Часть 12 – Грозовой сбор

– Подпишешь? Дэш с удивлением оторвал глаза от документов, разложенных по столу, когда Оин ни с того, ни с сего заявился в его кабинет в головном корпусе магнадзора и протянул бумагу, которую часом ранее добыл в администрации бывшей академии.  Кабинет, как и весь верхний этаж здания, был олицетворением строгости. Высокие, узкие окна выходили на внутренний двор, где строем прогуливались новобранцы из соседнего миротворческого корпуса, подгоняемые сухими окриками инструкторов. – Заявление на восстановление в студенты, – озвучил Дэш, изучая бумагу, не стараясь скрыть удивления. – Как видишь. Оин напрягся, пережидая паузу. Дэш провёл пальцем по строкам, задержался на подписи ректора, на печати академии, словно искал какой-то подвох. Неудивительно: после всех препираний и попыток, Оин вдруг сам изъявил желание вернуться к учёбе. – Тут написано, что ты намерен продолжить курс, а не повторить программу прерванного года с начала. – Всё так. Дэш молча поднял взгляд – помимо осторожной надежды в нём читалось ещё и сомнение. – Ты же понимаешь, что сейчас конец семестра? – спросил он. – От тебя потребуют сдачи экзамена. Не думал повременить, чтобы успеть как следует подготовиться? Если ты завалишь – это будет последняя попытка стать заклинателем. Оин и без него знал, что академия не даёт провалившимся вторых шансов. Но он был загнан в угол долгами и отчаянием. Последнее оказалось плохим советчиком, но ощутимо подталкивало к действию. – Я не собираюсь ждать год! – Он вздохнул, стараясь не заводиться и говорить ровно, чтобы добиться подписи. Хотя внутри него скреблось раздражение, что приходится объясняться из-за такой мелочи. – Слушай… Мне претит чувство, что я сижу на твоей шее и проедаю бюджет. Что мой долг не уменьшился ни на фоли. Мне нужна работа, Дэш. Настоящая. Которая обеспечит меня хорошими деньгами, а не больной спиной, как непонятные, случайные подработки. Поверь, мотивация у меня железная. Дэйзи пообещала скормить мне учебник по энигматике, если я завалю сдачу. Так что…  – И когда экзамен? – Через неделю. Оин почувствовал, как под пристальным взглядом дяди, его уверенность тает, словно рыхлый первый снег, обнажая страхи и сомнения. Наблюдая, как Дэш снова хмуро перечитывает заявление, он проговаривал про себя пламенную речь, заготовленную на случай, если озвученные аргументы не сработают. Обычно Дэш не препятствовал рвению кого-либо из своих приёмных детей поступить по-своему. Например, избрать затворничество вместо академии или начать независимую жизнь раньше, чем закончится период опекунства, как это сделала Несс или братья Тэйн и Сэйн. Только Оину вечно приходилось выгрызать право на любое решение, будто он какой-то безмозглый болван, неспособный отличить собственное упрямство от здравого смысла. – Ладно, – сказал Дэш. Оин усмехнулся про себя: так просто? Но на мгновение его охватило чувство, не облегчения, которое он ожидал, а пустоты. Оттого, что в сопротивлении, к которому он привык, не было больше необходимости. Будто он – ставка, на которую перестали ставить. Это пугало. Потому что теперь, в случае провала, он не сможет винить никого, кроме себя. Чернила уже блеснули на бумаге размашистой росписью Дэш. Дело было сделано. На обратной дороге Оин забежал в центральную библиотеку зацепить там пару учебников по анималогии и печатеведению. Дома он сразу обложился книгами, настраиваясь впихнуть в себя за неделю оставшийся ворох недоученных дисциплин. Правое плечо поднывало с прошлого вечера, что несколько мешало концентрироваться. Но Оин решительно отвергал это ощущение. Он должен быть собран.  