Часть 11 – Семейные дела

– «Разломы плодятся как багу. Ивея бьёт рекорды!», «Бум теневых аномалий!», «Люксаровый кризис!» Рикса зачитывала подряд все тревожные заголовки из «Столичного Еженедельника», позабыв, что собиралась отыскать какой-нибудь новый рецепт взвара, чтобы порадовать Сивера. По обычаю первая страница «Еженедельника» выдавала отчёт о количестве распахнутых по всему королевству брешей, соревнуясь в погрешностях с прочими изданиями: одни учитывали только естественные разломы, другие – прибавляли и те, что распахивали недобросовестные Теневые, третьи подсчитывали лишь уже запечатанные миротворцами. – Тут пишут, что со времён эпохи Морион количество брешей увеличилось десятикратно, – обеспокоенно пересказала Рикса. – Если читать только заголовки, можно сойти с ума, – сказала Дэйзи, сонно помешивая свой кофе. – Ты сама не вылезаешь с вызовов. Даже ночью. Не пора ли запасаться амулетами? – Разломы участились – это верно. Но и агмару нынче измельчали. Мы теперь на них экскурсии для ардагарцев водим, – успокоила Дэйзи. – В Ардагаре что, своих тварей мало? – спросил Оин, не отрывая глаз от справочника, который просматривал за завтраком. – Моему отряду поручено занимать дипломатов, чтобы те не маялись от скуки, пока дожидаются внимания Совета, – пояснила она, отпив из чашки. – Вот и развлекаем, как умеем. Кажется, «охота» на тварей им вполне по душе. – Надеюсь, тебе хоть доплачивают за такие «развлечения», – Оин повернулся к Дэйзи, застав лёгкий румянец на её щеках, но не придал тому никакого значения. – Кстати, насчёт тварей. Ты вроде утверждала, что слизь чёрнодоли ядовита и разъедает внутренности. Но я нигде не могу найти об этом, – сказал он и захлопнул справочник. – Тут лишь упоминание, что та жжётся хуже крапивы. Дэйзи нахмурилась, отнимая чашку от губ, будто кофе внезапно обжёг. – Прости, что приукрасила, – сказала она, поднимаясь из-за стола. – Просто, знаешь… вонь от вас стояла такая невыносимая, что хотелось поскорее избавиться от неё. Прихватив чашку с собой, она выскочила из кухни, проскользнув мимо входящего Дэша. Теперь, когда возня с завтраками не тяготила её, Дэйзи предпочитала допивать утренний кофе в одиночестве. – Тод сказал: ты искал меня на днях? Оин повернулся к Дэшу. Он совсем позабыл, что до поездки в Пираканту был полон решимости ускорить поиски артефакта, чтобы вернуть старую комнату. Взгляд его мельком скользнул в сторону плиты, где крутилась Рэйна. – Уже и не помню зачем, – ответил он. – Ясно. – Дэш перенял газету из рук Риксы, не сводя с него пристального внимания. – Как продвигаются поиски работы? – Ищу. Он одобрительно кивнул. Теперь всё их общение выглядело так: сухим разговором по фактам. Никаких нравоучений. Оина это устраивало. Но он не мог не чувствовать, что в этой официальной вежливости спрятано разочарование. Оин сдержанно выдохнул, слушая, как Дэш обращается к Рэйне и пересказывает ей содержимое доставленных документов, в которых обнаружил упоминания о новых свидетелях и возможных каналах сбыта артефакта на чёрный рынок. Полученная информация обещала сдвинуть дело с мёртвой точки, но Дэш при этом не выглядел удовлетворённым. Видимо, он понимал, сколько ещё предстоит работы. Рэйна, напротив, воспрянула духом. Когда Дэш ушёл, она повернулась к столу и с задумчивой улыбкой разделила последние блинчики по тарелкам мальчишек, которые ещё не поели. Оину тоже досталось. С момента их совместной поездки в Пираканту он перестал быть изгоем и завтракал вместе с остальными. Он благодарно кивнул и глотнул кофе, вкус которого показался необычайно приятным и мягким, всё думая, как бы начать обычный разговор с Рэйной, после того неловкого, что состоялся