Глава 15: Перемирие

Леденящий ветер выл среди заснеженных вершин, вырезая из скал острые, негостеприимные пики. Ханзо Хасаши шёл по узкой, обледенелой тропе, ведущей к Зимнему Храму Лин Куэй. Холод, который мог бы заморозить кровь обычного человека за минуты, был для него почти знакомым ощущением — напоминанием о силе его старинного врага и предчувствием того, что его ждёт. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь рёвом ветра, — полная противоположность пылающей ярости Преисподней, из которой он когда-то вырвался. Массивные, покрытые инеем ворота храма, больше похожие на вход в ледяную гробницу, были перед ним. Не колеблясь, Ханзо поднял руку и трижды, с промежутками, постучал костяшками пальцев по древнему, почерневшему от холода дереву. Голос, прозвучавший изнутри, был таким же холодным и отстранённым, как окружающий пейзаж, но лишённым агрессии. — Войдите. Ворота беззвучно отъехали в стороны. Ханзо переступил порог. Внутри было не теплее, но тише. Свет падал сквозь высокие витражи из льда, окрашивая просторный, аскетичный зал в синеватые тона. В центре, на простом каменном постаменте вместо трона, сидел в позе для медитации Куай Лян, нынешний Саб-Зиро. Его лицо, обычно скрытое маской, было открыто. Оно было молодым, но состаренным не годами, а грузом ответственности и холодным расчётом. Его глаза, цвета арктического льда, были прикованы к вошедшему. В них не было удивления — лишь оценивающее, безразличное любопытство. — Ханзо Хасаши, — произнёс Куай Лян, его голос был ровным, без интонаций. — Призрак, обретший плоть. Что ты забыл в доме тех, чью кровь ты клялся пить? Ханзо остановился в нескольких шагах, не опускаясь на колени, но и не принимая боевой стойки. — Не кровь, — ответил он так же ровно. — Перемирие. В зале воцарилась тишина, которую нарушал только далёкий вой ветра за стенами. Затем Куай Лян тихо, беззвучно рассмеялся. Это был не весёлый смех, а короткий, сухой звук, полный чёрного юмора и цинизма. — Перемирие. Спустя двадцать лет убийств, преследований и взаимных попыток уничтожения… до тебя наконец дошло, что нам нужно перемирие? Забавно. Ну ладно. Говори. Он жестом указал на пространство на полу напротив себя. Это был не приказ сесть на стул — это было предложение сесть наравне, по-восточному, для разговора лицом к лицу, без барьеров тронов и титулов. Жест уважения, но не дружбы. Ханзо без колебаний опустился на пол, скрестив ноги. Между ними не было стола, только холодный каменный пол и гора нерешённых обид. — Шиннок свободен, — начал Ханзо без предисловий. — Его амулет цел. Он у него. Лёд в глазах Куай Ляна не дрогнул, но в них промелькнула искра острого интереса. Он знал. Или догадывался. — Продолжай. — Он не различает Земное Царство, Внешний Мир или Лин Куэй, — сказал Ханзо. — Для него мы все — пыль на ветру истории, которую он собирается переписать. Ваши технологии, ваша дисциплина… для него это лишь помеха, которую нужно заморозить и стереть. — И ты пришёл предложить нам объединиться с теми, кого мы веками считали слабыми и неорганизованными? — спросил Куай Лян, его голос был ледяным, но в нём уже не было насмешки. Был расчёт. — Я пришёл предложить временный союз перед лицом общего уничтожения, — поправил его Ханзо. — Не дружбу. Не доверие. Холодный расчёт. Ты знаешь, что такое Куан Чи. Имя некроманта заставило веки Куай Ляна дрогнуть. Да, он знал. Слишком хорошо. — Он был тем, кто манипулировал твоим братом, — продолжал Ханзо, ударяя по больному. — Кто превратил Би Хана в Нуб Сайбота. Кто использовал тебя, твой клан, как расходный материал в своих играх. Он слуга Шиннока. Или партнёр. Неважно. Его цель — та же. Хаос, смерть и новая реальность, где нет места ни Лин Куэй, ни Ширай Рю, ни кому-либо ещё. Куай Лян молчал, его пальцы слегка постукивали по колену. Прошлое клана, позор брата, их собственное падение и последующее возрождение под его руководством — всё это было тесно связано с интригами тёмного колдуна. — Куан Чи — обманщик, — наконец произнёс Куай Лян, и в его голосе впервые прозвучало что-то, кроме