В первый раз он вылетел из академии по глупости – за драку – отстаивая честь Дэллы Шарк, королевы второго курса, перед Рэнмаром, сынком богатенького виноторговца. Он наивно принял его едкие выпады за оскорбления, не различив за этим ловко прикрытого флирта. Всё, чего Оин добился тогда – лишился расположения и без того скептично настроенных к нему профессоров. Вторая попытка задержаться на курсе стала настоящим испытанием, когда эти двое, Дэлла и Рэнмар, стали его однокурсниками и спелись против него. В тот период Оин замкнулся в себе, даже от Несс, пока она не выпытала у него причину мрачного молчания. Но так и не смогла удержать его от тропы, по которой Оин стремительно ускользнул к теневому делу. Впервые почувствовав силу, он решился на побег. От академии. От Дэллы с её ядовитыми улыбками и молчанками. И от Дэша с его разочарованными взглядами… На этот раз бежать было некуда. Первые три года в академии ученикам преподавали базовые основы всех четырёх курсов: чароплетение, чароделие, чарование и чарознание. В повторении чароплетения не было смысла. Этот курс делал упор на физическую подготовку студентов, тренируя их выносливость и быстроту исполнения печатей. Ещё учил обращению с различными магическими устройствами вроде ловцов и секстантов. Также – противодействию агмару. Эти дисциплины больше подходили для тех, кто в будущем планировал устроиться в миротворческий корпус или королевские войска. Студенты-мару на этом курсе занимались отдельно, тренируя шиёсо, чтобы выводить заклинания при помощи него, а не люксара. Владение даром не гарантировало мару успехов в плетении чар. Одно дело инстинктивно исполнить родовую технику, вшитую в подсознание. Другое – повторить с помощью шиёсо сложносоставную печать, требующую концентрации и строгости исполнения. Экзамен по чароплетению проходил отдельно и сдавался по желанию. Знания остальных трёх курсов входили в обязательную аттестацию. Программа чароделия готовила в основном лекарей и звероведов. Поначалу Оину нравились эти занятия, особенно по элементологии, где они ставили красочные опыты. Пока им не сменили молоденькую преподавательницу на дряхлого профессора из Зайрада, который постоянно терял суть повествования, ускользающую от него, как песок в часах на его столе. Всякий раз, сбившись, он начинал речь заново. Оин невольно поморщился, вспомнив, как тот прихлёбывал вонючий отвар из болотной травы, чтобы смочить сухое горло. Отложив учебники по препаратам и эликсирам в сторону, чтобы заглянуть в них перед сном, он обратился к другим потрёпанным томам. Курс чарования, где преподавались основы самой магии, составления и строения печатей, был его любимым. Несмотря на большой объём знаний, который требовалось запомнить. Не вылети он с учёбы, не свяжись с теневой, может, занимался бы сейчас энигматикой, как Несс – зачаровывал бы механизмы и да разные бытовые устройства. Но первое место в его сердце с самого начала учёбы всегда занимало чарознание: исторический курс, включавший в себя маговедение, агмалогию, исследование проклятий. Эти занятия чаще всего прогуливались студентами из-за сухости изложения исторических фактов, навевающих скуку, а также бесперспективности применения подобных знаний в будущем. Однако Оину нравилось. Он неплохо знал айнский, который также именовали утерянным Языком Творения, и мог читать на нём сложные книги. На нём же составлялись все заклинания. Хотя не обязательно было знать его, чтобы творить чары или заклинать. Хватало того, чтобы запомнить, как расположить нужные символы. Устроившись на диване с потрёпанным томом «Древне-Эмберийских печатей», Оин сосредоточился на пестрящих схемах. Раньше они казались ему сложными и слишком мудрёными. Теперь же сквозь призму приобретённого опыта, некогда пугающие его формулы стали понятнее. Вернуться к учёбе спустя столько времени было всё равно, что надеть старую, разношенную одежду – просто, но комфортно. Оин задался вопросом: если бы не обстоятельства, отравившие ему жизнь в академии, связался бы он тогда с теневой или предпочёл искать так необходимые ему ответы о природе Пекла среди архивов? Запах книг и сладковато-маслянистый дух чернил всегда навевали на него умиротворение. Как и сейчас, когда он устроился под сенью домашнего фикуса, пока остальным домом правил дневной покой. Слышался только тихий отзвук игры