между ними в умывальной. Но его опередили. – Это твоё, – Рэйна вложила ему в ладонь пять лури. Он растерянно принял их. – За чёрнодоль, – напомнила она. – Вчера я побывала в магнадзоре и предъявила ловец. – Значит, боссгов принимают по десять, – подивился Оин. – Неплохой нынче курс. – По пять, – поправила Рэйна. – Тень чёрнодоли засчитали, как отдельную тварь. Пусть так. Оин всё равно подумал, что с «охоты» можно неплохо зарабатывать. Будь у него ловец… Но, чтобы заполучить его, требовалось дозволение на ношение какого-нибудь маломальского клинка, а он к оружию совсем не тяготел. Он поднялся из-за стола, скинул посуду в мойку и негромко обратился к Рэйне, хотя Рикса уже навострила уши: – Слушай. Может, нам повторить? Я про нашу вылазку в лес. – Предлагаешь-таки стать напарниками? – так же тихо откликнулась она, соскребая со сковороды пригарки. – Почему нет? Мы вроде неплохо провели время, – Оин старался звучать непринуждённо, уверенный, что пребывание в четырёх стенах тяготит её. Рэйна улыбнулась, но уголки её губ быстро опустились. – Знаешь, я что-то нагулялась, – уклончиво ответила она. – И вообще, я обещала господину Дэшеру помогать по дому, так что… Она отвела взгляд, принимаясь суетливо наводить порядок возле плиты, переставлять туда-сюда посуду. Оин нахмурился. Видимо, он неправильно понял её, приняв задумчивость за скуку. Или перепутал с собственным ощущением загнанности, которое не покидало его последние дни. И всё же… Он кожей ощущал какую-то недосказанность – в том, как Рэйна избегала его взгляда и аккуратно держала дистанцию, будто между ними стояла тонкая стеклянная перегородка. Что он сделал? Может, Рэйна брезговала им, после того касания замшелого? Вряд ли. Ведь в Пираканте она поделилась с ним водой из своей фляги, поскольку его собственную осушил лесной человек. Или её так неприятно впечатлило его увечье? Однако напряжение он почувствовал ещё раньше – сразу после битвы с чёрнодолью. Он встал к Рэйне совсем близко и понизил голос так, чтобы не слышала Рикса: – Если ты обиделась на то, что я взглянул на твоё шиёсо, то… Рэйна обернулась, так резко, что задела локтем миску и столкнула её со столешницы. Оин перехватил ту, прежде чем она ударилась о пол. – Послушай, – прошептала Рэйна, – с тобой весело и всё такое, но… – Но? – Становиться напарниками, нам всё же не стоит. – Это почему же? Оин заметил, как она отступает на полшага, и осознал вдруг, что навис над ней. Кто бы мог подумать – пару дней назад, он мечтал, чтобы Рэйна убралась с глаз долой, а теперь не знал, как вернуть её расположение. – Знаешь, как у нас говорят про таких, как ты, – всё так же тихо проговорила она: –«Шитый теневыми нитями да в темноте растворяется». – Хочешь сказать, я ненадёжный? – Она сказала, что ты в пролёте! Тод возник из ниоткуда, прямо за спиной Рэйны, как непрошенное видение. – А ты, погляжу, в охранители заделался, – проговорил Оин, с раздражением переводя на него взгляд. Он подозревал, что этот невидимка ошивается где-то рядом.  – От кого мне её охранять? – хмыкнул Тод. – От однорукого Крысолова?  Оин сжал кулак, удерживая волну злости, чтобы не всполошила каплю теневой, укрывшейся в нём после Тенелесья.  – Хватит, – сказала Рэйна, обращаясь больше к Тоду. – Ну чего вы опять? – Рикса подскочила со стула, будто думала вмешаться, если дело дойдёт до драки. – Что стряслось?  В кухню вошли Сивер и Эйк, держа в руках по объёмному холщовому мешку.  – А-а, – догадливо протянул первый, глянув на троицу, застывшую возле плиты. – Чего-то опять не поделили? Пользуясь моментом, Рэйна выскользнула из западни, созданной Оином и Тодом, перехватила у Эйка тяжёлый мешок с мукой и скрылась в кладовой. Шагая по залитым солнцем улочкам, Оин то и дело мрачно поправлял ворот рубашки. Его душило гадкое чувство, будто кто-то ткнул его в старый незаживающий шрам. Однорукий Крысолов… Вот кто он теперь. Болтовня Тода не стоила фоли. Но почему-то его слова всё равно задели. Может, потому что сказаны они были при Рэйне?.. Будто её мнение имело значение. «Шитый теневыми нитями да в темноте растворяется». Оин фыркнул, мотая головой: Рэйна совсем не знала его. Она всё ещё видела в нём Теневого. А Тод… придурок. Прежде чем свернуть в Серый переулок, Оин замедлил шаг, выискивая взглядом мироделов. Не обнаружив тех на привычных точках, он проследовал сквозь низкую закопчённую арку и попал на узкую улочку с неказистыми фасадами, замызганными витринами и плотно запертыми ставнями. Даже небо здесь казалось блёклой серой полоской, несмотря на солнечный денёк. В глубине переулка Оин прильнул к потемневшей от сырости стене и спустился в полуподвал, отмеченный треснутой вывеской с едва читаемой надписью «Мыло. Стирка. Щёлок». – Чтоб меня! – Хозяин прокуренной мыльной лавки, по прозвищу Лихой Берт вышел из-за прилавка, как только увидел его на своём пороге. – Гляньте, кто явился – сам Сприт! Давненько тебя не было. Подозреваю, не с пустыми руками? – Как всегда, – сухо бросил Оин. Берт приятельски хлопнул его по плечу, вернул дымящую трубку в зубы и пригласил пройти в подсобку: тесную комнатку, заваленную мелкими свёртками и банками с мутной водой, пропитанную резкими запахами отдушек и жира, и по совместительству служившую переговорной. Дверь за ними закрылась сама, шипя под чарами, чтобы никто не мог подслушать. – Да уж, ну и потрепало тебя в Мунране, слышали-слышали, – Берт сделал жест, подзывая Оина к узкому столику у стены. – Поговаривают, там много ваших перемололо… – Давай по делу, – перебил Оин, не желая распаляться на пустую болтовню. Ему хотелось поскорее избавиться от теневой ноши. Он опустился на шаткий стул и выудил из сумки два пузырька, чтобы Берт мог оценить их стоимость. Но, прежде чем отдать их, замер вдруг, подумав: Берт являлся главным столичным перекупом и знал всех Теневых в Пеоне и её пределах. Не мог же он пропустить, что помимо одного Теневого Сприта, существует ещё один… – Ответь-ка сперва на вопрос, – Оин придержал пузырьки пальцами, – Ты слышал что-нибудь о моём отце? – О богатеньком антикварщике Сприте? – уточнил Берт, нетерпеливо почёсывая щёку. Оин кивнул.  – Нет, приятель. Ничего. Ну так что там у тебя? – он показал пальцем на пузырьки. – Ответь, – повторил Оин, не сводя с него глаз, – ты слышал что-нибудь о моём отце за последнее время? Берт моргнул, морща лоб, будто споткнулся о собственную мысль. – О богатеньком антикварщике Сприте? – переспросил он, как заведённый болванчик, не осознавая, что уже отвечал. Тишина в подсобке стала плотнее. Слышно было, как где-то капнула вода. На этот раз Оин добавил, отчётливо, разделяя слова: – О Теневом Сприте Старшем. Берт замер. Взгляд его прояснился, совсем чуть-чуть, но Оину хватило, чтобы заметить. – Нет, приятель, он давненько не светился в наших кругах. С год где-то. А что? Снова ищешь его? Оин откинулся на спинку стула, та жалобно хрустнула. В голове всё встало на место: почему он не слышал ни одного упоминания, что отец его Теневой. Ответ был прост: чары. Вряд ли молчанка. Ею могли воспользоваться лишь мару. Да и… способ, которым она накладывалась – через поцелуй – был сомнительным. Видимо, отец нашёл или придумал какую-то другую печать, позволяющую держать окружающих в лёгком «неведении» насчёт его личности. Это открытие не стало откровением для Оина, но окончательно подтвердило причастность отца к теневому делу. Он посмотрел на пузырьки