льда: глубокое, личное презрение. — Он торгует душами и предаёт всех, включая своих покровителей. Его слово ничего не стоит. Его сделки — ловушки. Ханзо кивнул. — Именно. И Шиннок использует его, как использовал всех. А когда перестанет нуждаться — выбросит. Как он выбросит всех нас. Ты строил Лин Куэй заново, чтобы они были силой, а не пешкой. Сейчас над доской появилась рука, которая хочет смести все фигуры. Даже твои, сделанные изо льда и стали. Долгая пауза. Ледяной свет играл на их лицах — одном, хранящем печать вечной скорби, другом — непроницаемой, расчётливой холодности. Но оба понимали язык выживания, язык прагматизма перед лицом абсолютного конца. — Предположим, я согласен на… перемирие, — медленно сказал Куай Лян. — На нейтралитет. Или на ограниченное сотрудничество против конкретной угрозы. Что ты предлагаешь? Что могут предложить они? — Он имел в виду Земное Царство и странных зверей. — Информацию, — немедленно ответил Ханзо. — Мы видели Шиннока. Знаем его цели. И у нас есть… уникальные активы. Существа, чьи души были возвращены богами. Их природа может быть ключом или слабостью в его планах. А также… — Ханзо посмотрел прямо в ледяные глаза Саб-Зиро, — …знание о том, что Куан Чи уже здесь. Он воскресил павших чемпионов. Превратил их в реванентов. Твои старые «союзники» из Внешнего Мира теперь его армия. И они уже атакуют. Это была последняя капля. Куай Лян знал о реванентах. И мысль о том, что силы, с которыми он иногда вынужденно сотрудничал, теперь стали прямой угрозой под контролем того самого обманщика, что погубил его брата, изменила расклад. Он медленно поднялся. Ханзо последовал его примеру. — Перемирие, — произнёс Куай Лян, и это было не согласие, а констатация нового состояния игры. — На время угрозы Шиннока. Никаких совместных операций без моего прямого приказа. Обмен информацией через зашифрованные каналы. И первое, что я хочу знать… где сейчас Куан Чи. В его голосе прозвучала не просто ненависть. Прозвучало намерение. Намерение разобраться со старым долгом. И в этом Ханзо увидел первый, хрупкий мост через пропасть двадцатилетней вражды. Мост, построенный не на доверии, а на обоюдном понимании, что есть враг куда страшнее, и на общей, глубокой ненависти к одному и тому же обманщику. Куай Лян встал, и его движение было плавным, как течение ледяной реки, но в нём чувствовалась стальная решимость. — Перемирие принято, — сказал он, и слова эти были холодны и лишены энтузиазма, но в них звучала непоколебимая воля. — Но слова — это воздух на ветру. Нам нужны действия. Первый шаг этого... альянса. Он подошёл к стене, где голографический проектор, встроенный в лёд, отобразил карту Земного Царства с отметками энергетических аномалий. — Если Шиннок делает свой ход, то Куан Чи — его правая рука. Его некромантия — ключ к армии реванентов. Его сети шпионажа простираются повсюду. — Ледяной взгляд Саб-Зиро скользнул по карте, останавливаясь на нескольких мерцающих точках. — Он не будет сидеть в своей крепости в Преисподней. Он будет здесь, среди нас. Манипулируя. Собирая ресурсы. Ища слабости. Он повернулся к Ханзо. — Твоё появление здесь, твоя новая... рациональность... это уже может быть частью его плана. Он мог предвидеть попытку союза, чтобы ослабить обе стороны изнутри. Поэтому мы должны быть на шаг впереди. Ханзо кивнул, понимая логику. Его собственное прошлое как орудия Куан Чи делало эти слова особенно горькими и правдивыми. — Следить за ним... нелегко. Он мастер иллюзий и порчи. Его настоящую сущность часто скрывают двойники и проклятые артефакты. — Именно поэтому следить должен не просто шпион, — ответил Куай Лян. — Нужен кто-то, кто знает его методы. Кто чувствует его магию на вкус. И кто... не боится стать его следующей мишенью. — Взгляд Саб-Зиро стал пронзительным. — У тебя с ним свои счёты, Хасаши. Более личные, чем у кого-либо. И ты теперь свободен от его влияния. Это делает тебя идеальным охотником и одновременно приманкой. Ханзо не спорил. Он сам пришёл к такому выводу. — Я согласен. Но мне понадобятся данные. Отслеживание