эруанок в зале за Праздничной приёмной. Слух его внезапно зацепили голоса с улицы. Кажется, кто-то громко спорил. Он заложил палец между страниц книги, поднялся с дивана и, обогнув кресло, оказался у окна. Снаружи возле кованой калитки со стороны дома стояла Рэйна, а по другую сторону от неё – двое уже знакомых преследователей. Оин было дёрнулся выйти к ней, но вспомнил, что вчера ему ясно дали понять, чтобы не вмешивался в «семейные дела». И всё же он решил понаблюдать за происходящим на случай, если Рэйне понадобиться подмога. На её родственников эти двое не походили, хоть и были тригорцами. Как и Рэйна, они были одеты в подпоясанные рин-тары только бурых тонов. Но обнажённое плечо одного из мужчин покрывала накидка в пол с единственным рукавом, идеально дополняющая тунику под ней. Должно быть, они относились к кланам, обитающим в Тенегорье. Оба высокие и жилистые, с чёрными лоснящимися волосами, убранными в низкие хвосты, и пепельно-серой кожей – наследие эруанских корней. Что было закономерно, ведь ранее, до установления Предела, всё Тенегорье относилось к территории Эруана. Тот, что был в накидке, держал в руке небольшой тёмный предмет. Когда Рэйна потянулась к нему, требуя отдать ей, мужчина несогласно потряс головой и отвёл руку за спину, продолжая настаивать на чём-то своём. Судя по жестам, Рэйна что-то резко ответила ему, будто отчитала, но эффекта не последовало. Мужчина только недовольно кривил губы и пожимал плечами. В конце концов спор ни к чему не привёл, и Рэйна махнула рукой, собираясь уйти. Но тригорец в накидке вдруг окликнул её и нехотя протянул заветный предмет. Заполучив его, Рэйна тут же направилась в дом. А тригорцы скрылись в буром пылевом облаке. Оин слышал, как хлопнула входная дверь. Но шагов не последовало. Тогда он сам вышел в холл, где Рэйна с усталым видом подпёрла дверь спиной и застыла, уперев взгляд в пол. – Порядок? – спросил он, позвучав резче, чем хотелось. Оин был уверен, что будет послан за то, раз снова сунул нос не в своё дело, но Рэйна просто кивнула. Предметом в её руках, из-за которого вёлся спор, оказался вытянутый флакон, изумрудного цвета, наподобие аптекарских. – Гостинец из дома? Она снова кивнула. – Заботливая родня, – заметил он. Рэйна вдруг отстранилась от двери, прошла мимо него в малую приёмную и только там, обернувшись, сказала: – Они мне не родня. Они из… Мраколитовых Сиенитов. – Те, что главенствуют над общинами Темногорья? – догадался Оин. Рэйна кивнула. – И те, что помогли сдержать Иш’Дана? Она снова кивнула и опустила глаза. Оин ещё вчера понял, что связывает её и тех двоих, и надеялся услышать это от неё, а не строить догадки на обрывчатом разговоре с Несс. Но Рэйна продолжила молча сжимать в руке изумрудный флакон. Казалось, она разрывается между желанием поделиться каким-то беспокойством или оставить этот разговор на совсем. Оин не удержался и спросил сам: – Это – люди твоего жениха? – Как ты?.. – она подняла взгляд, и тут же сама догадалась: – Несс сказала? – Ну а кто ещё, – он ухмыльнулся, но уголки губ не дрогнули. – Ну так, и… Что им нужно от тебя? Кроме как передать гостинец. Я слышал – вы спорили. – Ох-х… Судя по её вздоху, рассказать было о чём. Но Рэйна не спешила, подбирая слова. – Я не стану разбалтывать твои тайны, Нефритовая, – Оин, снизив голос до тихого доверительного тона. – Знаешь, если тебе нужно выговориться… – он развёл рукой, показывая, что в полном её распоряжении, и понял, что всё ещё держит учебник, поэтому откинул его в кресло. – А если не доверяешь мне, всегда можешь использовать молчанку, – добавил он уже шутливо. Рэйна лишь покачала головой, но по её шее пополз предательский румянец. – Это не тайна и не секрет, – сказала она. – Просто странно делиться этим с… – С кем? – он сделал шаг к ней. – С чужаком вроде меня? Или с Теневым? Или с… – С тем, кто ко всему относится не серьёзно! Она невольно отступила, будто не хотела, чтобы он оказался слишком близко. – Прости. Шутка впрямь вышла