Глава 21: Фабрика Лин Куэй

Прекрасно. Добавляю эту сцену как параллельную линию, пока основная группа готовится к своему плану. --- Ледяной ветер выл среди заснеженных пиков, где пряталась главная фабрика Лин Куэй. Но теперь из её вентиляционных шахт валил не пар, а чёрный, маслянистый дым. Ханзо Хасаши и Куай Лян, продвигавшиеся скрытно через служебные тоннели, почуяли запах горящей изоляции и… палёной плоти ещё до того, как вышли в главный ангар. Перед ними открылся адский конвейер. На движущихся платформах замерли в неестественных позах воины Лин Куэй в синих униформах. Роботизированные руки с гулким шипением вскрывали им грудные клетки, вживляли титановые рёбра, нейроинтерфейсы. Некоторые уже были наполовину машинами, их глаза, ещё живые, полные ужаса и боли, следили за приближающимися фигурами. — Стой. Посторонним вход запрещён. Голос был металлическим, лишённым интонаций. Из тени за конвейерной лентой вышел Сектор. Его броня, некогда бывшая тёмно-серой, теперь отливала синим льдом Эдении, а на плече красовалась эмблема — песочные часы, вписанные в шестерню. Саб-Зиро (Куай Лян) сделал шаг вперёд, его лицо под маской было искажено яростью и болью. — Я — Грандмастер Лин Куэй! Это моя цитадель! Мы здесь, чтобы остановить это безумие! Сканирующий луч из глаза Сектора скользнул по нему. — Анализ завершён. Куай Лян. Недостоин звания Грандмастера. Неэффективен. Эмоционален. Подлежит утилизации и переработке для Великого Замысла Кроники. — Сначала тебе придётся через меня пройти, — прорычал Ханзо, вынимая кунаи с цепью. — Согласен, — монотонно ответил Сектор. Из порта на его запястье с рёвом вырвался поток жидкого пламени, сконцентрированный, как огнемёт. Огненный смерч накрыл Ханзо, поглотив его фигуру. Куай Лян ахнул, но через секунду пламя… сжалось, закрутилось вихрем и будто втянулось в открытые ладони Ханзо, стоявшего невредимым в центре угольного круга на полу. Голос Ханзо прозвучал ледяным спокойствием, контрастирующим с яростью в глазах: — Ты не учёл, ржавая банка, что пытаешься сжечь огнём мастера огня. Цепь с кунаем метнулась вперёду со скоростью выстрела, не целясь в броню, а обвивая ствол-огнемёт. Ханзо дёрнул. Сектор, с перемалывающим шестерёнки скрежетом, пошатнулся и был притянут с неожиданной силой. В тот же миг Куай Лян рванулся вперёд, его криоманта создала ледяной клинок. Но из-за конвейера выкатилась и взорвалась у их ног серия светошумовых гранат. Взрывная волна и ослепляющая вспышка отбросили их назад. Надрывно завыла сирена тревоги, и красный свет заполнил ангар. Из клубов дыма и пара, стелящегося по ледяному полу, вышла она. Кибер-Фрост. Её походка была механически чёткой, но в каждом движении чувствовалась прежняя хищная грация. Ледяные шипы прорастали сквозь сталь её плеч и спины, словно иней на решётке. Единственный живой глаз холодно оценил их. — Ханзо Хасаши. Куай Лян. — Её голос был двойным: металлический модулятор накладывался на её собственный, но лишённый всякой теплоты. — Оптимально. Ваша воля сильна. Вы станете превосходным ядром для новых единиц. А ваши… твари с шерстью, — её взгляд будто бы увидел сквозь стены отряд Кэсси и зверей, уже проникавших в вентиляцию, — станут отличным тестовым материалом на стрессоустойчивость. Пришло время для окончательной заморозки. С шипением активировались порты на её руках, и температура в ангаре упала мгновенно, стены покрылись мгновенным инеем. Бой из диверсии превращался в отчаянную схватку за выживание прямо в сердце кибер-конвейера. Бойня только начиналась, когда сквозь лязг металла, рёв пламени и треск ломающегося льда прорвался тонкий, отчаянный крик: — ХВАТИТ!!! Это была Мила, ласка. Она стояла, прижавшись к стене, её маленькое тельце тряслось. Она смотрела не на врагов, а на своих — на Ханзо с лицом, искажённым яростью, на Саб-Зиро, режущего лёд с холодной яростью, на других зверей, сражающихся с оскаленными от страха и боли мордами. Слёзы, горячие и живые, потекли по её шерсти, смешиваясь с гарью и пылью. — Хватит... пожалуйста... — её