магических выбросов, сообщения о странных смертях или исчезновениях, активность на чёрных рынках магических артефактов. Всё, что может указать на его присутствие или планы. — Лин Куэй имеет обширную сеть сенсоров и информаторов, — сказал Куай Лян, возвращаясь к своему постаменту. — Не все из них знают, на кого работают в итоге. Я дам тебе доступ к зашифрованному каналу. Ты будешь получать сырые данные. Анализируй. И когда найдёшь нить... тяни. Но помни: это не санкция на убийство. Если он почует прямую охоту, он уйдёт в тень ещё глубже. Нужно понять его цель. Что он ищет для Шиннока здесь и сейчас. Он замолчал, обдумывая. — Твои новые... союзники. Эти звери. Их воскрешение — акт высшей магии. Куан Чи обязательно заинтересуется ими. Они могут быть как ключом, так и слабым местом. Скажи им быть настороже. Но не пугать их. Страх — тоже пища для некроманта. Ханзо снова кивнул. План обретал форму. Он будет тенью, преследующей другую тень. Опасная, почти самоубийственная миссия, но единственно возможная. — А твой клан? — спросил Ханзо. — Если они увидят, что ты сотрудничаешь со мной... — Мой клан следует приказам, — холодно отрезал Куай Лян. — Они увидят только то, что им положено видеть. Остальное — не их дело. Перемирие останется между нами, генералом Блейд и, возможно, Рейденом, если он ещё в своём уме. Больше никто не должен знать. Раздробленность и недоверие — наши враги. Но и слепая вера — тоже. Он сделал паузу, и в его глазах на миг мелькнуло что-то, кроме льда — отголосок того молодого воина, который когда-то хотел исправить ошибки брата. — Иди, Хасаши. Начинай свою охоту. Я обеспечу тебя глазами и ушами. Но помни: если это окажется ловушкой, и ты снова станешь его орудием... на этот раз лёд не будет милосердным. Я уничтожу тебя, прежде чем ты успеешь причинить вред. Это тоже часть нашего договора. Ханзо встретил его взгляд без страха. — Принято. Он поклонился — коротко, уважительно, как равный равному — и развернулся, чтобы уйти. Дверь ледяного храма снова отворилась перед ним, впуская рёв метели. Миссия была ясна. Охота на охотника началась. И в этой смертельной игре Ханзо Хасаши снова стал тем, кем родился быть — ниндзя. Но на этот раз его целью было не убийство, а спасение. И его самым опасным оружием было не пламя, а хладнокровный расчёт и знание того, как думает самый коварный обманщик во всех реальностях. Возвращение Ханзо на базу спецназа было встречено настороженным молчанием. Когда он, покрытый инеем с горных вершин, вошёл в командный центр, все обернулись — Соня с поджатыми губами, Джонни с поднятой бровью, а звери с недоверием в глазах. Но его первая фраза разрядила напряжённость, сменив её на шок. — Перемирие достигнуто. На время общей угрозы. У нас есть союзник в лице Лин Куэй, — произнёс он ровно, снимая с плеч намёрзший плащ. В комнате повисла тишина, которую первой нарушила Кэсси. — Серьёзно? Саб-Зиро согласился? Просто так? — Не «просто так», — ответил Ханзо, подходя к центральному голографическому столу. — Он прагматик. Шиннок — угроза для всех, включая его перестроенный клан. А Куан Чи... — он бросил взгляд на зверей, особенно на Яру и Тига, — ...является нашим общим старым врагом. Это основа для временного альянса. Соня скрестила руки на груди, её взгляд был аналитическим. — Условия? — Обмен информацией. Нейтралитет наших сил. И первая совместная задача, — Ханзо активировал стол, на котором замигали данные с зашифрованного канала Лин Куэй. — Выследить Куан Чи. Саб-Зиро предоставляет данные своей сети. Наша задача — найти нить. Изображения на столе ожили: карты с отметками аномальных магических всплесков, отчёты о пропавших артефактах, списки подозрительных смертей с признаками некромантии. — Почему именно он? — спросил Лео, подходя ближе. Его рана ныла, но ум был острым. — Почему не Шиннок? — Потому что Шиннок — это буря, — объяснил Ханзо. — Его увидит каждый. А Куан Чи — яд, который течёт по венам, прежде чем убьёт. Он обеспечивает Шиннока армией реванентов, разведкой, ресурсами. Если мы найдём его, мы узнаем следующий ход