Глава 5

Глава 5. Как стать нянькой и при этом не проклясть богов Утро выдалось таким, что даже покойники в криптах Винтерфелла, должно быть, подтянули свои каменные саваны повыше к подбородкам. Я сидел на обледенелой скамье во дворе, пытаясь отскрести застывшую грязь с сапога при помощи обломка щепки. Это было медитативное занятие, идеально подходящее моему настроению: бессмысленное, грязное и лишенное всякой надежды на успех. — Знаешь, Волчий Коготь, — пробормотал я, обращаясь к эфесу своего меча, торчащему из-за плеча. — Если бы я продавал свою депрессию по медяку за фунт, я бы уже купил Утес Кастерли и переименовал его в Скалу Уныния. Рядом пролетел снежок, пущенный кем-то из младших Старков, и угодил прямо в спину проходящему мимо гвардейцу Ланнистеров. Тот обернулся, багровея, но, увидев мой шрам и то, как я лениво поглаживаю рукоять меча, решил, что его задетую честь вполне можно подлечить теплым элем в другом конце двора. Умный парень. Не люблю умных парней, они мешают мне разочаровываться в человечестве. — Сир Эймонд! — раздался голос, который был слишком спокойным и властным, чтобы принадлежать кому-то из челяди. Я поднял голову. Передо мной стоял Эддард Старк. Хранитель Севера выглядел так, будто на его плечи только что положили всю Стену, а сверху еще добавили пару-тройку мамонтов. Его лицо было высечено из того же камня, что и стены замка, но в глазах плескалось что-то, чего я не привык видеть у лордов: настоящая, неприкрытая тревога. Я медленно встал. Не потому, что я такой уж фанат этикета — в гробу я видел все эти поклоны, — а потому, что лорд Эддард был одним из немногих людей, которые не вызывали у меня мгновенного желания проверить остроту своего меча на их шеях. — Лорд Старк, — кивнул я. — Если вы пришли пожаловаться на то, что мой мерин съел чью-то фамильную клумбу, то я предупреждал: он ест всё, что не прибито к земле. А то, что прибито, он сначала отрывает, а потом ест. Нед слабо усмехнулся. — Клумбы в Винтерфелле зимой — редкость, сир Эймонд. Я пришел по другому поводу. Бран рассказал мне о том, что случилось у Старой башни. Я мысленно выругался. Мальчишка всё-таки не удержал язык за зубами. Ну конечно, чего еще ждать от ребенка, который считает, что мир — это большая игровая площадка, а не минное поле, усеянное ядовитыми змеями. — Мальчишки склонны преувеличивать, милорд, — ответил я, снова принимаясь за чистку сапога. — Я просто оказался рядом. Сила тяжести сделала свою работу, я сделал свою. Никакого героизма, просто физика и небольшое растяжение связок в плече, которое я планирую лечить обильным бездельем. — Ты спас моему сыну жизнь, — твердо произнес Нед, делая шаг ближе. — В моем доме за такое полагается награда. Золото, земли, конь... проси, чего пожелаешь. Я посмотрел на него своим единственным глазом. — Золото я пропью. Земли зарастут бурьяном, потому что у меня руки растут не из того места для земледелия. А конь у меня уже есть, и он, в отличие от людей, не задает лишних вопросов. Оставьте свои награды, лорд Старк. Считайте, что я просто не хотел, чтобы ваш двор украсило красное пятно, которое потом пришлось бы отскребать моим подчиненным. Это был акт лени, а не чести. Нед Старк замолчал, внимательно изучая мое лицо. Он явно не привык к такому подходу. Обычно люди лижут сапоги лордам за гораздо меньшие заслуги. — Ты странный человек, Рисвелл, — наконец сказал он. — Джон говорил, что ты мастер клинка, но в твоей голове мыслей больше, чем у десятка мейстеров. И мысли эти... не самые веселые. — Оптимизм — это признак плохой информированности, — парировал