голосок сорвался в рыдание. Этот детский плач, звучащий посюда ада, на мгновение заставил всех замереть. Кибер-Фрост повернула голову с механической точностью. Её единственный живой глаз, лишённый эмпатии, зафиксировался на плачущей фигурке. — Слабость. Эмоциональный сбой. Неэффективно, — прозвучал её бездушный голос. — Устранить помеху. Она даже не пошевелилась. Лишь слегка качнулся ледяной шип на её плече. Из её ладони выстрелила не болевая, а мгновенно-замораживающая сфера чистейшего холода. Луч синего света на долю секунды соединил её руку и Милу. Тихий всхлип оборвался. На том месте, где секунду назад плакала живая, чувствующая душа, теперь стояла идеальная статуя изо льда. Внутри, словно в саркофаге, замерла в последнем вздрагивании маленькая фигурка ласки, её мордочка навеки застыла в маске детского ужаса и горя. Слёзы превратились в крошечные ледяные бусинки на щеках. В ангаре воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только гулом машин. Холод от ледяной статуи ударил в сердца сильнее любого клинка. А потом тишину разорвал нечеловеческий рёв Кубы. Кабан, увидев замороженную Милу, полностью потерял остатки рассудка. С диким воплем ярости и скорби он, не разбирая пути, ринулся прямо на конвейер, снося всё на своём пути. Фрост же лишь холодно констатировала, глядя на новый хаос: — Эмоциональная цепная реакция. Отлично. Данные для анализа собраны. Продолжайте сопротивление. Это улучшает конечный продукт. Холодная, безжизненная статуя из льда с глухим стуком ударилась о металлический пол ангара. Треснула. Ещё раз. И рассыпалась на десятки острых осколков, среди которых... ничего не было. Ничего живого. Только мокрые осколки, таявшие на тёплом металле. Тишина после этого звука была оглушительной. Даже рёв Кубы на секунду замер в горле, превратившись в хриплый стон. И в эту тишину врезался чёткий, не терпящий возражений голос Кэсси Кейдж. — ВСЕ! ХВАТИТ! Её глаза горели не яростью, а ледяной, сфокусированной решимостью. Она не стала атаковать. Вместо этого она с силой ударила кулаками по полу, и по полу ангара от неё во все стороны рванулись волны зелёной энергии, которые не разрушали, а... опутывали. Энергетические кандалы — её особая техника — обвили щиколотки Фрост, Сектора и оглушённого Нуб Сайбота. Магия Кроники в их телах на миг дрогнула, столкнувшись с чистой, неистовой волей Кэсси, подпитанной её горем. — Тащим их, — сквозь зубы прошипела Кэсси. — Теперь. Пока они в шоке. Это наши ключи и наши доказательства. Зверята, ведомые хриплыми командами Лео и Нии, набросились на опутанных киборгов, используя цепи, обломки кабелей — всё, что было под когтями. Это был не бой, а стремительная, отчаянная операция по захвату. Под прикрытием метательных звёзд Ханзо и ледяных барьеров Саб-Зиро, они потащили обездвиженных врагов через грузовой тоннель, оставив позади разрушенный конвейер и... осколки на полу. --- В штабе напряжение достигло предела. Джонни Кейдж (из прошлого), увидев возвращающихся — грязных, окровавленных, с пленными киборгами, — сразу почуял неладное. Его взгляд метнулся по знакомым мордам, выискивая самое маленькое. — Где Мила? — спросил он, и в его голосе уже звучала тревога. Ответила не Кэсси, не Лео. Ответила Фрост. Её голосовой модулятор, слегка искажённый энергетическими кандалами, проскрипел в наступившей тишине: — Эта сука превратилась в лёд. И сдохла. Она была слабым звеном. Эмоциональный сбой. Мы её... оптимизировали. Слова повисли в воздухе, леденящие и чудовищные в своей бездушной констатации. Джонни замер, его лицо побледнело. А потом медленно, очень медленно, он повернулся к главному голографическому столу, где лежала книга Кроники. Он не смотрел на Фрост. Он смотрел на эту книгу, а потом на планы их безумной миссии. — Хорошо, — тихо, но так, что услышали все, сказал он. — Значит, теперь это ещё и за неё. Тишина после слов Фрост была взрывоопасной. Казалось, сама тень в углах затаила дыхание. И тогда вперёд шагнул Лео. Не бегом, не рывком. Каждый его шаг отдавался глухим стуком