Шиннока. И, возможно, найдём слабость. Ния тут же подключила свой коммуникатор к системе, её пальцы заскользили по интерфейсу. — Эти данные... они обширны. Но бессистемны. Нужен фильтр. Если Куан Чи заинтересован в воскрешённых, — она кивнула на Тига и других, — то его может притягивать места с сильными остаточными следами жизни после смерти или... божественного вмешательства. — Храмы, — тихо сказал Кунг Джин, до сих пор молча наблюдавший. — Места древних битв. Госпитали с высокой смертностью... или морги. Он питается смертью и искажает жизнь. Такеда, всё ещё не решавшийся смотреть на отца, вмешался, переведя разговор в практическое русло: — Значит, мы делимся на группы. Одна анализирует данные здесь, с помощью Нии и техники Лин Куэй. Другая проверяет места по списку. Быстро и тихо. — И что, мы просто будем бегать по его возможным следам? — проворчал Джонни. — Парень-скелет явно не оставляет визиток. — Нет, — возразил Ханзо. — Мы создадим приманку. — Все взгляды устремились на него. — Куан Чи жаждет уникальных душ. Сильных. Искажённых. Воскрешённых волей богов. — Его глаза медленно обвели вернувшихся зверей. — Он обязательно придёт за вами. Рано или поздно. Мы не можем просто ждать. Мы можем... контролируемо засветить одну из таких душ в месте, где будем готовы. Идея повисла в воздухе, холодная и опасная. — Вы хотите использовать одного из нас как наживку? — спросила Леонелла, её лапа инстинктивно потянулась к шраму на шее. — Не как наживку для убийства, — поспешил сказать Ханзо, но его голос не стал мягче. — Как маяк. Под усиленной охраной, с ловушками на каждом шагу. Мы выберем место, где будем сильнее. Заставим его проявиться, когда мы готовы, а не когда он выберет момент для нападения на базу или в городе, где будут мирные жители. Соня после паузы кивнула. — Это рискованно. Но это стратегия. Пассивная оборона против такого врага — проигрыш. Нам нужно выманить его на открытое поле. Согласовано. — Она посмотрела на зверей. — Но решение о том, кто станет этим «маяком», должно быть добровольным. И этот человек или... зверь... будет под круглосуточной охраной. В комнате воцарилась тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом компьютеров. Планы строились, тактика обсуждалась, но в центре всего этого лежала одна страшная, но необходимая идея: чтобы поймать охотника за душами, нужно было предложить ему душу. И цена ошибки в этом плане могла быть ужаснее любой открытой битвы. В гуле обсуждений и тактических планов голос Такеды прозвучал неожиданно, словно он только что вспомнил что-то крайне важное. — Погодите… — он потер виски, собираясь с мыслями. — Когда я проходил обучение в Азии, до того как попал сюда… я был в одном удалённом храме. Там был монах. Полный, улыбчивый такой, всегда с чашей риса. Он… он рассказывал легенды. Не просто сказки, а именно хроники. И он упоминал Куан Чи. Говорил о нём не как о мифе, а как о… соседе по историческому периоду. Как о реальной угрозе, с которой сталкивались его предшественники. Он замолчал, лицо его исказилось от усилия вспомнить. — Чёрт, я забыл, как его зовут… Он всегда смеялся и говорил, что имена — это иллюзия… Соня Блейд, до этого момента молча изучавшая карты, резко подняла голову. Её глаза сузились, в них вспыхнула искра узнавания. — Полный монах? Вечно жующий, философствует о еде и иллюзиях, но при этом знает о тёмной магии больше любого архивариуса? — её голос был резким, но в нём слышалось нечто вроде раздражённого уважения. Такеда кивнул. — Да! Именно! Ты его знаешь? — Вся разведка Земного Царства его «знает», — сказала Соня, скрестив руки. — И все мечтают забыть. Это Бо' Рай Чо. Мастер боевых искусств, мудрец, обжора и один из самых… непредсказуемых источников информации во всех измерениях. Он старше, чем выглядит. И он действительно мог пересекаться с Куан Чи в прошлом. Или, по крайней мере, знать о его методах больше, чем кто-либо из ныне живущих, кроме самого некроманта или Шиннока. Имя, произнесённое вслух, словно вибрировало в воздухе. Даже Ханзо кивнул, услышав его. — Бо' Рай Чо… Да. Он