неуместной. Вина легонько ткнула Оина за то, что смутил Рэйну, зная о её положении. Он не должен был. Но глупое, личное любопытство – как она отреагирует? – оказалось сильнее. Рэйна провела ладонью по лбу, словно стирая напряжение, и кивнула, чтобы он следовал за ней на кухню. Там она попросила достать из кладовой графин с охлаждённым ягодным взваром. Рикса варила его галлонами, потому что Сивер любил этот напиток. Но чаще, погруженному в карты затворнику, ничего не доставалось. В кухне стояла полуденная тишина – роскошь для дома, заполненного детьми, где постоянно кто-то хлопал дверьми, бегал и неизменно спорил. Днём свет ложился на столешницу перед окном широкими прямоугольниками и скользил по ней и медной посуде, висевшей над плитой, цеплялся за кромки аккуратно составленных тарелок. – Так, что Сиенитам нужно от тебя? – Оин повторил вопрос, опасаясь, как бы долгая пауза не перебила желание Рэйны поговорить. – Они… что-то вроде моих охранителей, – сказала она, подставляя ему стакан, чтобы наполнил. – До нашей встречи я снимала комнату в Сером квартале. – Ну и местечко же ты выбрала. Оин отставил графин на столешницу и упёрся в неё боком. – Знаю: скверное, – сказала Рэйна. – Но в тот момент я плохо понимала город, да и лишних денег при мне не было. В общем… В один из дней, – как раз когда я вышла на твой след и до самого вечера караулила тебя возле дома господина Дэшера, что, сам понимаешь, было бестолковой затеей, – я вернулась на ночлег и обнаружила, что вся комната и мои вещи перевёрнуты вверх дном. А запасы тэйл’вэ – уничтожены. – Воры? – Должно быть. Но поживиться им было нечем. Всё самое ценное оставалось при мне. – А тэйл’вэ, это… что? – Оин кивнул на флакон, который Рэйна задумчиво потирала пальцем. – Не знаю, как точно будет по ивейски. Если дословно – это грозовые травы. А вообще – домашний травяной сбор, с добавлением коры Штормового Древа, – ответила она. – Он поддерживает моё шиёсо вдали от Древа, поскольку оно слабое и не может восполняться, как у… нормальных мару. Она поболтала флакон, откупорила пробку, и по кухне распространился терпкий, немного медовый запах – в нём слышались горечь трав и свежесть гор. С изумрудного горлышка во взвар, пахший жимолостью, сорвалось несколько тёмных капель, окутанных слабым зеленоватым сиянием. Оин поймал себя на том, что следит не за содержимым флакона, а за пальцами Рэйны. Она держала его уверенно, но осторожно, будто то был не сбор, а некий алхимический компонент. Свет из окна ложился на её щёку, подсвечивал радужку глаз, высветляя их и делая ярче. Когда она потянулась за ложкой, прядь волос выбилась из-за уха, и Рэйна машинально заправила её обратно. Оин отвёл взгляд. – И чем кончилась та история со взломом? – спросил он. – Взломщиков так и не нашли, – продолжила Рэйна, помешивая напиток. – Я сразу сообщила об инциденте отцу, о том, что лишилась запасов. А он, видимо, передал заботу об этом Фиелу. Точно не знаю, как было, но Фиел незамедлительно выслал своих людей, чтобы те передали мне тэйл’вэ. Так и повелось. Теперь они моя связь с домом. Наверное, я должна быть благодарной за их, эм… заботу. Но мне претит, что за мной ходят по пятам, как за малым ребёнком. Оин повернулся и упёрся рукой в столешницу. Вид у него был расслабленный, но взгляд вцепился в глухую стену соседнего дома за окном. До него вдруг дошло: вот что Дэш имел в виду, обещая Рэйне «безопасное пристанище». Не хотелось думать, что могло случиться, вернись она в комнату в момент погрома. Оин не сомневался в том, что Рэйна может постоять за себя, но всегда мог найтись кто-то сильнее и ловчее неё. Он непроизвольно сжал зубы… Не удивительно, что этот Фиел приставил к ней людей. Будь он на его месте, поступил бы так же. Оин украдкой скользнул взглядом по обнажённому плечу Рэйны, по тонкой коже с оливковым отливом, почти незаметным при дневном свете, и нахмурился, припомнив вдруг того покрытого тригорца. – Ты сказала, что Сиениты заботятся о тебе, – проговорил он. – Но я видел, как вы спорили. Они явно не собирались отдавать тебе флакон. Разве это не расценивается как угроза? Ведь если, как ты говоришь, сбор не принять и твоё шиёсо ослабнет, то ты… умрёшь.  