в своей руке. Тёмная энергия внутри казалась неподвижной. Он мог только подивиться, как сам того не ведая, вышел на ту же тропу, проторённую его отцом. – Ну так, что, приятель? Оин передал пузырьки Берту и проследил, как тот деловито откупоривает пробку на одном из них, чтобы поднести палец к горлышку, но не дать теневой коснуться его. Только дразняще постучал ногтем по стеклу, играя в тусклом свете перстнями – с прошлой встречи их поприбавилось. – Ба-а, чистейшая! – довольно протянул Берт. – Неужели перестал стесняться открывать «двери»? – Повезло с разломом, – отозвался Оин. – Качество подкупает. Берт хитро улыбнулся, демонстрируя три золотых верхних зуба. Но покачал головой, будто сомневался: брать ли? Оин молча ждал. Понимая, что торга не выйдет, Берт кивнул: – Возьму, пожалуй. Но только один. Оин нахмурился. – Чего так? – спросил он. – Качество ведь отменное. – Вчера был большой улов, парень, – ответил Берт, мусоля во рту кончик трубки. – А кошель у меня, знаешь ли, нерезиновый. Но по старой памяти, так и быть, удружу. Один пузырёк, – повторил он. Оин согласился. Что ему было терять? Куда сбыть вторую половину он придумает. Берт взял с полки пустую колбу, защищённую морами, подставил к пузырьку на столе и подождал, пока теневая сама перебежит в неё. Затем, плотно закупорив пробкой наполненную колбу, выдал за товар положенную плату. Оин задумчиво повозил пальцем по столу, двигая монеты в ряд. – Ты, кажется, обсчитался, – сказал он, – тут всего шесть лури. Я рассчитывал минимум на солрин. – Ты давненько не захаживал, парень, – Лихой Берт поскрёб ногтями по щетинистой щеке. – Может, ты не в курсе, но люксар нынче в дефиците. А людям нужно как-то поддерживать быт, вот и присматриваются к альтернативе. Так что за последние недели вашего брата развелось, как собак нерезаных. И все соревнуются за сбыт. Цены, разумеется, полегли по всему королевству. Говорят, на побережье пузырёк упал до лури. Ну а чего, очагов-то теперь тоже как грязи. Я-то ещё худо-бедно держу цены. Так что… Берт развёл руками, как бы говоря, что не в силах тут ничего поделать: бери что дают. Оин знал, что этот момент наступит – что эта золотая жила иссякнет для него. Однако не думал, что так скоро. Он не планировал возвращаться к теневому делу, но где-то в глубине души лелеял такую возможность, как запасной план, что поможет ему выкарабкаться из долговой ямы, если не получится найти приличную работу. – Ты, это, заходи через недельку, – сказал Берт, – когда у меня появится свободная монета. Отложу лично для тебя. Оин мотнул головой: – Не стоит. Он поднялся. Стянул в карман скудные лури. Ощутив напоследок мыльный налёт, въевшийся в древесину стола, и цепкий деловой взгляд Берта. – Я решил завязать с делом, – коротко выдохнул он. – ДХА-Ха-Ха-Ха! Берт запрокинул голову и разразился смехом, да так громко, что зазвенели банки за его спиной. – Ну и насмешил! Продолжающийся смех неприятно резал по ушам. – Я серьёзно. – Так и я, парень. Я не знаю ни одного Теневого, кто бы смог соскочить с дела. Ну, кроме как сразу в могилу. Или в петлю. – Значит, я стану первым. – На! – Берт хлопнул по столу, оставив на нём ещё один лури: – Это тебе на шутовской костюм. Оин покинул мыльную лавку, с липким ощущением на коже, будто только что побывал в мутном растворе одной из тех банок, заполнивших подсобку Берта. К подачке он не притронулся. Берту больше подошло бы прозвище Ушлый, – думал он, ступая дальше вглубь переулка, – наверняка, скупая теневую по дешёвке, старый хрен сбывал её втридорога каким-нибудь высокопоставленным лицам. Конечно, в этом деле всегда можно было обойтись без посредника и продавать напрямую. Для такого требовались большие связи и репутация, а ещё время, чтобы нарастить надёжную клиентуру… Оин резко отринул пустые размышления и в очередной раз напомнил себе, что завязал. Это решение никак не хотело оседать в голове. Как он умудрился стать чужаком в мире, где недавно ему сопутствовала удача?.. Оин не понимал.  