тренировал Лю Кана и многих других. Его знания о балансе между светом и тьмой… обширны. И он не любит Шан Цунга и Куан Чи. Считает их «испорченной едой» в пиршестве мироздания. — Вот именно! — воскликнул Такеда, оживляясь. — Он говорил что-то о том, что Куан Чи не просто собирает души, а «консервирует» их особым способом, связывая с местами или артефактами. Что у него должны быть «кладдовые» по всему миру, не только в Преисподней. И что он ненавидит… определённые частоты звука? Или вибрации? Что-то про «чистый тон жизни». Ния тут же начала вводить данные в свой компьютер. — Бо' Рай Чо. Внести в базу как приоритетный источник. Если его знания могут помочь нам предсказать места «кладдовых» или слабости Куан Чи… — она посмотрела на Соню. — Мы должны с ним связаться. Немедленно. Соня вздохнула, выражение её лица говорило, что общение с Бо' Рай Чо — это отдельное испытание. — Связаться с ним — задача не из лёгких. Он не пользуется коммуникаторами. Он появляется там, где пахнет едой, проблемами или и тем, и другим. Но… — она посмотрела на Такеду, — ты с ним общался. Он тебя запомнил. Ты, возможно, сможешь его найти. Или приманить. — Приманить? Как? — спросил Такеда, смущённо. — Говорят, он чувствует запах хорошего жаркого или особенно крепкого сакэ за мили, — с налётом чёрного юмора сказал Джонни. — Может, устроим пикник в зоне риска? Несмотря на абсурдность, в идее был смысл. Бо' Рай Чо был хаотичной, но могучей силой. И если он действительно обладал знаниями о слабостях Куан Чи, то он становился ключевой фигурой в их плане. — Хорошо, — заключила Соня. — Такеда, Кунг Джин. Ваша новая задача: найти Бо' Рай Чо. Используйте любые каналы. Вспомни, где был храм. Расспроси других монахов. И, — она бросила взгляд на Джонни, — да, подготовьте «приманку» в виде припасов. Лучшей еды и выпивки, какую только можно найти. Остальные продолжают анализировать данные Лин Куэй и готовить операцию с «приманкой». План становился всё более причудливым, объединяя ледяную логику Лин Куэй, охотничьи навыки ниндзя, вычислительную мощь, воскрешённых зверей и теперь — поиски обжоры-мистика. Но против такого врага, как Куан Чи, работающего на стыке магии и тьмы, возможно, только такой странный, пёстрый альянс и мог что-то противопоставить. Допросная комната на базе спецназа была лишена какого-либо уюта. Светлые стены, стол, пара стульев и зеркало с односторонней видимостью. Однако сейчас в этой стерильной обстановке царила атмосфера, далёкая от стандартного допроса. В центре комнаты, с невозмутимым видом восседая на одном из стульев (который трещал под его весом), был Бо' Рай Чо. Его объёмистая фигура в просторных одеждах монаха, вечно улыбающееся лицо и блестящие от интереса глаза казались совершенно неуместными в этом месте. Он с аппетитом уплетал припасённое для него Такедой жаркое из какой-то экзотической птицы, время от времени отхлёбывая из фляги ароматного, крепкого сакэ. Вокруг, стоя или сидя, собрались все ключевые фигуры: Соня Блейд во главе стола, Джонни Кейдж, Кэсси, Такеда, Кунг Джин, Ханзо Хасаши, а также Лео, Ния и несколько других зверей, наблюдавшим из-за зеркала. Воздух был густ от напряжения и… аппетитных запахов. Бо' Рай Чо оторвался от кости, облизал пальцы и посмотрел на Соню добродушным, но проницательным взглядом. — А-а-а, генерал Блейд! Всегда рад видеть. Правда, обычно встречи проходят в более… вкусных местах. Но ладно, ладно! Такеда-мальчик говорит, у вас большие неприятности. С запахом старой кости и свежего зла. Ну-ка, рассказывайте, а я пока доем. Мудрость лучше усваивается на полный желудок! Соня, сохраняя ледяное спокойствие, кивнула. — Мастер Бо' Рай Чо. Мы ценим, что вы откликнулись. Да, неприятности серьёзные. Речь идёт о Куан Чи и Шинноке. При этих именях добродушная улыбка на лице монаха не исчезла, но в его глазах промелькнула тень… не страха, а глубокого, древнего отвращения, как у человека, увидевшего таракана в своей любимой бочке с рисом. — А-а-а… Эти двое, — протянул он, откладывая кость. — «Вонючий сыр и прогорклое масло в пироге