Видимо, в его голосе прозвучало больше беспокойства, чем требовалось, потому что Рэйна принялась живо оправдывать их. – Нет, нет, – она помотала головой. – Деанор просто пытался убедить меня, вернуться домой.  – Убедить? – хмыкнул Оин. – Шантажируя смертью? Рэйна прикусила губу, ища, что противопоставить его замечанию. – Думаю, это оттого, что Фиел начал терять терпение, – выдала она. – Он считает, я впустую трачу здесь время. Он изначально не верил, что поиски артефакта увенчаются успехом. – Но как можно требовать твоего возвращения сейчас, когда ты так близка? – он оттолкнулся от столешницы и прошёлся к столу. – Ты потратила столько времени и ради чего? Чтобы бросить всё… – Я знаю, – мягко перебила Рэйна. – Я тоже негодую. Но Фиел, он… Она помотала головой, не находя слов, и поднесла стакан к губам, морщась, то ли от горечи трав, то ли от произнесённого имени. Фиел. В голове Оина оно прозвучало, как звук камня, упавшего в колодец. Он представил высокого, мрачного человека, выдержанной эруанской породы, с непробиваемым спокойствием, за которым скрывался лёд вместо души.  – Значит, Фиел рвётся заполучить наследницу клана, – небрежно бросил он, беря со столешницы пробку от графина, чтобы перекатить её между пальцев. – Так говоришь, будто это единственная причина связаться со мной, – тихо возразила Рэйна. – Прости, но как-то непохоже, чтобы за вашим союзом скрывалась какая-то иная история. Мне показалось, ты кривишься всякий раз, произнося его имя. Или я не прав?  Она усмехнулась, едва заметно, и отвела взгляд.  – Может, я и ошибся… – Твоё наблюдение верно, – внезапно согласилась она. – Я почти уверена, что Фиел нацелился возглавить мой клан, чтобы приложить руку к доходам от добычи нефрита. Он – младший из трёх сыновей наира. Всё наследство пройдёт мимо него. К тому же я слышала, сейчас дела у его клана… так себе, – она пожала плечом, будто сбросила с него невидимую тяжесть. – Их клан всегда снабжал рынок чистокровными эруанскими жеребцами. Оин слышал, что скакуны этой породы ценились очень высоко. Упрямые как ветра за Пределом и сложные в объездке. Зато манёвренные в бою. Всякая знать любила выложить за такого круглую сумму, особенно эмидейские царствующие персоны. Но времена менялись. И ардгарские гехорны быстро заполонили рынок, потеснив всех остальных. – Значит, у Сиенитов проблемы с доходами, – Оин оставил пробку в покое, заткнув ею графин. – Угу, – Рэйна допила взвар и тоже отставила стакан. – Если раньше Фиел мог рассчитывать на безбедное место внутри клана, то теперь… – она развела руками. – Ему удивительно повезло, что наша община оказалась в большой нужде. Благодаря твоему отцу, – не забыла напомнить она. Оин не отвёл взгляда, хотя почувствовал, как что-то внутри него неприятно сжалось, будто её слова каменной плитой легли на грудь. – Чем именно Сиениты помогли вам? Рэйна замолчала и потянулась к флакону, чтобы закрыть. – Ну же, Нефритовая… – он склонился, так что его локоть оказался в дюйме от её руки, и понизил голос. – Не заставляй меня идти в городскую библиотеку, чтобы перелистывать каждую книгу о Тригорье в поисках ответов. – Вряд ли ты их там найдёшь, – в уголках её глаз мелькнуло что-то похожее на тёплую насмешку. Оин настырно задержал на ней взгляд. Рэйна вздохнула, понимая, что не отделается от его любопытства, и сказала: – Сиениты отдали нам свой артефакт. Оин медленно выпрямился. – Получается, их… несколько? – мысли начали складываться быстрее, чем он успевал их осознавать, но одна вдруг прорезалась особенно остро: – Если артефакт питает Древо, которое поддерживает в тебе шиёсо, значит – поддерживает его и во всех остальных в твоём клане. И если… – Если лишить Древо артефакта, весь мой клан – погибнет, – так же тихо проговорила Рэйна. – Об этом я тебе