я. — Если вы всё время ждете удара в спину, вы, по крайней мере, не удивитесь, когда почувствуете сталь между лопаток. Старк вздохнул и огляделся, проверяя, нет ли лишних ушей. Даже в Винтерфелле стены начали обретать слух после приезда короля. — Я принял предложение Роберта, — тихо произнес он. — Я еду в Королевскую Гавань. Стану Десницей. Я замер со щепкой в руке. — Соболезную, — сказал я совершенно искренне. — Юг — это не место для честных людей. Там ложь подают на завтрак вместо каши, а предательство — это обязательный десерт к ужину. Вы там будете как полярный медведь в пустыне: красиво, величественно и обречено на солнечный удар. Нед не стал спорить. Он знал это не хуже меня. — Я забираю с собой только дочерей. Сансу и Арью. Санса обещана принцу Джоффри... — он поморщился, и я его понял. Этот принц вызывал у меня желание отправить его на перевоспитание в яму с голодными крысами. — Но я не могу взять Брана. И оставить его здесь, под присмотром только леди Кейтилин, я тоже не могу. После того, что он видел... Он замолчал, глядя на меня. Я почувствовал, как в воздухе запахло неприятностями. Такими большими, жирными неприятностями, которые не разрубить даже двуручным мечом. — К чему вы клоните, милорд? — подозрительно спросил я. — Бран хочет стать рыцарем. Он грезит подвигами. Но он не понимает, что такое настоящая опасность. Он думает, что опасность — это упасть с крыши. Он не знает, что настоящая опасность — это люди, которые улыбаются тебе, пока точат кинжал. — И при чем тут я? Я похож на няньку? У меня за спиной Волчий Коготь, а не люлька с погремушками. — У тебя есть то, чего нет у многих моих гвардейцев, — сказал Нед. — Ты видишь мир таким, какой он есть. Без иллюзий. Ты бастард, который сам пробил себе путь. Бран должен увидеть мир за стенами Винтерфелла. Не из окна кареты, а с седла лошади. Я хочу, чтобы ты взял его с собой. Я чуть не подавился собственным воздухом. — Простите? Вы хотите, чтобы я, "самый депрессивный рыцарь в мире", взял вашего второго сына в путешествие? Вы понимаете, что через неделю он либо научится ругаться как наемник, либо начнет писать стихи о тщете всего сущего? — Я хочу, чтобы ты научил его выживать, — перебил меня Нед. — Научил его владеть мечом не для турниров, а для боя. И, самое главное, научил его молчать и наблюдать. Он видел в той башне... кое-что. И я знаю, что ты тоже это понял. Я замолчал. Ну вот и приехали. Влип по самые уши в интриги высшего света. — Ваша жена... леди Кейтилин... она меня заживо съест без соли и перца, если я увезу ее мальчика в неизвестном направлении, — заметил я, пытаясь найти хоть какую-то лазейку. — Кейтилин будет ворчать, это верно. Но она видела, как ты поймал его. Она знает, что он обязан тебе жизнью. Я смогу ее убедить, что это необходимо для его же безопасности. Далеко от двора, далеко от золотых плащей и их секретов. Я посмотрел на небо. Оно было серым, тяжелым и абсолютно равнодушным к моим проблемам. — Вы предлагаете мне работу, лорд Старк? Стать наставником и телохранителем маленького лорда, который лазит по стенам быстрее, чем я успеваю моргнуть? — Я предлагаю тебе службу, которая имеет смысл, — ответил Нед. — Ты — Одноглазый Волк. Волку нужно место в стае. Бран станет твоим оруженосцем, твоим подопечным. Вы отправитесь на юг, но своим путем. Медленно. Увидите Речные земли, возможно, заедете к твоему отцу... если захочешь. — О, к отцу — это обязательно, — саркастически протянул я. — Я давно мечтал посмотреть, как он подавится от злости, увидев меня со вторым сыном Хранителя Севера в качестве прислуги. Это почти стоит