мироздания». Один вечно что-то гнилое копает, другой — считает, что весь пирог должен принадлежать ему. Плохая комбинация. Очень плохая. Он отхлебнул сакэ, выдохнул и его голос приобрёл неожиданную серьёзность, контрастирующую с его обликом. — Шиннок… он как перезрелый, ядовитый фрукт. Висит на Древе Реальности тысячелетиями, набирая силу, гния изнутри и мечтая упасть, чтобы всё вокруг отравить. Его голод — не просто голод власти. Это голод по концу всего. По абсолютному, мёртвому порядку, где нет места ни вкусной еде, ни глупым шуткам, ни… вот этим милым зверушкам, — он кивнул в сторону зеркала, словно видя сквозь него. — Он презирает саму жизнь в её хаотичном, сочном разнообразии. А его амулет… хм. Это не ключ. Это пробка. Пробка от бутылки, в которую он хочет затолкать всё сущее. Он помолчал, давая словам усвоиться. — Куан Чи… о, это другое. Это не фрукт. Это плесень. Та, что питается гниением. Где смерть, отчаяние, предательство — там он и будет. Он обожает бардак, который устраивает Шиннок, потому что в нём много… «питательных веществ» для его тёмных дел. Он не хочет конца всего. Он хочет, чтобы всё вечно умирало и страдало, чтобы у него всегда был свежий материал. Он — паразит на теле тирана. Бо' Рай Чо взял ещё один кусок мяса. — Они используют друг друга. Шиннок использует магию и армии Куан Чи. Куан Чи использует хаос и амбиции Шиннока. Но их союз… хрупкий. Плесень может испортить даже ядовитый фрукт. А фрукт может раздавить плесень, если та станет слишком навязчивой. — Он лукаво подмигнул. — Это их слабость. Они не доверяют друг другу. Ни на йоту. — Значит, мы можем стравить их? — спросила Кэсси. — О-о, нет-нет, девочка! — замахал руками Бо' Рай Чо. — Стравить можно двух собак из-за кости. Эти двое — не собаки. Они как ядовитая змея и скорпион в одной банке. Они и так друг друга ненавидят, но пока банка закрыта (их общие цели), они терпят соседство. Если вы попытаетесь стравить — они первым делом укусят вас, а потом разберутся между собой. Нет-нет. — Тогда что? — спросил Ханзо. Его голос был тихим, но монах тут же повернулся к нему. — А-а, Хасаши! Вижу, пламя в тебе погасло. Остался холодный пепел мудрости. Хорошо. Очень хорошо. Так вот… против плесени нужен не огонь, а свет и чистота. Против ядовитого фрукта — нужно не дать ему упасть. Подпереть ветку. Или… аккуратно сорвать его, пока он не созрел окончательно, и бросить в огонь. — Вы говорите загадками, мастер, — сказала Соня, но в её голосе не было раздражения, только концентрация. — Не загадками! Прямо как рецепт! — Бо' Рай Чо ткнул пальцем в воздух. — Против Куан Чи ищите то, что он ненавидит: чистые, неосквернённые души (он кивнул на зеркало), места с сильной, позитивной жизненной энергией, звуки радости и смеха — он их не выносит! Его магия слабеет там, где нет страха и отчаяния. — Он повернулся к Ние. — Ты, умная пантера! Ищи в данных не только смерть. Ищи места, где смерть не приживается. Где были чудеса. Где растут самые крепкие деревья или бьют самые чистые источники. Там он будет чувствовать себя неуютно. И там, возможно, он спрятал что-то важное, чтобы осквернить это место! — А против Шиннока? — спросил Лео, не выдержав и войдя в комнату. Его шрам на животе саднил. Бо' Рай Чо внимательно посмотрел на него, на его шрамы, на шрамы других зверей за стеклом. — А-а… воскрешённые божьей милостью. Живое противоречие. Вы для Шиннока — как мушка в идеально сложенном супе. Раздражаете. Ваше существование нарушает его порядок. Он захочет вас стереть в первую очередь. Но! — он поднял палец. — Это и ваша сила. Вы уже мертвы-живы. Его магия полного уничтожения… на вас может сработать иначе. Вы — дикие карты. Непредсказуемый элемент. Чтобы сорвать ядовитый фрукт, иногда нужно качнуть ветку так, как он не ожидает. Ваша боль, ваша память, ваша… другая природа — это и есть тот самый толчок. Он откинулся на спинку стула, закончив с едой. — Так что рецепт прост, но готовить сложно: Найдите то, что ненавидит плесень (Куан Чи), чтобы ослабить её. И используйте дикие карты (вас), чтобы качнуть ветку