и твердила. И не только мой клан, если на то пошло. Не забывай, Иш’Дан – всеобщая проблема. Вот поэтому моему отцу пришлось заключить договор с Сиенитами – чтобы избежать жертв. Так что Фиел ждёт не дождётся моего возвращения. Но даже он не может нарушить уговор и забрать меня раньше отведённого мне времени. Потому что я исполняю долг перед своим народом, ища Шэйна’Аэл. Только отец, как наир, вправе отозвать меня домой. Только он. Оин потёр шею, пытаясь осмыслить все отягощающие подробности её ситуации, куда её жизнь вписали как незначительное условие. – Почему отец взвалил на тебя всё это? – Что именно? Артефакт или союз? – Поиски. Если это так важно… Почему он не послал отряд, не выделил больше людей? – Это было не его решение, – Рэйна приподняла подбородок. – Моё. Я сама выбрала долг. В её голосе прозвучала нерушимая твёрдость. И что-то ещё – едва уловимое. Оин ощутил это почти физически, будто её слова, струнами пролегли сквозь него, но дрогнула не та, за которую она тянула. – Долг – лишь причина, – догадался он. – Чтобы отсрочить неизбежное. – Нет… – Рэйна отвернулась. – В первую очередь я… – Не подумай, я не виню тебя, – добавил он мягче. – Просто… Ты что, правда выйдешь за этого человека? Она кивнула. – Если не найду артефакт. У меня, в общем-то, и выбора нет. Мы живём по заветам предков и зависимы от них. Мой старший брат… он должен был перенять бразды правления после отца. Я бы забот не знала, сложись всё так. Но он погиб. И теперь ответственность за клан ляжет на меня. Так что поиски в первую очередь – дело чести. Оин ощутил во рту горький привкус, будто сам глотнул неразбавленного травяного сбора. – Это так… неправильно, – выдохнул он. – Ничего не поделаешь, – она пожала плечами, выдав усталое смирение. – Я свыкнусь с этим, правда. Думаю, что свыкнусь. Я не первая и не последняя, – она чуть улыбнулась, будто пытаясь смягчить повисшую тишину. – Надеюсь, этот разговор не потребует молчанки. Её неловкая шутка тронула Оина, вызвав улыбку. – Не забивай себе голову, – Рэйна поспешила договорить. – Как только господин Дэшер найдёт твоего отца и узнает, куда тот дел артефакт, я исчезну из твоей жизни. Или просто – исчезну, – она снова улыбнулась. – Так что, у тебя точно всё будет хорошо. Фраза полоснула его. «Всё будет хорошо…» Оин едва удержался, чтобы не прикрыть глаза от красной вспышки, затопившей его разум, и вжался спиной в столешницу. – Эй… ты в порядке? Оин стиснул зубы, заставляя себя кивнуть. И силой потёр лоб, стараясь скрыть выступившую испарину. – Рэйна. На пороге кухни возник Тод. Как всегда – плечом к косяку с видом, будто ему в тягость даже краткое присутствие в одном пространстве с Оином. – Ты идёшь? Она кивнула ему, но продолжила смотреть на Оина, выжидая ответ. Тод тоже скользнул взглядом к его побелевшему лицу, и маска привычной неприязни на миг дрогнула. Оин уловил это – жалость, мелькнувшую в глазах, – и она отрезвила похлеще пощёчины. Он сделал над собой усилие и расправил плечи. – Я в порядке, – отозвался он, обращаясь к Рэйне. – Иди. Как бы в подтверждение своих слов, он потянулся к графину, желая плеснуть себе немного взвара в её стакан. Рэйна ещё мгновение оставалась на месте, затем, прихватив флакон, вдруг коснулась его плеча, легко и ободряюще. Оин обернулся, глядя, как она уходит. Тод ещё секунду смотрел на него, словно решая – стоит ли спрашивать или сделать вид, что ничего не заметил. Выбрав второе, он последовал за Рэйной. С недавних пор они часто запирались в его комнате, проводя там уроки тригорского. Будто Тоду, не показывающему носа дальше крыльца дома, мог всерьёз пригодиться горный язык. Он просто нашёл способ, как скрадывать внимание Рэйны. Когда их шаги стихли в коридоре, Оин с силой провёл ладонью по лицу и позволил себе медленно выдохнуть. Не дожидаясь вечера, он обошёл дом, тщательно проверяя все замки и охранные печати, все двери и окна. Оин не помнил, когда этот ежедневный ритуал вошёл у него в привычку. Но чувствовал, что