением. Тиг, всё ещё слабый, с заживающей челюстью, но уже способный сидеть, при поддержке Лео, тихо, но с обидой в голосе проговорил: — Почему… почему именно он? Мы… мы тоже участвовали. Нас заставили драться. Нас чуть не убили… Почему чемпион не мы? Хотя бы… все вместе? Его детская логика не могла вместить политических тонкостей и древних уставов. Он видел только несправедливость: их мучили, над ними издевались, а победил кто-то другой. Эту обиду тут же, громко и язвительно, озвучил Мелкий, прихвостень харзы Спайка. Он выскочил вперёд, тыча лапкой в сторону Лю Кана и Рейдена. — Да! Точно! Нас обманули! Нас сюда затянули, пообещали, что победитель получит всё! А теперь что? Этот двуногий всех победил, а мы что? Так, погреться пришли? Обман! Нас использовали и выкинули! Его слова, полные детского максимализма и обиды, повисли в воздухе. На лицах некоторых воинов (Джонни, Джакса) мелькнуло что-то похожее на понимание и даже лёгкую неловкость. Для них турнир был долгом, войной. Для этих детей — личной трагедией, которую теперь ещё и лишили смысла. Рейден обернулся к ним. Его светящиеся глаза смягчились. — Тигрёнок. Маленький харза. Вы не были обмануты. Вы были… похищены. Втянуты в игру, правила которой писали не для вас. Чемпионство — не приз за выживание. Это — бремя. Бремя ответственности за защиту целого мира от таких угроз, как Шан Цунг и Шао Кан. Лю Кан нёс это бремя сражаясь. Вы же… вы несли бремя, оставаясь собой в месте, где это самое трудное. И ваша победа — не в титуле. Она — в том, что вы живы. Что ваша дружба уцелела. Что вы не сломались. Это победа иного рода. И она не менее важна. Он посмотрел на всех зверят. — А теперь… это бремя — вернуть вас домой. Турнир окончен. Порталы между мирами должны ослабнуть. У нас есть шанс. Чемпионство Лю Кана даёт нам это право. Вы готовы покинуть это место? Вопрос повис в воздухе. Готовы ли они? После всего, что видели? Оставив здесь могилы учителей и часть своего детства? Да. Тысячу раз да. Но в их сердцах, рядом с радостью, останется горький осадок от «победы», которую им не засчитали, и понимание, что иногда, чтобы выиграть, нужно просто выжить и остаться человеком… или зверёнком. Слова Кунг Лао прозвучали как удар хлыста. Он обернулся к зверятам, и на его обычно спокойном лице читалась не злоба, а жёсткая, беспристрастная правда воина. — Ты спрашиваешь "почему не мы"? — сказал он, обращаясь к Тигу и Мелкому. Его голос был ровным, но каждое слово падало с весом камня. — Потому что правила турнира ясны. Чтобы стать чемпионом, нужно победить либо действующего чемпиона Внешнего Мира, либо его верховного судью. То есть — Горо или Шан Цунга. Не пережить испытание. Не выжить. Победить. Он сделал шаг вперёд, его взгляд обвёл всех — искалеченного Тига, испуганного Лео, хитрых харз, всех остальных. — А вы что делали? Когда Горо ломал кости твоему другу, — он кивнул на Тига, — вы стояли в углу. Когда Шан Цунг играл с вами, как кошка с мышками, вы стояли в углу. Вы наблюдали. Вы плакали. Вы боялись. Это нормально. Это по-человечески. Но это не по-боевому. Он скрестил руки на груди. — Вас даже бойцами невозможно назвать. Боец сражается. Боец принимает вызов. Боец, даже проигрывая, наносит удар. Вы — жертвы. Жертвы обстоятельств, попавшие в мясорубку. И ваша заслуга в том, что вы выжили. Но чемпионство — не трофей за выживание. Это звание, выкованное в бою, оплаченное кровью противника, а не своей собственной. Лю Кан вышел и победил. Он — боец. Он — чемпион. А вы... — он выдохнул, и в его голосе впервые прозвучала не резкость, а что-то похожее на усталое сожаление, — …вы просто дети, которым несказанно повезло, что на вашей стороне оказались те, кто смог за вас сразиться. Слова Кунг Лао были жестокими, но в них не было лжи. Они обнажили неприкрашенную суть происходящего. Тиг опустил голову, сжимая кулачки. Даже Мелкий притих, поняв, что его «обида» не имеет под собой никакой почвы в жестокой реальности этого места. Именно эта горькая пилюля правды, возможно, и стала их последним, самым важным уроком на турнире Mortal Kombat: мир не делит страдания на «заслуженные» и «незаслуженные». Титулы здесь добываются не страданием, а силой. И если они хотят, чтобы их голос что-то значил, чтобы их дружба стала не слабостью, а силой, им нужно перестать быть «жертвами в углу». Но для этого им нужно вернуться домой. Или найти в себе силы стать другими. Слова Кунг Лао висели в воздухе — не как приговор, а как вызов. Вызов, который, возможно, они решат принять когда-нибудь в будущем.