и не дать ядовитому фрукту (Шинноку) упасть в нужный ему момент. А лучше — сорвите его сами, когда будете готовы. Но для этого вам понадобится нож. Очень-очень острый нож. — Его взгляд скользнул по Ханзо, по катане Кенши, висевшей на поясе, по решительным лицам вокруг. — Думаю, ножи у вас уже есть. И с этими словами он снова взялся за флягу с сакэ, его философский настрой сменился удовлетворённым чавканьем. Он дал им не план, а принцип. И, возможно, в войне против сущностей, основанных на порче и абсолютном контроле, такой принцип был ценнее любой тактической схемы. Слова Бо' Рай Чо о запрете на имена нависли в комнате зловещим облаком суеверия, которое в его устах звучало не как пустая примета, а как предостережение, проверенное веками. Ханзо Хасаши, чья жизнь была переплетена с тёмной магией больше, чем у кого-либо в комнате, наклонился вперёд. Его тёмные глаза пристально смотрели на монаха. — Откуда ты знаешь это, мастер? Ты говоришь не как о легенде, а как о… наблюдателе. Как о том, кто видел последствия. Бо' Рай Чо отхлебнул сакэ, и его обычно добродушное лицо на миг стало непроницаемым, древним, как горы за окном его храма. — Знаю, потому что помню, — ответил он просто. — В нашей деревне, да и во многих других в тех краях, эти имена… они как тёмные звёзды. На них не смотрят напрямую. О них не говорят у костра. Потому что дед моего деда видел, как целая семья… перессорилась до смерти из-за якобы найденного клада, который оказался иллюзией. На стене их дома потом нашли нацарапанное имя «Куан Чи». Прадед моего прадеда рассказывал о путнике, который хвастался, что заключил сделку с «Повелителем Костей»… и на следующее утро его нашли улыбающимся мёртвым, с горстью пепла в руке вместо обещанного золота. — Он покачал головой. — Это не просто сказки для пугливых детей. Это записи. Переданные от отца к сыну, от матери к дочери, как предупреждение: есть вещи, к которым лучше не прикасаться даже словом. Их энергия липкая. Как смола. Скажешь имя — привлечёшь внимание. А внимание таких существ… всегда несёт с собой обман. Горький, жестокий и ведущий к погибели. Его рассказ, поданный с обычной для него простотой, наполнил стерильную комнату призраками деревенских страхов и древнего, накопленного опытом ужаса. Именно в эту напряжённую тишину вклинился голос Джонни Кейджа. Он щёлкнул пальцами, его лицо озарилось узнаванием. — Погодите-ка! Я почти такое же видел! Только не в деревне, а в кино! Тот фильм про мальчика-волшебника, который выжил! Там тоже главный злодей — Тот-Кого-Нельзя-Называть! И все боятся сказать его имя! Прямо один в один! Только у вас тут вместо «Волдеморта» — «Куан Чи-морта»! Его попытка снять напряжение с помощью поп-культурной аналогии разбилась о каменное лицо Сони Блейд. Она медленно, очень медленно повернула к нему голову. В её глазах не было даже привычного раздражения — только ледяное, безразличное презрение, которое было страшнее любой ярости. — Кейдж, — произнесла она, и каждый слог звучал, как удар молотка по гвоздю. — Сейчас. Не. Время. Говорить. Про. Фильмы. — Она сделала микроскопическую паузу, давая каждому слову впитаться. — Здесь нет мальчиков с палочками. Здесь нет сценаристов, которые придумают счастливый конец. Здесь есть некромант, который может вывернуть твою душу наизнанку за то, что ты чихнул не в ту сторону, и Старший Бог, который планирует стереть реальность. Так что заткнись. Или выйди. И иди пересматривать свои фильмы, пока взрослые пытаются предотвратить конец света. Её слова не были криком. Они были тише, но от этого в тысячу раз эффективнее. Джонни замер, его ухмылка сползла с лица, сменившись сперва обидой, а затем — холодным осознанием. Он кивнул, коротко и почтительно, и отступил назад, зажав рот. Бо' Рай Чо, наблюдавший за сценой, тихо хмыкнул. — Мудро, генерал. Очень мудро. Шум и пустые слова — тоже пища для тьмы. Они отвлекают от сути. А суть в том… — он снова стал серьёзен, — …что вы уже назвали их имена. Много раз. Их внимание уже здесь. Теперь важно не что вы говорите, а что вы делаете. И делайте