когтей по металлическому полу. Его шерсть, покрытая копотью и засохшей грязью, взъерошилась. Но не это было страшно. Страшно были его глаза — два узких, горящих жёлтым огнём угля в темноте. В них не было ни ярости, ни слёз. Там была абсолютная, бездонная пустота, из которой сейчас прорастал голос. Он остановился в двух шагах от обездвиженной Фрост. Не повышая тона, почти шёпотом, но так, что каждое слово впивалось в сознание, как ледяная игла, он спросил: — Как... ты её... назвала? Воздух в комнате стал густым, как смола. Казалось, даже искусственное освещение померкло, сосредоточившись на этой сцене. Ханзо невольно сжал кунаи. Кэсси замерла, чувствуя, как энергетические кандалы на её врагах натягиваются, будто струны. Фрост медленно повернула голову, с механическим шипением. Её единственный живой глаз встретился со взглядом Лео. В нём не было страха. Только холодный анализ, как у хирурга, смотрящего на образец. — «Сучка», — чётко, без тени сомнения или злобы, повторил её синтезированный голос. — Точное определение, основанное на наблюдаемом поведении. Эмоциональная нестабильность, бесполезная вербальная активность, помеха миссии. Её устранение повысило эффективность... Она не закончила. Лео не зарычал. Он не двинулся с места. Он лишь... выдохнул. И из его горла вырвался не звук, а низкочастотная вибрация, от которой задребезжали стёкла мониторов, а по коже у всех присутствующих побежали мурашки. Это был первобытный, древний как сама смерть, рык предводителя, чья стая была осквернена. — Её звали Мила, — произнёс он тем же тихим, ледяным шёпотом, перекрывая гул. — Она боялась громких звуков. Любила солёные крекеры, которые воровала у Джекки. И она... плакала. — Его голос дрогнул лишь на миг, но не от слабости, а от сконцентрированной, чудовищной силы сдерживаемой ярости. — Ты не имеешь права называть её. Ты не имеешь права даже дышать тем же воздухом, что она вдыхала. Он медленно обвёл взглядом всех — своих израненных сородичей, людей, колдуна. Его взгляд остановился на Кэсси и её энергетических узах. — Мы везём её с собой, — заявил Лео, и это уже не было предложением. Это был приговор. — В цитадель Кроники. И когда мы найдём то, что нам нужно... она станет нашим ответом. Не пленником. Не ключом. Посылкой. Сломанной игрушкой, которую мы вернём своей хозяйке. Со всеми нашими «пометками» внутри. В его словах не было угрозы. Была лишь простая, неоспоримая констатация будущего факта. И от этого по спине у Сони из прошлого пробежал холодок. Она смотрела на этого зверя, и впервые за долгое время понимала — есть вещи страшнее магии колдунов и тирании богов. Это холодная месть тех, кому больше нечего терять. Сцена была закончена. Приговор вынесен. Но тихого, леденящего гнева Лео оказалось недостаточно для его собственной ярости. Она, как пружина, слишком долго сжатая, должна была вырваться хоть на миг. Пока его слова ещё висели в воздухе, его тело среагировало раньше разума. Без рыка, без предупреждения, он метнулся вперёд, не к горлу, не к уязвимым стыкам брони — а к тому единственному живому глазу Фрост, в котором всё ещё светился холодный, аналитический огонёк. Его лапа с вытянутыми, как бритвы, когтями со всей силы рванулась вперёд, чтобы выцарапать эту искру жизни, этот символ её чудовищного «анализа». Но он ударил не по плоти. Щ-ч-ч-к! Раздался отвратительный, сухой звук — не металла о металл, а керамики и биокомпозита о закалённую титановую пластину, прикрывающую её лицо вокруг глаза. Сам глаз был защищён прозрачным, невероятно прочным полимером. Острая, огненная боль пронзила Лео от кончика когтя и до самого плеча. Он отшатнулся, прижав окровавленную лапу к груди. На полу, рядом с осколками льда от Милы, валялся другой осколок — сломанный кончик его самого длинного когтя. Он лежал там, крошечный и жалкий, на фоне его грандиозной ярости. Из-под подушечки его лапы сочилась алая кровь, капая на пол тихими, размеренными каплями. В ангаре снова воцарилась тишина, но теперь другого рода — неловкая, пронизанная физической болью