к обычной предосторожности прибавилась какая-то новая, невнятная тревога. Он восстановил печать порога в комнате мальчишек, случайно сбитую Эйком – тот пытался доказать Сиверу, что попадёт стрелой в мишень, приколотую к двери, а в итоге угодил в линию мор. Затем осмотрел комнату эруанок, заглянув там даже под кровати по просьбе Рут, пока та висела на нём, как мартышка. Не обнаружив никаких монстров, Оин взялся за чистку духоловителей, спрятанных в каминах нижних комнат. – Что за суета? – окликнула его Рикса, застав утонувшим по плечо в тёмном каминном портале в малой приёмной. – Проверяю защиту, – отозвался Оин. – Боишься, что агмару возьмут нас в осаду? – беспечно спросила она. – Поверь, эти твари не самое страшное, что бывает. Он, наконец, открутил духоловитель – небольшую латунную сферу размером с ладонь с вживлённым в неё дравитом. Камень уже заметно утратил заряд. – Заправь-ка, – он протянул его Риксе. – Я не… – она отшатнулась, будто ей предложили подержать раскалённый уголь. Стряхнув с волос сажу, Оин выбрался из камина и сел на подлокотник кресла перед Риксой. Она вся съёжилась под его внимательным взглядом, как неуверенный росток, даже обхватила себя руками за плечи, словно пытаясь защититься. – Что случилось? – спросил он. – Я не могу, – повторила она. Оин сдвинул брови. – Я думал, ты научилась справляться с шиёсо. Я же видел, как точно ты остановила стрелу Эйка. – Это было… не совсем то, что ты подумал, – Рикса потупила взгляд, веснушки на её лице стыдливо вспыхнули. – Как бы сказать… я… я мухлевала. Она выпятила губы, как у маленькой рыбки – вот-вот расплачется. – И что с того? – спокойно сказал Оин. – Главное ведь, что получилось. – Ты не понимаешь! – она понизила голос до шёпота. – Я остановила стрелу не шиёсо. Это был трюк. Печать. Оин вскинул брови, подумав, что не так-то просто проделать подобный фокус, да ещё на летящую стрелу. – А Сивер подумал, что это я… сама. Получается, я обманщица! – Так вот, в чём дело. Он спрятал улыбку, чтобы Рикса не подумала, будто он смеётся над её чувствами. Для этого пришлось подняться и прогуляться до каминной полки, чтобы оставить там духоловитель. Вернувшись к расстроенной Риксе, он вынул из её волос застрявший листочек какого-то растения и сказал: – Значит, всё из-за Сивера? Она неуверенно повела плечом, но поделилась с ним: – Как-то раз он увидел, что я исцелила цветок: срастила обратно бутон со стеблем, который обломал Эйк. Это вышло случайно. Я даже не поняла, как у меня получилось. Но Сивер так на меня посмотрел… будто, знаешь… будто я правда способная. И мне хочется, чтобы он всегда так смотрел. Она проговорила это на одном дыхании, и с каждым словом голос её делался всё тоньше. Рикса была родом из клана ивейских мару-лекарей, которые славились точнейшим контролем над шиёсо, способностями ощущать сложное колебание окружающего мира, что позволяло им проделывать сложные манипуляции со структурой материалов и тонких материй и помогало преуспевать в лекарском деле. Рикса всего этого не умела. Она с трудом осваивала простейшие трюки. Может, потому что отцом её был нао – дальний, непутёвый родственничек Спритов, пропавший где-то в южных морях. Но он хотя бы не отказывался от неё, как это сделал клан. Когда Дэш привёл Риксу в дом, она была замкнутым ребёнком, который боялся своих рук, не смея помыслить воспользоваться собственной силой. Её буквально отрезали от клановых знаний, вдолбив в голову, что дар её – ошибка. – Это здорово, что Сивер вдохновляет тебя, – сказал Оин. – Но, Рикса… Нельзя жить, полагаясь на чужое одобрение. Тем более – мальчишки. Не пойми неправильно, Сивер хороший парень, но невнимательный болван, как все они в этом возрасте. – Ты вот, до сих пор, – заметила Рикса, чуть улыбнувшись. Оин усмехнулся: – Именно поэтому я знаю, о чём говорю. Так что, старайся для себя, даже если мухлюешь. Иногда и мухлёж требует таланта. – Ты очень плохой советчик, – заметила Рикса и глянула на духоловитель. – Попробуешь? Она