того, чтобы согласиться. Нед положил руку мне на плечо. Рука была тяжелой, как сама справедливость. — Подумай, Эймонд. Я не приказываю. Я прошу. Как отец отца. Я вздохнул. Глубоко и печально. Весь мой план — тихо сидеть в углу и ждать конца света — только что рассыпался в прах. — Ладно, — буркнул я. — Но если он упадет с лошади или подцепит насморк, не говорите мне, что я не предупреждал. И еще: я не буду петь ему колыбельные. Единственная песня, которую я знаю — это "Рейны из Кастамере", и то я забываю слова на середине, потому что начинаю рыдать от скуки. Нед Старк наконец улыбнулся по-настоящему. — Колыбельные ему не нужны. Ему нужен тот, кто научит его стоять на ногах, когда земля уходит из-под них. Спасибо, Эймонд. — Не благодарите, — проворчал я, возвращаясь к своему сапогу. — Вы только что превратили мою жизнь в странствующий цирк одного актера и одного маленького акробата. Это будет катастрофа. Я уже вижу, как боги на небесах заказывают себе побольше вина, чтобы досмотреть этот спектакль до конца. Нед кивнул и направился к замку, оставив меня наедине с моими мыслями и грязным сапогом. — Ну что, Волчий Коготь? — спросил я меч. — Поздравляю. Мы теперь воспитатели. Скоро будем учить мальчишку, что меч нужен не для того, чтобы ковырять в зубах, а для того, чтобы у него самого в зубах не ковырялись чужие люди. Я представил Брана: веселого, любопытного, неугомонного. И представил себя: хмурого, одноглазого и вечно недовольного. Мы будем отличной парой. Примерно как кусок льда и раскаленная кочерга. Либо лед растает, либо кочерга остынет, либо всё вокруг просто взорвется от пара. — Эй, мальчишка-конюх! — крикнул я, увидев пробегающего мимо паренька. Тот замер на месте, будто его ударило молнией. — Да, сир? — Готовь вторую лошадь. Спокойную. Такую, чтобы даже если на ней уснет пьяный великан, она не шелохнулась. У нас скоро будет пополнение в отряде "Унылых Путешественников". — Слушаюсь, сир! — мальчишка умчался выполнять. Я снова сел на скамью. Впереди была долгая дорога, куча проблем и маленький мальчик, который видел слишком много золотых волос там, где их быть не должно. — Жизнь — это шутка, — сказал я сам себе. — И я, кажется, только что стал ее главным героем. Опять. Я закрыл единственный глаз и попытался представить, как я буду тренировать Брана. Первое правило: никогда не падать. Второе правило: если падаешь, падай на кого-то мягкого. Желательно на Ланнистера. Эта мысль мне понравилась. Возможно, это путешествие будет не таким уж и скучным. В конце концов, на свете есть еще столько вещей, которые я могу испортить своим присутствием. — Зима близко, — пробормотал я, передразнивая девиз Старков. — Но пока она идет, мы успеем устроить небольшое пекло по дороге. Я встал, закинул меч поудобнее и пошел искать Халла. Нужно было предупредить наемника, что теперь в нашей компании будет на одного мелкого лорда больше. Халл, скорее всего, решит, что я сошел с ума, и предложит мне провериться у мейстера. Или просто потребует прибавки к жалованью за вредность. Скорее всего, и то, и другое. Винтерфелл продолжал гудеть, готовясь к отъезду короля. А я шел сквозь эту суету, чувствуя, как внутри ворочается что-то похожее на интерес. Очень маленькое, очень депрессивное, но всё же интересное. — Ну, Бран Старк, — подумал я. — Держись. Ты хотел стать рыцарем? Я сделаю из тебя рыцаря. Но сначала я научу тебя, что рыцарство — это прежде всего умение чистить свои сапоги и вовремя закрывать рот. Я усмехнулся. Мой шрам на правом глазу странно дернулся, будто подмигивая невидимому собеседнику. Шоу начиналось.