Глава 18. Чужая среди своих

      Две недели прошло с того дня, как Телиси говорила с Нетейамом дольше минуты. Две недели она продолжала пытаться вписаться в жизнь Меткайины, училась нырять за добычей, собирать целебные травы, плести сети. Две недели она наблюдала за Нетейамом издалека, чувствуя, как между ними растёт пропасть, которую она не знала, как преодолеть.       Влажный ветер с океана трепал длинные чёрные волосы Телиси, пока она стояла на краю кораллового уступа. Внизу, в лагуне, дети Меткайина смеялись, ныряя за светящимися моллюсками. Их звонкие голоса эхом разносились над водой, но Телиси не слышала их. Её взгляд был прикован к базарной площади, где среди торговцев недавно прибывшего клана Тлалим прогуливались двое.       Нетейам. И Прийа.       Она видела, как он наклонился к уху девушки, что-то шепча. Как та рассмеялась, коснувшись его груди. Как их пальцы переплелись, когда они шли между торговыми рядами. Прийа запрокинула голову, смеясь над чем-то, что он сказал, и в их общении было столько доверия, столько близости, что у Телиси перехватило дыхание.       Телиси сжала кулаки так сильно, что костяшки побелели. Ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы боли.       За это время они с Нетейамом не сблизились ни на каплю. Отношения их были всё такие же натянутые, как тетива лука перед выстрелом. Они обменивались лишь парой слов и только. Короткие взгляды, которые Телиси ловила на себе, когда Салли думал, что она не видит. Его руки, которые девушка замечала сжатыми в кулаки, когда проходила мимо него. Всё это было невыносимо. В то время как Нетейам отдалялся от неё, он все больше сближался с Прийей. И всё меньше они становились похожи на друзей, сколько бы ей не твердили обратное.       Телиси видела, как они сидят у воды по вечерам, о чём-то беседуя. Как Прийа касается его плеча, как он улыбается ей — той улыбкой, которую Телиси так хорошо помнила. Улыбкой, которая когда-то принадлежала только ей. И от этого всего сердце обливалось кровью…       Быть может, ей всё же стоит уйти? Оставить его, позволить начать всё заново. Главное, чтобы он был счастлив, даже если не с ней…       — Эй, Си! Ты чего здесь одна?       Телиси вздрогнула и обернулась. Кири стояла позади неё, уперев руки в бока. Её глаза смотрели с любопытством, но в них читалась и лёгкая смешинка.       — О, Эйва! Так и поседеть можно же, — ответила Телиси, прижав руку к груди. — Совсем как твоя мать подкрадываешься.       — На’ви не седеют даже в старости, — усмехнулась Кири. — Так что ты здесь сидишь? Или ты решила отрастить корни и стать частью этого места?       — Ничего. Так отдыхаю, — Телиси попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. Она провела рукой по лицу, стирая следы слёз.       Кири перевела взгляд туда, куда смотрела Телиси, и вздохнула, увидев Нетейама и Прийу на базаре. Она понимающе покачала головой, и в её глазах мелькнула жалость и грусть.       — Понятно, — сказала она мягче, подходя ближе и кладя руку на плечо Телиси. — Пойдём лучше ко всем. Может, найдёшь себе что-нибудь стоящее. Развеешься. Нечего здесь сидеть одной и мучить себя.       — Кири…       — Пошли. Не заставляй тянуть тебя за хвост.       Телиси хотела возразить, но Кири уже взяла её за руку и потянула за собой. Она не сопротивлялась. Может быть, Кири была права. Может быть, ей действительно нужно было отвлечься.