это быстро. Потому что их обман уже, возможно, в пути. Слова Бо' Рай Чо, тяжёлые и неумолимые, как приговор, ещё висели в воздухе, когда личный ком Сони издал резкий, тревожный сигнал. Она нахмурилась, поднесла устройство к уху. — Говорите. Голос в трубке был напряжённым, но чётким, с характерными интонациями офицера спецназа. — Генерал, это капитан Ролланд. Мы… мы его нашли. Цель номер один. И цель номер два. Наши дальние сенсоры на заставе «Сигма» засекли колоссальный выброс архаичной энергии в удалённом горном районе, сетка 7-Дельта. Сопоставили с архивными данными… это Храм Шиннока. И внутри… две мощнейшие сигнатуры. Одна — чистая, леденящая тьма. Другая… некротическая, пульсирующая. Они там. Оба. Соня замерла на секунду, её взгляд метнулся к Ханзо, в глазах которого бушевала буря из недавно озвученной догадки, страшнее любой физической боли. — Вы уверены? На 100%? — Данные перепроверены трижды, генерал. Картина ясная. Они не скрываются. Выглядит так, будто… ждут. Соня отключила связь. Её лицо стало маской из холодной стали. — Всем внимание. Капитан Ролланд со своей группой выследил цель. Шиннок и Куан Чи находятся в Храме Шиннока. Они не прячутся. Это выглядит как приглашение. Или ловушка. Скорее всего, и то, и другое. Слова капитана о том, что цели «ждут», пронзили комнату ледяным предчувствием. Это была не охота. Это была явка с повинной… или расставленная силка. Ханзо медленно поднялся. Его лицо было бледным, но спокойным. Спокойствием человека, который только что получил ответ на вопрос, мучивший его двадцать лет, и этот ответ был хуже, чем он мог представить. — Значит, это правда, — прошептал он, больше для себя. — Он принял его облик… Он обманул меня, заставил ненавидеть не тех… — Он сжал кулаки, и суставы побелели. Но ярости в его глазах не было. Была лишь леденящая, бездонная решимость. — Теперь он там. Оба. Всё сходится. Бо' Рай Чо тяжело вздохнул, откладывая пустую флягу. — Я же говорил. Плесень и ядовитый фрукт в одной банке. И банка открыта… для гостей. Они хотят, чтобы вы пришли. Чтобы вы сыграли свою роль в их… спектакле. — Какая разница, чего они хотят? — рявкнул Джонни, уже схватив свой пистолет. В его глазах горел прежний азарт, но теперь он был лишён бравады, только жёсткая готовность. — Они там. Мы здесь. У нас есть шанс накрыть их одним ударом! Собрать всё, что у нас есть, и врезать им по полной! Соня уже мысленно составляла список. — Согласна. Но не «врезать по полной». Идём с холодной головой. Кэсси, Джекки — полное боевое снаряжение, тяжёлое вооружение. Такеда, Кунг Джин — вы с нами. Ханзо… — она посмотрела на него. — Это твой выбор. Твоя личная война. — Я иду, — ответил Ханзо без колебаний. — Мастер Бо' Рай Чо? — спросила Соня. Тот махнул рукой. — А-а, нет, я уже слишком стар для таких пробежек. Да и драться на полный желудок — нехорошо для пищеварения. Но я буду… мысленно с вами. И дам один совет: помните про дикие карты. — Он кивнул на Лео и других зверей, наблюдавших из-за зеркала. Лео тут же шагнул в комнату, его рана горела, но поза была непоколебимой. — Мы тоже идём. Все, кто может держать оружие или… когти. — Лео, ты едва стоишь! — начала Буся, но Лео перебил её: — Они убили моих. Убили их. И вернули их такими… — его голос дрогнул, но он продолжил. — Это и наша война. Мы — те самые «дикие карты». И мы сыграем. Соня измерила его взглядом, затем кивнула. Спорить было бессмысленно. — Хорошо. Но вы следуете приказам. Без геройств. Ния, ты координируешь с базы, держишь связь. Комната превратилась в муравейник. Звучали команды, щёлкали затворы, жужжали заряжающиеся протезы Джекки. Звери, и взрослые, и вернувшиеся дети, собирались в отдельной группе, их глаза горели смесью страха и яростной решимости. Они собирались не на битву. Они собирались на суд. На финальную конфронтацию с силами, которые украли у них всё: жизни, семьи, невинность, саму смерть. И теперь, когда цель была так близка, в воздухе висело не предвкушение победы, а тяжёлое знание, что цена, которую придётся заплатить в этом храме, может оказаться последней