Глава 20: Академия Ву Ши

Штаб-квартира гудела, как растревоженный улей. После прибытия «прошлых» Лю Кана, Кунг Лао и Рейдена, и получения данных о возможных временных аномалиях в районе Академии Ву Ши, решение было принято быстро. Нужна была разведка. Лю Кан и Кунг Лао уже стояли у выхода, готовые к выдвижению. К ним подошли Яра и Мартик. Рысь с её вечным серебристым шрамом на шее и маленький зверёк с участком, будто выеденным кислотой, выглядели неуместно среди военной техники, но в их глазах горела та же решимость. — Вы уверены, что хотите идти? — спросил Лю Кан, глядя на них. — То, что мы можем найти там… — Мы знаем, что такое «не так», — тихо, но твёрдо сказала Яра, её голос был чуть хрипловат. — Лучше, чем кто-либо. Мы почувствуем это первыми. Мартик лишь кивнул, прижимая к себе лапу к своему страшному шраму, словно он жжётся. Рейден, наблюдавший за ними, кивнул. Его молнии тихо потрескивали вокруг кулаков. — Их инстинкты могут быть ключом. Кроника оперирует искажениями самой жизни. А они… носители такого искажения, — он имел в виду их противоестественное воскрешение. — Будьте настороже. Если почувствуете хоть малейший сдвиг в реальности — немедленно отступайте. Группа вышла в холодную ночь. Путь до Академии Ву Ши, некогда места силы и учёбы, а ныне — ещё одного мрачного памятника нескончаемой войне, занял немного времени. Они двигались быстро и тихо, обходя известные посты и патрули. Яра шла впереди, её уши ловили каждый звук, нос тревожно вздрагивал, улавливая странные, неземные запахи, примешивающиеся к знакомым запахам пыли и разрухи. Мартик жался к её боку, его собственные чувства, казалось, были обострены болью от шрама. Когда древние, полуразрушенные ворота Академии показались впереди, Яра внезапно замерла, прижав уши. Мартик издал тихое, предупреждающее шипение. — Здесь… — прошептала Яра. — Здесь всё… вывернуто. Как шрам, который болит, но не на коже. В воздухе. Лю Кан и Кунг Лао обменялись взглядами и вошли первыми, приняв боевые стойки. Внутри царила та самая гнетущая тишина. Но по мере продвижения вглубь, к самому сердцу Академии — Залу Древних Свитков, — они начали замечать странности. Пыль висела в воздухе неподвижно, будто её забыли «запустить». Тени от факелов (которые не горели, но светились холодным, призрачным светом) падали под невозможными углами. Звук их шагов то гремел эхом, то поглощался полностью. Именно в Зале они его и нашли. Или он нашёл их. В центре зала, перед пустующим пьедесталом, где когда-то хранились свитки о джинсей — жизненной силе Земного Царства, — стоял Герас. Его массивная, песчаная фигура казалась неотъемлемой частью самого запустения. В его руках, сложенных на груди, мерцали три сферы чистого, пульсирующего зелёного света — энергетические капсулы, внутри которых клубилась и переливалась сама суть джинсей. Он повернул к ним своё бесстрастное, вечное лицо. — Лю Кан. Кунг Лао. Вы пришли слишком поздно. Дань времени уже собрана, — его голос был глухим, как скрежет камней под землёй. Яра и Мартик застыли в дверях, шерсть на их спинах дыбом. От Гераса исходило не зло в привычном смысле, а нечто худшее — абсолютное, безличное равнодушие ко всему живому. — Отдай то, что ты украл, слуга Кроники! — крикнул Лю Кан, принимая боевую стойку. — «Украл»? — Герас наклонил голову. — Я лишь… изъял отбракованные фрагменты из ветви, которая всё равно будет отсечена. Их энергия послужит лучшей цели. Бой был жестоким и странным. Герас был не просто сильным. Он использовал хронокинетику. Он мог замедлить удар Лю Кана на долю секунды, чтобы парировать его с чудовищной силой, или ускорить свой собственный удар так, что Кунг Лао едва успевал уклониться. Он манипулировал самим временем вокруг них. Яра и Мартик пытались помочь, отвлекая его, бросаясь сбоку, но Герас, не глядя, отшвыривал их песчаными взрывами, которые оставляли на их шерсти странные, мгновенно стареющие пятна. В какой-то