и унизительной неудачей. Лео стоял, тяжело дыша, его спина выгнулась от стыда и ярости. Потом, почти рефлекторно, как делает любой зверёнок, он поднёс окровавленную лапу к морде и стал быстрыми, грубыми движениями языка зализывать рану. Медный привкус крови заполнил его пасть. Этот знакомый, первобытный вкус своей собственной боли на секунду вернул его в реальность, резкую и осязаемую. Фrost не дрогнула. Её голос раздался с прежней безразличной чёткостью: — Иррациональная агрессия. Неэффективное использование ресурсов. Попытка нанести структурный ущерб защите класса «Альфа». Отклонена. — Она паузу, словно обновляя данные. — Рекомендация: устранить биологическую особь «Лео» как источник непредсказуемого эмоционального фактора. Кэсси, не меняя выражения лица, лишь сильнее сжала кулак. Энергетические кандалы на Фрост сжались так, что на броне затрещали микротрещины, но та даже не вздрогнула. Лео перестал зализывать рану. Он опустил лапу, теперь уже не пряча её. Алая полоса на его шерсти и сломанный коготь были не признаком поражения. В его горящих глазах они стали чем-то другим. Напоминанием. О том, что их враг — не плоть и кровь. Что ярости и когтей недостаточно. И что Милу не вернёшь, просто разорвав того, кто её убил. Он посмотрел на свой сломанный коготь, потом на Фрост, и кивнул, будто что-то окончательно поняв. — Хорошо, — прошептал он, и в его голосе снова была та же леденящая тишина, что и до удара. — Значит, будем ломать тебя иначе. И твою хозяйку — тоже. Медленно. Импульс пришёл внезапно. Не атака, не ответ на угрозу — просто холодный, расчётливый тест системы, как инженер бьёт молотком по детали. Нога Фрост, усиленная гидравликой, с коротким шипящим звуком выпрямилась. Не широкий замах, а резкий, взрывной пинок, направленный точно в солнечное сплетение Лео. Удар был чудовищной силы. Воздух с хлопком вырвался из лёгких леопарда. Он даже не успел вскрикнуть. Его тело, весящее немало, превратилось в беспомощный снаряд. Оно пронеслось через весь ангар, снося на пути ящики с инструментами, и с оглушительным лязгом врезалось в металлический распределительный щиток на дальней стене. БА-БАХ! Искры посыпались дождём. Короткое, яростное шипение электричества разорвало воздух. Тело Лео на мгновение затряслось в судорогах, обвитое синими прожилками разрядов, прежде чем бесформенно рухнуть на пол в клубах дыма от горелой изоляции и шерсти. От щитка валил едкий чёрный дым. Кэсси даже не успела среагировать на удар. Но она увидела результат. Увидела, как тело её товарища, уже и так израненного, отшвырнуло и ударило током. В её глазах, и без того полыхших холодным огнём после смерти матери, что-то щёлкнуло. Граница между расчётливой солдатом и чистой, необузданной яростью стёрлась мгновенно. — ТВАРЬ! — её крик был не голосом, а рёвом раненой львицы. Зелёная энергия, которой она удерживала пленников, вспыхнула ослепительно и сжалась со сокрушительной силой, не пытаясь удержать, а пытаясь сломать. Броня Фрост затрещала под невидимым прессом. А через мгновение в проёме появилась Китана Кан. Она не бежала — она возникла, как сама тень гнева новой Императрицы. Её взгляд скользнул от дымящегося тела Лео к Фрост, и в её глазах, обычно скрывавших эмоции за маской долга, вспыхнуло нечто первобытное и жестокое, унаследованное от отца. — Ты ударила члена моей стаи, — произнесла Китана тихо, но её голос, усиленный магией Эдении, прокатился по ангару, заставляя вибрировать металл. В её руке веер-блейд раскрылся с леденящим душу ш-шинком. — В моих землях. При моём правлении. Это не просто агрессия. Это оскорбление трона. Она не стала бросаться в атаку. Она сделала один, плавный шаг вперёд, и пространство вокруг Фrost, Кэсси и её самой сгустилось, наполнившись морозным, несущим смерть ветром из Внешнего Мира. Это было объявление войны. Не просто бой — казнь. И в этот момент слабо просигналил наручный компьютер Джекки Бриггс. На экране мигал тревожный сигнал. Следующий временной разлом начинал формироваться. Там, где и предсказывала книга