Тем не менее ему оставалось сбыть второй пузырёк и окончательно расквитаться с этим делом. Оказалось, в нынешних реалиях осуществить это не так-то просто. В паре знакомых мест, где можно было сбыть теневую, ему сразу отказали, сославшись на те же причины, что и Берт – полные закрома. Насчёт третьего – предупредили, что с недавних пор оно находится под колпаком у магнадзора. И что было делать? Отдавать даром чистейшую энергию было жалко. Выбросить – нельзя. Всё равно что оставить без присмотра опасное заряженное заклинание.  Другого выхода, кроме как придержать у себя, не оставалось. Не в личных целях. Только на время. Пока не подвернётся возможность безопасно и с выгодой сбыть с рук. Себе Оин хотя бы доверял. Он чётко соблюдал правила безопасности, храня пузырьки под особой печатью, чтобы никто из детей случайно не вскрыл и не спровоцировал аномалию. Теневая не испарялась сама по себе. Она оседала на поверхностях, в тенях, заползала в щели, как опасная плесень. Таилась, пока не решала напомнить о себе, ломая пространство, поедая звуки, питаясь страхом и памятью. Оин слышал о таких случаях. О домах, где люди переставали узнавать друг друга. О переулках, из которых выходили не все. И не хотел бы столкнуться с этим сам. Поэтому сам тщательно заклинал пузырьки, перепроверяя печати сотню раз.  Он не заметил, как вышел из Серого переулка, преодолел Таверную улицу и остановился перед резной дверью «Сонной Совы». Ноги привели его в паб по привычке. Он вспомнил, как обещал себе отобедать здесь, как только разживётся деньгами. Сейчас при нём было достаточно лури. Но Оин чувствовал, что кусок не полезет в горло. Вместо этого он подошёл к девчушке, что продавала цветы рядом со входом, и купил у неё скромный букетик. – Пять за обивку, четыре за секстант, – он выложил на стол аккуратные стопки монет. – И ещё шесть – за нервы. Агнесс скрестила руки на груди и смерила взглядом лури сквозь круглые стёкла очков, затем – его. – Откуда деньги? – спросила она. – Заработал. Её подозрительность была неприятной, хотя ожидаемой. Справедливости ради, для погашения долга перед ней, Оин выделил лури из тех, что заработал честным трудом. – Это всё? – спросила она, стряхнув монеты в кожаный мешочек. – Ещё я принёс свои извинения, – он потянулся к сумке и вынул из неё букет хризантем. – Ну, и? – Ты была права. – Насчёт чего? – Насчёт всего. Агнесс вздохнула и поджала губы, размышляя, стоят ли слова и букет её прощения. Потом всё-таки поднялась из-за стола, взяла цветы и поставила их в вазу, вместо засохшей композиции, оставшейся ещё со дня рождения. Оин знал, что так будет – её недовольство – поэтому в придачу к букету взял пару сдобных маковых булочек. – Другой разговор, – Несс наконец-то улыбнулась. В гостиной наверху что-то изменилось. Он понял не сразу, только когда осмотрелся чуть дольше. Свет из единственного окна теперь не цеплялся за хаос, не подсвечивал пыль, а окутывал комнату мягкой сепией. Коробки с деталями и странные механизмы были отправлены в мастерскую и разложены там по стеллажам. Пока Агнесс возилась внизу с кофе, Оин перегнулся через кушетку, перетянутую новым цветочным гобеленом, проверить, в порядке ли защитная печать под подоконником. За работой Несс всегда забывала о таких мелочах. Но всё было отлично. Он выпрямился, огляделся ещё раз и заметил пополнение в пантеоне всебогов: древо-идола из неизвестной