момент Лю Кану удалось подобраться вплотную и нанести сокрушительный удар в грудь Герасу. Тот даже не пошатнулся. Вместо этого его тело рассыпалось на мириады песчинок, которые тут же собрались за спиной Кунг Лао, снова образовав целую фигуру. — Ваши усилия тщетны, — констатировал Герас. — Я — вечен. Я — песок в часах моей госпожи. А вы… мимолётная тень. И тогда, поняв, что физически одолеть его в этом месте им не удастся, Герас собрал капсулы с джинсей ближе к себе. Время вокруг него заискрилось и сжалось. — Наша встреча окончена. Госпожа ждёт. — Нет! — рванулся вперёд Лю Кан, но было поздно. Пространство вокруг Гераса сжалось в яркую точку и исчезло вместе с ним, оставив после себя лишь тишину, разруху и чувство тяжёлой, беспомощной потери. Он не просто сбежал. Он унёс с собой часть самой жизненной силы Земного Царства. И теперь у Кроники был ключевой ресурс для её безумного плана. Лю Кан опустился на колени, сжав кулаки. Кунг Лао мрачно смотрел в пустоту. Яра и Мартик, постанывая, подбирались к ним, их шерсть была покрыта странной, безжизненной пылью. Они вышли на разведку и столкнулись лицом к лицу с самим механизмом апокалипсиса. И проиграли первый раунд. Теперь они знали врага в лицо. И знали, что для победы нужно нечто большее, чем просто сила кулака. Нужно было научиться сражаться со временем itself. Воздух в архиве, и без того насыщенный странной энергией от книги Кроники, вдруг сгустился и приобрёл сладковато-горький запах гниющих цветов и древнего пергамента. Тени в углу комнаты сгустились, закрутились, и из них, словно вырастая из самого мрака, материализовалась высокая, сухопарая фигура в богатых, но выцветших одеяниях. Его лицо было маской учтивой улыбки, за которой скрывалась бездонная, хищная жадность. Шан Цунг. Он появился бесшумно, будто всегда стоял там, наблюдая. Его глаза, острые как иглы, скользнули по книге в руках Лю Кана, затем по каждому из присутствующих, задерживаясь на шрамах Яры и Мартика с холодным, аналитическим интересом. — А-а, молодой Лю Кан, нескромный Кунг Лао… и такие… любопытные зверушки, — его голос был маслянистым, почти ласковым. — Какая неожиданная, но плодотворная встреча в столь… нестабильном месте. Лю Кан и Кунг Лао мгновенно приняли боевые стойки, заслоняя собой зверей. Яра зарычала, низко прижав уши, а Мартик спрятался за её спиной. — Шан Цунг, — произнёс Лю Кан, его голос был ледяным. — Исчезни. У нас нет дел с собирателем душ. — О, но это где как, молодой друг, где как! — Шан Цунг сделал изящный жест рукой. — Дела, как и время, меняются. Вы держите в руках… нечто весьма интересное. План самой Хранительницы. А я, как вам известно, всегда интересовался планами могущественных существ. И их… срыванием. Он сделал шаг вперёд, не проявляя агрессии, но его присутствие давило. — Вы хотите остановить Кронику. Благородно. Глупо. Но благородно. Я же… хочу того, что она собрала. Те самые… сгустки джинсей, что унёс её песчаный пес. Души, вырванные из времени, жизненная сила, консервированная в моменте… о, это настоящий деликатес для такого ценителя, как я. Несравненная валюта. Он улыбнулся, обнажив желтоватые зубы. — Наши цели, как ни странно, совпадают. Вы хотите лишить её ресурсов и плана. Я хочу эти ресурсы заполучить. Объединимся. Временно. Разумеется. — Ты с ума сошёл! — выкрикнул Кунг Лао. — Мы не станем вступать в сделку с тобой! Каждая твоя сделка ведёт в петлю на шее! — А альтернатива? — Шан Цунг поднял бровь. — Сражаться с Кроникой в одиночку? С Герасом, который вечен? Вы уже видели, насколько вы эффективны. Я же предлагаю… знания. Я древен. Я знал магию времени ещё до того, как эта девица в белом решила, что она его хозяйка. Я могу расшифровать её символы, — он кивнул на книгу, — предсказать, куда она ударит следующей. И, что важнее… я знаю, где находятся её «хранилища». Места, где она копит украденные моменты и силы. Туда, полагаю, и направился Герас с вашей джинсей. Лю