отпустила плечи, всё так же неуверенно поджимая губы, но во взгляде уже зажглась упрямая искра. Вызов быстро поборол в ней сомнение. – Если не выйдет, виноват будешь ты! – Договорились. Оину было не впервой принимать на себя чужой страх. Он поднялся и взял с каминной полки сферу. Рикса откинула на спину волосы, перехваченные медными стяжками, чтобы не мешались, вытянула руки в зелёных рукавах, словно тонкие стебли, и занесла ладони над камнем. Мгновение ничего не происходило. Оин было решил, что она передумала. – Если у меня получится, – проговорила она, – пообещай, что тоже справишься. С тем, что гложет тебя. – Я и так… – Пообещай! – Обещаю, – тихо ответил Оин. Она кивнула, удовлетворённая. Через секунду её ладони охватило небесно-голубое шиёсо и пролилось с них на камень. Поток вышел ровный, плотный – даже слишком – превращаясь на глазах в натянутую струну. Как вдруг шиёсо дёрнулось, будто потревоженное ветром. Камень под ладонями Риксы щёлкнул. И с треском разлетелся в стороны. Она вздрогнула, вжав голову в плечи. – Это всего лишь камень, – Оин погладил её по голове, чтобы не расстраивалась, и принялся собирать осколки. – Но ты ведь сдержишь своё обещание? – Рикса спросила так осторожно, словно боялась услышать отказ. – Ты ведь не сдашься? Оин усмехнулся: с чего бы ей думать о таком? – Не сдамся. В тот же миг, произнеся это, он почувствовал, как осколок камня впивается острым краем в ладонь, а в груди разливается тяжесть, будто предостерегая его ото лжи. И всё же обещание он намеревался сдержать. Последнее, что Оин сделал, чтобы урезонить беспокойство – проверил ловушку в холле. Сняв черепушку агмару, повешенную над аркой, он заглянул ей в пасть, в которой скрывалась сеть, и осторожно дополнил мелкую вязь мор, вписав в них лишь одно слово: «Сиенит». Когда он снова вспомнил про учебники, брошенные им на диване, за окном уже стемнело. Стряхнув с них опавшие листья фикуса, придвинув ближе ночник, Оин улёгся поудобнее и продолжил изучать структуры заклинаний. Дом понемногу стихал. Наверху Рут ворчала на Эйка. Где-то тихо закрылась дверь. Оин не заметил, как строки перед его глазами расплылись, и он ускользнул за потоком мыслей в сон. Перед ним расцвела знакомая тёплая картина: зал, залитый золотом свеч. Он, болтающий ногами, сидя на крепких плечах Дэша, – да, это без сомнения, был он. Рядом – мать. Её смех. Ощутимый и приятный, как ласка тёплого летнего ветра. Её светлые волосы… так ярко пахнут сиренью… густым, удушающим, ароматом, царапающим горло, пока золото меркнет вокруг них, уничтоженное тёмным взглядом его отца. Таким же, как в тот день… «Всё будет хорошо…» Оин вскочил на месте. Красная вспышка, захватившая разум, ещё скрывала реальность. Его едва не стошнило. Вкус сирени горьким ядом расцвёл на языке, прилип, словно пустил корни… Перегнувшись через подлокотник дивана, Оин сплюнул в горшок для фикуса густую белую слюну, похожую на пену. Глухой звук, что последовал одновременно с этим, был стуком учебников, сброшенных на пол. Рука сама схватилась за сумку у подножия дивана. Нашарила внутри пузырёк и сжала его, как спасительный якорь – один рывок и теневая выдернет его из ожившего кошмара. Но Оин не спешил откупорить его. Он знал – это пройдёт. Если немного подождать. Он закрыл глаза, пытаясь отдышаться, но воздух не шёл. Он не хотел поддаваться этому тёмному чувству, но… «Ты ведь не сдашься?» – отозвался в голове голос Риксы, такой маленькой и сильной. Он не хотел сдаваться. Не хотел нарушать обещания. Не хотел никого подводить. Но помнил, каково это – пережить все красные вспышки и смотреть потом на потемневший мир, как через траурное покрывало. Раньше его всегда спасала злость на Дэша, горячая и оправдывающая, дававшая ему право на боль и ярость. Но теперь она стихла, истлела в нём, оставив одну пустоту, которую нечем было заполнить. Разве что теневой. Всего каплю… Соблазн «избавления» был слишком велик. «Ты ведь не сдашься?» …не сдашься?.. …не сдашься?..