ему мифологии, вытесанного в плоском зелёном камне. – Значит, повстречался с чёрнодолью, – Несс отвлекла его от созерцания, выставив на столик возле кресла эмидейский заварник, чашки на блюдцах из разных сервизов и булочки. – Слава всебогам, что они следят за твоей беспечной головой. Может, это они послали к тебе Рэйну, чтобы ты, наконец, разобрался со своей жизнью? – Она пыталась убить меня, – напомнил Оин, скорее в шутку. – Всего-то разок, – фыркнула Несс, усаживаясь на кушетку. – Знал бы ты, столько раз я по-настоящему была готова тебя придушить. Оин опустился перед ней в кресло, взял чашку, поднёс к губам. Вкус кофе оказался удивительно приятным – уже в который раз за день. – Хороший, – отметил он. – Это Дэйзи поделилась, – сказала Несс. – Подарок от её ардагарца. – Её ардагарца? – Ты не знал? – Чего? – Что у неё появился поклонник из дипломатов, – Несс внимательно проследила за его лицом. – Ревнуешь? – С чего бы, – усмехнулся Оин, бросив взгляд в сторону. Маленький, безобидный укол ревности он всё же почувствовал. Но это должно было однажды произойти. – Есть дела поважнее. – Например, набиваться в напарницы к Рэйне? – с невинным видом уточнила Несс. – Можно хоть что-то утаить в этой семье? Оин повёл плечом и отставил чашку, чтобы откинуться на спинку кресла. – Так значит, вы теперь напарники? Он покачал головой, потирая переносицу с закрытыми глазами. – Уверен, Нефритовая презирает меня. Заключение выходило логичным, ведь для Рэйны он по-прежнему оставался Теневым. В его сумке у стены лежал наполненный пузырёк. Оин чувствовал его, как занозу под кожей. Как напоминание, что он продолжает уподобляться отцу. – Уже и прозвище ей дал, – заметила Несс, отставляя чашку. Свет, просачивавшийся сквозь кружевные занавески, лёг на её тёмные кудряшки тёплыми бликами.  – Думаю, ты слишком много на себя берёшь, так уверенно рассуждая о её чувствах. – Ты тоже, если готова утверждать обратное, – отозвался Оин. Ведь, это он проводил с Рэйной большую часть времени, запертый в тесном пространстве одного дома. – Она такая… замкнутая и всегда настороже. – Быть может, только с тобой, – Несс пожала плечами и отщипнула от булочки румяный маковый бочок. – Знаешь, когда Рэйна вернулась сюда на следующий день после вашей стычки, чтобы отдать одежду, она совсем не показалась мне замкнутой. Даже принесла подарок в качестве извинений за доставленные неудобства. Оин проследил за её взглядом, скользнувшим к алтарю. Он почему-то сразу так и подумал, что древо – сувенир от Рэйны. Время от времени та продолжала видеться с Несс, что немного задевало, будто теперь он, Оин, оказался где-то с краю. Впрочем, куда сильнее его радовало, что нашёлся человек, способный вытащить Несс из мастерской и напомнить о внешнем мире. – …и мы разговорились, – продолжала она. – Рэйна показалась мне какой-то грустной или потерянной. Ну, знаешь, ещё та история со съёмным жильём… – Какая история? – перебил Оин. – Она не говорила? Кто-то влез к ней в комнату в городе и перевернул вверх дном все вещи. В общем-то, поэтому я и предложила ей остаться у меня. А потом отправила к Дэшу, чтобы она смогла уладить это ужасное недоразумение с артефактом. – Несс хотела поднести чашку к губам, но остановилась, недоговорив: – Я это к тому, что Рэйна мне нравится. – Ты что, сватаешь её мне? – Размечтался, – усмехнулась Несс. – Она уже занята. Смысл сказанного не сразу догнал Оина. Ударился о затылок, как точно брошенная монетка. «Ты не имел права смотреть. Это не для твоих глаз». Теперь эти слова по-другому прояснились для него. Оин потянулся к своей чашке. – Вот как, – сказал он, допив остатки кофе и утерев губы тыльной стороной ладони. – И кто он? – Не