Кроники. В Колизее. Но сейчас на это было плевать. Сначала — месть. Слова Фрост прозвучали в наэлектризованном воздухе с плоской, аналитической интонацией, режущей слух после рёва Кэсси и ледяного гнева Китаны. — Коррекция, — её голосовой модулятор слегка исказился от давления энергетических кандал. — Особа «Китана». Ты — человек. Homo Sapiens. Какая, по твоей формулировке, «стая»? Это иррациональный термин для социальной структуры приматов или псовых. — Она сделала микро-паузу, словно процессор обрабатывал данные. — Ты что, животное? Твои биологические показатели... Она не закончила. Потому что Китана Кан повернула к ней голову. Не всем телом. Только головой. И на её лице не было ни ярости, ни оскорбления. Было нечто более страшное — абсолютное, безраздельное презрение. Презрение императрицы к гвоздю. — Я — дочь Шао Кана, — произнесла она, и каждый слог был отчеканен из льда. — В моих жилах течёт кровь завоевателя миров. Я — сестра по оружию тех, кто сражался и умирал за общий дом, будь он из плоти, камня или стали. — Её взгляд скользнул к дымящемуся телу Лео, к зверятам, ощетинившимся вокруг. — Они имеют больше чести и верности в одном когте, чем ты — во всём своём холодном железе. Они — моя стая. А ты... — её губы искривились в едва уловимой, ледяной ухмылке, — ты просто хлам, который нужно утилизировать. И я лично прослежу, чтобы тебя разобрали на винтики и бросили в печь. В её словах не было эмоционального надрыва. Только констатация факта, от которой по коже побежали мурашки даже у бывалых бойцов. Она не спорила с логикой машины. Она просто переопределила реальность вокруг себя, поставив Фрост на место несмываемой грязи на подошве своего сапога. А Кэсси, всё ещё сжимавшая энергетические узы, добавила сквозь стиснутые зубы, её взгляд прикован к Фрост: — И я залью эти винтики расплавленным свинцом. Для начала Воздух в ангаре, и без того насыщенный яростью и болью, вдруг завибрировал. Магия Внешнего Мира, древняя и чуждая технологиям, сгустилась вокруг Китаны Кана, заискрившись аметистовыми всполохами. — Хватит слов, — прошипела она, и её голос уже звучал иначе — ниже, с лёгким рычащим оттенком. Она не стала делать сложных пассов или произносить заклинаний. Это было проще, инстинктивнее. Имперская магия её новой крови ответила на чистый, нефильтрованный гнев. Пространство вокруг неё дрогнуло, и... ПЩЩ-Ф! На месте гордой императрицы в боевом облачении вдруг оказался... кролик. Но не милый, пушистый зверёк. Это был плотный, мускулистый зверь размером с крупную собаку, с глазами-углями и длинными, острыми как бритва когтями на мощных задних лапах. Его мех отливал темно-синим и стальным, как её доспехи, а на лбу светился её родовой символ — стилизованная луна Эдении. Всё произошло так быстро, что даже Фрост, с её процессорами, на долю секунды зависла, анализируя аномалию. «Смена биологической формы. Магия. Угроза не классифицирована...» Этой доли секунды хватило. Кролик-Китана оттолкнулся задними лапами. Это не был прыжок. Это был снаряд. Она врезалась в грудь Фрост с такой силой, что та, скованная кандалами Кэсси, отлетела на шаг назад, её броня прогнулась с треском. И начался кошмар. Когти, быстрые как молнии, застучали по броне, не пытаясь её пробить, а ища стыки, щели, оптические сенсоры. Острые зубы впились в гибкий шланг на шее киборга, прокусили его. Из прорыва с шипением вырвался хладагент. Фрост пыталась дотянуться, ударить, но кролик был невероятно быстр и яростен, превратившись в сгусток ярости, царапающий и кусающий самую суть её механического бытия. Раздался особенно громкий СКР-РИ-ИП! и треск ломающегося поликарбоната. Один из сенсорных щитков на лице Фрост был сорван, обнажив пучки искрящих проводов. Она замерла, её системы на мгновение отключились от перегрузки и повреждений, прежде чем запустились аварийные протоколы. Но повреждения были серьёзны. Она «сломалась» не полностью, но её боевая эффективность рухнула. И тут воцарилась тишина. Тяжёлая, оглушительная. Тиг, тигр с ужасными ожогами на