Кан молчал, его мозг работал на пределе. Шан Цунг был предателем, обманщиком и чудовищем. Но он был также невероятно могущественным колдуном с доступом к знаниям, которых не было ни у кого другого. Его предложение было ядовитым плодом. Но в войне против абсолютного конца… возможно, яд был единственным оружием. — А что ты получишь в конце? — спросил Лю Кан холодно. — Кроме джинсей. — Удовольствие от игры, дорогой мальчик! — рассмеялся Шан Цунг. — Удовольствие от того, что переиграл саму Богиню Времени. И, возможно… её место у разбитого кормила реальности. Кто знает? Но это уже после. Сначала — победа. Или, в нашем случае, взаимовыгодное… перераспределение ресурсов. Он посмотрел на Яру и Мартика. — А ваши маленькие друзья… их природа, их противоестественное возвращение… это тоже интересно. Возможно, они — ключ к тому, чтобы войти в её владения, не будучи замеченными. Живые аномалии в мире строгого порядка… идеальная маскировка. Яра зашипела, но Лю Кан жестом остановил её. Он ненавидел эту идею. Но он видел логику. Безумную, циничную, отвратительную логику солдата, принимающего помощь дьявола, чтобы победить большего дьявола. — Никаких сделок с душами, — жёстко сказал Лю Кан. — Никаких двусмысленностей. Ты помогаешь расшифровать книгу, находишь хранилище. Мы идём вместе. Джинсей… мы решим, что с ней делать, когда доберёмся. Если ты предашь нас, даже на секунду… — О, угрозы, угрозы! — Шан Цунг махнул рукой. — Не нужно. Я честен в своём коварстве. Вы мне нужны живыми и целеустремлёнными. Пока наши интересы совпадают. Итак… согласны на временный, хрупкий, полный взаимного недоверия альянс? — Его улыбка стала ещё шире. — Это будет весело. Группа вернулась в замаскированный штаб спецназа, напряженная и несущая тяжесть двух потерь: опустошенной Академии и похищенной джинсей. Но главным грузом был Шан Цунг, шагавший за ними с каменным лицом. В операционном центре их встретили взглядами, полными усталости, горя и... недоверия. Кэсси сидела, сжимая медальон матери, её глаза были сухими и горящими. Джонни Кейдж (из прошлого), ещё не познавший будущей потери, сгорбился рядом со своей «будущей» дочерью, пытаясь понять эту боль. Соня Блейд (из прошлого), жёсткая и практичная, первая нарушила тягостное молчание. Она указала на монитор с картой временных аномалий. Соня: «Пока вы пропадали, мы нашли кое-что. Эти "разрывы" — не случайны. Они появляются в узловых точках истории. Следующая — Колизей Шао Кана, в момент его коронации Императором. Кроника не просто рвёт время. Она его вычищает». Её взгляд упал на Шан Цунга, и в нём не было ни капли сомнения. Джонни (прошлый): «И этот... колдун? Зачем его, вообще, взяли? Он же ужасный!» — он бросил взгляд на Лю Кана и Кунг Лао, полный недоумения и упрёка. Лео, леопард со шрамами на душе и теле, резко поднял голову. Его хриплый голос прозвучал твёрдо: Лео: «Потому что он знает правила игры, в которую мы даже играть не умеем! Кроника стирает всё. И его, и нас. Сейчас мы либо вместе, либо мы — просто очередные строки в её книге, которые она зачеркнёт». Соня (прошлая) встала, её голос стал ледяным и режущим, как сталь. Соня: «Он врёт. Ему верить нельзя. Он всегда преследует только свою выгоду. Ты веришь, что он вдруг стал нашим союзником? Он использует тебя, как использовал всех!» В центре комнаты повисла тяжёлая пауза. Взгляды разделились: недоверие прошлых героев против отчаянного прагматизма тех, кто уже прошёл через смерть. Шан Цунг же лишь слегка склонил голову, тонкая улыбка тронула его губы. Его молчание было красноречивее любых слов. Молчание после слов Сони повисло в воздухе, густое и колючее. Все взгляды метались между её окаменевшим лицом, усталой яростью Джонни и закрытым, словно скала, выражением Шан Цунга. Лео был тем, кто сломал его. Он не закричал. Его голос, хриплый от старой раны на горле, звучал тихо, но сокрушительно-чётко. — А у нас есть выбор? — Он обвёл взглядом