Том 2. Глава 6. Чертоги Разума

      Проснувшись, я привычно встал с кровати, но тут же замер. Прямо на моих глазах дверь в комнату начала заниматься пламенем. Я активировал свой Бьякуган. Зрение обострилось, нос тут же уловил отвратительный запах гари и крови. Мне нужно было увидеть, что скрывается за дверью. Ни черта не видно, одна пелена! Ужас сковал горло, но я рванул вперед. Руками вырвал двери из петель и ворвался в гостиную, готовый к худшему.       Мой двойник стоял на столе. Его одеяние, казалось, было соткано из жирной, черной смолы — липкой и гадкой. Один этот вид вызывал рвотный позыв. Иной "Я" повел плечом. С мерзким влажным хрустом его правая рука впилась в собственную плоть, сдирая кожу, и медленно вытянула из плечевого сустава острую, белесую кость.       Это была не просто кость — наружу вышел метровый обломок, массивный и изогнутый, словно ребро исполина. Извлекая этот жуткий трофей из плоти, Иной резко вскинул руку, беря отца Вары на прицел раскрытой ладонью. Из пяти пальцев вырвались тонкие струи, но это была не алая жидкость, а густая, почти черная субстанция. Пять темных нитей устремились к отцу Вары, мгновенно сковав его руки, ноги и шею. Рывком притянув к себе еще живого Вару, он одним ударом пронзил его костяным клинком. Кровавые путы опали, и мертвец отлетел в сторону, отброшенный небрежным взмахом руки.       Я видел всё. Но не мог ни сдвинуться с места, ни закричать, ни вмешаться. Только реветь.       Тёмное "Я" возникло прямо перед лицом. Увесистый хлопок по плечам заставил меня вздрогнуть. — Мы с тобой едины, — прошептал он, глядя мне в глаза. — А они для нас — всего лишь расходный материал.       В следующее мгновение я увидел два мёртвых тела: фермера и его жены. Я закричал, и на волне ужаса мои руки разжались. Мощный выброс чакры отшвырнул чёрное нечто прочь от меня.       Мои глаза налились чернотой. Тёмная кровь застилала зрение, а зрачки расширились настолько, что полностью скрыли белки, превращая мой взгляд в нечто потустороннее. В голове пульсировало лишь одно: "Убивать, убивать, убивать!" Ослеплённый этой жаждой, я сорвался с места и рванул к своему двойнику. Из моей спины, разрывая одежду, с глухим лязгом вырвались иссиня-чёрные полосы. Они изгибались и звенели, больше напоминая кованые цепи, нежели лоскуты какой-то ткани. Смоляные цепи мгновенно облепили двойника, полностью покрыв его.       Хватка была мертвой — техника не давала ему совершить ни единого последующего действия. Сжались, расплющив его.       И тут же исчезли, так же резко, как и появились. Ничего не соображая, я отступил назад. Пола за спиной не оказалось. Сердце ушло в пятки, когда я провалился в пустоту.       С криком «я падаю!» я резко распахнул глаза. Окружающая тьма отступила, сменившись привычными очертаниями моей теплой комнаты. Я был в своей кровати.       В ту же секунду в спальню вбежала обеспокоенная мать. — Что случилось, родной? — Мина присела на край постели, испуганно глядя на меня. — Ничего, просто приснился кошмар, где я упал в пропасть, — ответил я ей. — Понятно. Ну, как говорила мне моя мать: «Как спится, так и снится», — улыбнувшись, проговорила она. — Ну давай вставай и пошли завтракать, отец скоро должен прийти с утреннего обхода огорода.       Хорошо, что я не сказал ей правду, иначе замучился бы объяснять весь этот бред. Так, Адар, соберись! Ты в это не веришь. Всего этого не было... По крайней мере, это точно не вещий сон.       Но вот цепи и глаза это уже интересно, где-то Я такое уже видел или читал, не помню. Нужно будет заглянуть в свои чертоги разума, чтобы всё проверить.       Бросив на холодные доски пола плоскую подушку — дзабутон, Адар сел сверху, привычно скрестив ноги. Дыхание замедлилось, становясь почти неощутимым. В реальности его тело замерло, но внутри сознания начался контролируемый спуск.       Погрузившись в чертоги Разума Адар стоял перед колоссальной структурой, которая доминировала в центре его разума — гигантской спиралью ДНК, мерцающей призрачным светом. Он видел её тысячи раз, изучая каждый изгиб, но сегодня его взгляд был иным.       «Теперь моя цель — воссоздать атмосферу и эмоции, которые были в том сне... — подумал он, делая шаг к парящим нитям кода. — Мне нужно не просто вспомнить, а прожить это снова. Затем я смогу "прочитать" и "увидеть", какая именно хромосома отвечает за эти цепи».       Накопив все силы и сосредоточившись, Адар вызвал из памяти ледяной ужас кошмара. Он не поддался гневу, нет — его разум оставался холодным и расчетливым, словно скальпель хирурга. Он чётко понимал, что сейчас с ним происходит: он намеренно вводил себя в состояние критического стресса, чтобы заставить тело выдать свой секрет.       Воссоздав те самые чувства, Адар ощутил, как за его спиной пространство начало рваться. С тяжелым металлическим лязгом из пустоты вырвались странные чёрные полосы — всего две штуки. Они не извивались, как живые существа, а застыли в воздухе, вибрируя от колоссального напряжения чакры.       В тот же миг его взор сфокусировался на спирали ДНК. — Есть... — выдохнул он.       Адар увидел, как ярко, почти ослепляюще загорелась определённая хромосома из двадцати трех. Та самая, что была передана ему от матери. Мина Узумаки не была чистокровной, в её жилах текла разбавленная кровь, а гены были «спящими». Но в Адаре, благодаря его уникальной комбинации с силой Сенджу и зрением Хьюга, этот спящий код пробудился.       Чёрные цепи Конго Фуса были не просто наследием. Это была мутация.       «Мать даже не подозревает, какую силу она мне передала, — Адар подошел к светящейся хромосоме, изучая её структуру. — У тех членов Узумаки, что пробудили свои цепи, они были золотые или красные, они созданы для того, чтобы сдерживать и запечатывать. Мои же цепи... чёрные, потому что они не только сдерживают и запечатывают, но и поглощают чакру и свет. Моя материнская линия дала мне инструмент, а мой Разум превратил его в нечто совершенно иное».