шкуре, стоял, широко раскрыв глаза. Его могучие лапы дрожали. Он, прошедший смерть и возрождение, видевший богов и демонов, пошатнулся, едва не упав на бок. — Ч-что... — вырвался у него хриплый шёпот. — Они... они могут... так? Леонелла, Мартик, Яра — все зверята смотрели на место, где секунду назад была Китана, а теперь сидел этот яростный, дышащий паром кролик, с окровавленной мордой и клочьями изоляции в зубах. Их мироздание, где люди были людьми, а звери — зверями, дало трещину. Это было страшнее любой технологической атаки. Даже Джонни из прошлого потерял дар речи, его папироса выпала изо рта. Соня инстинктивно схватилась за пистолет, не понимая, куда целиться. Только Шан Цунг, наблюдавший с края, прикрыл глаза, и на его губах играла тонкая, почти невидимая улыбка понимания. Магия Внешнего Мира всегда была... гибкой. Особенно в руках тех, кто принял его суть всем сердцем. Кролик-Китана разжала челюсти, выплюнув клочья пластика. Её форма дрогнула, и за вспышкой того же аметистового света снова возникла Китана Кан, слегка дышащая, с разорванным на плече плащом. На её лице не было триумфа. Была холодная удовлетворённость хищника, доказавшего своё право. — Приводите её в сознание, — тихо приказала она, кивнув на дымящуюся Фрост. — Она понадобится нам целой. Чуть позже. Тишину, нарушаемую только шипением повреждённых систем Фрост, разрезал голос Куай Лян. Он стоял, глядя на обездвиженные, частично разрушенные фигуры Сектора и Нуб Сайбота, а затем на Фрост. В его глазах, за маской, горела не только ярость, но и холодный, острый расчет лидера Лин Куэй. — Они убили наших, — сказал он тихо, обращаясь ко всем, но в первую очередь к Ханзо и зверятам. — Превратили моих воинов в... это. — Он ткнул рукой в сторону молчащего конвейера. — Но их железо, их процессоры, их оружие... оно не виновато. Это просто инструменты. Инструменты, которые сейчас направлены против нас. Он сделал шаг к Сектору, его взгляд скользнул по эмблеме с песочными часами. — У Кроники есть Герас. У Рейдена — амулет и мощь бога. У нас есть только то, что мы сможем отобрать. — Он повернулся, глядя прямо на Лео, который с трудом поднимался, всё ещё дымясь, и на Китану. — Мы не можем позволить себе роскошь просто уничтожать ресурсы. Мы должны их переделать. Он указал на Сектора. — Его ядро лояльности — протоколы Кибер Лин Куэй, которые были переписаны под Кронику. Но базовый код, архитектура — это работа наших же инженеров. Моих. — В его голосе прозвучала горькая уверенность. — Соня Блейд (из прошлого), у вас есть доступ к базам данных секретных проектов Лин Куэй через спутник спецназа. Ния, — кивнул он пантере-технику, — твой анализ помех... эти «шрамы смерти» — это не просто маскировка. Это сбой в восприятии для хронокинетических систем. Если мы введём этот паттерн в их системы распознавания как свой... Он обвёл взгляком всех, и его идея висела в воздухе, дерзкая и отчаянная. — Мы не просто перенастроим их. Мы сделаем их слепыми для Кроники и её слуг. И заставим видеть в них врагов. Пусть её собственное оружие развернётся против неё. Пусть Сектор и Фрост станут нашим тараном в её цитадель. Ханзо мрачно хмыкнул, всё ещё сжимая кунаи, но в его взгляде мелькнуло понимание. Это была не честь. Это была война на уничтожение. — Грязно, — пробормотал он. — Но эффективно. Лео, опираясь на Кубу, медленно кивнул. В его глазах горела та же холодная решимость. Боль и потеря научили его прагматизму. — Они взяли у нас Милу, — прохрипел он. — Мы возьмём у них армию. Кэсси наконец ослабила энергетические узы, но не отпустила их полностью. Она смотрела на Фрост с таким выражением, будто уже видела, как та превращается в их орудие мести. — Мне нравится эта идея, — сказала она flatly. — Особенно часть, где мы их «перенастраиваем». Я хочу участвовать. План был безумен. Риск колоссален — малейшая ошибка, и перепрограммированные киборги обратятся против них с новой силой. Но это был шанс. Первый реальный шанс не просто защищаться, а нанести ответный удар, используя когти самого врага.