всех: Кэсси, сжимавшую медальон, прошлых героев, своих израненных сородичей. — Мы не можем воевать на трёх фронтах. Против Рейдена-Судьи. Против времени, которое стирают. И против собственных призраков. — Он кивнул на Шан Цунга. — Он — призрак. Но он знает правила этой новой войны. Без него мы просто зверята, бегущие по лезвию бритвы вслепую. Лю Кан из прошлого медленно выдохнул. Он смотрел на свою будущую версию — реванента, слугу зла — в истории, которую ему рассказали. Потом на Шан Цунга. — Он предаст нас, — сказал Лю Кан просто, как констатацию факта. — Безусловно, — тут же, без тени смущения, согласился сам колдун, и в его глазах мелькнула искра холодного интереса. — Но лишь когда мои цели перестанут на миг совпадать с вашими. Пока Кроника угрожает самому существованию магии, жизни и, что куда важнее, моим личным амбициям… у нас общий враг. После её падения — мы снова станем врагами. Это честно. Такой циничный прагматизм ошеломил даже Соню. Но не Джонни из прошлого. Тот фыркнул. — О, просто здорово! Значит, мы тащим в своё логово змею, которая заранее предупреждает, что укусит. Гениально. — Не тащим, — вдруг сказала Ния, пантера-техник, до этого молча изучавшая данные с карты разломов. Все повернулись к ней. — Используем. Как ключ. Или как щит. Она подошла к основному голографическому столу, отбросив карту временных аномалий и вызвав трёхмерную схему горной крепости Лин Куэй. — Соня права. Следующая аномалия — Колизей. Но перед этим, судя по энергетическим выбросам, серьёзный хроноколлапс произойдёт здесь. — Она ткнула когтем в сердце цитадели Лин Куэй. — Киберзавод. Кроника не просто создаёт армию. Она штампует её из похищенных тел в точке, где время и так ослаблено их страданиями и насильственным превращением. Это идеальный плацдарм. — Нам нужно туда, — заключил Кунг Лао, впервые за вечер. — Если они похитили воинов Лин Куэй, значит, Саб-Зиро уже в беде или скоро будет. Он — союзник. Пусть и временный. — И что, мы просто постучимся? — саркастически спросил Джонни. — Нет, — тихо сказал Шан Цунг. Все снова посмотрели на него. — Вы проникнете через разлом. Не физический. Ментальный. Он приблизился к карте. — Фрост и Сектор используют технологии, но их ядро — магия льда и крови, подкреплённая волей Кроники. Есть… слабость. Диссонанс. Между живой волей жертвы и железной волей машины. Особенно у неофитов, тех, кого обратили недавно. — Его взгляд скользнул по шрамам зверей. — Ваши шрамы. Это не просто раны. Это отпечатки самой смерти, разрывы в жизненной ткани. Для её машин вы… невидимы. Белый шум. Помеха. Леонелла, леопардица с серебряным шрамом на шее, невольно дотронулась до него. — Вы предлагаете использовать нашу боль как маскировку? — Как оружие, — поправил Шан Цунг. — Кратко, но эффективно. Вы пробьётесь внутрь, создадите хаос в системе управления, пока основные силы Кроники, включая Гераса, сосредоточены на подготовке к разрыву в Колизее. Мы же, — он кивнул на Лю Кана, Кунг Лао и себя, — используем книгу, чтобы ударить по её хранилищу времени прямо сейчас, пока её внимание разделено. Это был безумный, отчаянный план, построенный на предательстве как на краеугольном камне и на боли как на ключе. Но в его безумии была леденящая логика. — А я, — сказала Кэсси Кейдж, впервые поднимая голову. Голос её был низким, ровным и полным такой нечеловеческой решимости, что даже Джонни из прошлого вздрогнул. — Я иду с отрядом в Лин Куэй. Мне нужно… поработать с металлом. Она смотрела не на карту, а куда-то вдаль, словно уже видела перед собой кибернетизированную Фрост, Сектора, всю эту адскую фабрику. И в её взгляде не было ничего, кроме холодной, чистой жажды разрушения. План был принят. Не потому, что он был хорош. А потому, что другого не было. И пока они делились на группы, собирали скудное снаряжение и обменивались последними данными, тень недоверия не исчезла. Она лишь затаилась, как змея, ожидая своего часа.