знаю, – Несс пожала плечами. – Кто-то из тригорцев. Она занялась булочкой и кофе. Паузу заполнило тиканье напольных часов. – Она не рассказывала про артефакт? – спросил Оин, переводя тему, надеясь, что Несс не заметила его поспешность. – Нет, – ответила Несс. – Всё пытаешься понять, зачем он понадобился твоему отцу? Он кивнул, полагая, что в этом вопросе не стоит копать слишком глубоко. Наверняка причиной кражи стали деньги. Если клан Рэйны контролировал добычу нефрита, этого красивого, дорогостоящего камня, логично было предположить, что артефакт тоже был сделан из него. Ещё и магический. Сколько солринов можно было выручить за такой? По дороге домой его снова одолели мысли о долге. Неужели это всё, о чём ему суждено думать до конца своих дней? Оин продолжал уговаривать себя, что справится, найдёт способ разжиться деньгами. Варианты ещё оставались. Завтра он поговорит об одном из них с Дэшем. Может, к тому времени, как он воплотит его в жизнь, новости о пожаре в амбаре улягутся, и будет попроще снискать расположения какого-нибудь хозяина – кто бы согласился взять его в подмастерье. Буковая улица с плотно поставленными компактными особняками из красного кирпича показалась отрезанной от суеты города. Фасады обнимала приятная глазу зелень декоративного плюща, а ленивый ветерок гнал по идеально выметенным мостовым мелкие песчинки. Увидев на подходе к дому Рэйну, Оин притормозил, не желая сталкиваться с её напряжённостью, которая, как выяснилось, возникала лишь рядом с ним. Она была без меча, с котомкой на плече, откуда торчал пучок свежей зелени – должно быть, возвращалась с рынка. Шла быстро, чуть наклонившись вперёд, будто торопилась оказаться внутри дома. Следом за ней держались двое. Что-то в них насторожило Оина. Он рванул к дому до того, как лучше разглядел их и как один из мужчин протянул к Рэйне руку. – Эй! – крикнул Оин, пресекая его жест. Рэйна обернулась и отмахнулась от ладони мужчины, как от ветки, докучливо цепляющей волосы в лесу, и что-то грозно бросила ему на тригорском. Когда Оин оказался возле неё, те двое уже исчезли, оставив после себя плотное облако бурой пыли. Он откашлялся, прочищая горло от едкой взвеси. Мару… что б их. К тому же тригорцы – их одежда соответствовала странному крою. Оин повернулся к Рэйне, но она уже прошла в калитку и устремилась к крыльцу. – Кто были эти двое? – спросил он, догоняя её. – Не твоё дело. Оин не дал ей ступить на лестницу, удержав за локоть. – Очень даже моё, – сказал он серьёзно. – Они выглядели враждебно. А в доме полно детей. – Что-то ты не заботился о них, когда сегодня чуть не врезал их старшему братцу! Это она о Тоде? – Я не… – Ты собирался, – сказала Рэйна. – Не отрицай. Я видела это по твоим глазам. – Так ты у нас теперь читаешь мысли, – раздражённо бросил он. – Тогда сообщи, если мне стоит обзавестись адвокатом. Рэйна поджала губы, но упрямый интерес пересилил. – Что за брешь пролегла между тобой и Тодом? – спросила она. – Я знаю, раньше вы общались… – Между нами старая история. Тебе она ни к чему, – отрезал он. – Ну, тогда и ты не суй нос в чужие семейные дела. Она рывком высвободила руку и взбежала по крыльцу в дом. Оин резко выдохнул, всё ещё ощущая, как горло першит от пыли. Семейные дела. Он обернулся к улице. Так, те двое были… её роднёй? Или того, кто собирается занять место подле неё? «Кто-то из тригорцев». В груди что-то неприятно стянулось. Оин отмахнулся от этого ощущения так же быстро, как умел отмахиваться от ненужных мыслей. Не его забота. Ему нужно думать о заработке. Всё остальное – лишнее. Он задержался ещё на мгновение снаружи, помял плечо, оглядывая улочку. И только убедившись, что та пуста, последовал в дом.