***

      Пройдясь немного по базару Телиси нашла себе новую маску наездника для полетов, обменяв ее на сплетенную ею крепкую сеть. Однако задержалась она там совсем ненадолго. Девушка отправилась в джунгли навестить Дамзу, которая поселилась там вместе с икранами Салли. Ей нужно было побыть одной, подумать, и Дамза всегда была лучшей слушательницей. Она не осуждала, не задавала вопросов — просто была рядом, и этого было достаточно.       Джунгли встретили её влажной прохладой. Свет пробивался сквозь густую листву, создавая причудливые узоры на земле — золотые пятна, танцующие среди теней. Пахло мокрой землёй и цветами — сладкий аромат смешивался с пряным запахом разлагающейся листвы. Телиси шла по знакомой тропе, и её шаги были бесшумными, как у настоящей охотницы.       Тропа вывела её на небольшую поляну, где росли огромные деревья, чьи корни переплетались, образуя естественные арки. Свет пробивался сквозь кроны, и в воздухе танцевали миллионы светящихся древесных духов.       Телиси шла по знакомой поляне, разглядывая растения вокруг, когда внезапно замерла.       Нетейам стоял возле своего икрана Йоко, гладя его по голове. Его пальцы скользили по сине-зелёной шкуре, и икран довольно урчал, прижимаясь к его руке. Он что-то тихо говорил ему, и его голос был мягким, почти нежным — таким, каким он когда-то говорил и с ней. Солнце, пробиваясь сквозь листву, освещало его лицо, делая его ещё более завораживающим.       Телиси почувствовала, как сердце пропустило удар. Она хотела развернуться и уйти, но её ноги словно приросли к земле, будто пустили корни в эту влажную землю. Она стояла, не в силах пошевелиться, наблюдая за ним.       Уши Нетейама навострились, а хвост нервно вильнул, когда парень почувствовал чьё-то присутствие. Он обернулся и замер на несколько секунд, совершенно не шевелясь, как и сама Телиси.       — Привет, — сказал Салли сухо, наконец разрушая молчание. Его рука замерла на голове Йоко, и во всём его теле появилась напряжённость, которую она так хорошо научилась распознавать. — Не ожидал тебя здесь увидеть.       Его голос был угрюмым, и Телиси чувствовала, как между ними снова вырастает стена.       — Привет, — ответила Телиси, медленно приближаясь.       Между ними повисло напряжение, такое плотное, что его можно было резать ножом. Йоко нервно переступил с ноги на ногу, чувствуя настроение хозяина.       — Решила навестить свою девочку, — продолжила она.       Телиси подозвала Дамзу, и та мигом спустилась с дерева. Она была прекрасна — огромная, грациозная, с переливающейся голубой кожей, которая искрилась в солнечном свете. Она радостно фыркнула, тычась носом в плечо хозяйки. Икран явно соскучилась по ней, и Телиси почувствовала, как внутри разливается тепло.       — Вижу, она соскучилась по тебе, — сказал Нетейам, и в его голосе послышалась лёгкая теплота.       Телиси улыбнулась, кивая, не переставая гладить Дамзу.       — Не хочешь полетать с нами немного? — решилась предложить Телиси на свой страх и риск. Её сердце билось где-то в горле, а ладони вспотели. — Мы могли бы… я не знаю. Просто полетать. Как раньше.       — В другой раз, — ответил он, отводя взгляд. Его челюсти сжались, и он медленно стал уходить. — Не буду мешать вам.       — Нетейам! — окликнула его Телиси. — Можно спросить? — в её голосе послышалась такая отчаянная мольба, что он остановился.       Он замер, не оборачиваясь. Его спина была напряжена, словно он готовился к удару.       — Да.       Телиси глубоко вздохнула. Девушка знала, что сейчас скажет то, о чём пожалеет. Но она не могла больше молчать.       — Я видела, как вы шептались с ней. С Прией. Вы очень близки, — сказала робко Телиси, и Нетейам медленно развернулся. Он заметил, как дёрнулась её рука и сжалась в кулак. Ревность. Она ревновала. И это заставило его усмехнуться — горько, зло, отчаянно. — Скажи честно. Вы ведь не просто друзья?       Она ревновала его. После всего, что она сделала. После того, как она сама разбила всё, что между ними было. Как она смела ревновать его к другой?       Хотя… разве он сам не делал то же самое? Разве не ревновал её к каждому, кто смотрел на неё? Разве не сходил с ума от мысли, что она может быть с кем-то другим?       — Тебя это волнует? — бросил Салли немного резко. Его глаза горели.       — Раз спрашиваю, значит волнует, — Телиси шагнула ближе. Её глаза, огромные и блестящие, впились в его лицо, словно она искала ответ в каждой его черте. — Я видела вас вдвоём. Вы прогуливались по базару под ручку. Как пара, — Телиси шумно втянула воздух, пытаясь успокоиться. — Она тебе нравится не так ли?       Нетейам выдохнул и провёл рукой по лицу. Этот жест почему-то ранил сильнее слов. Он казался уставшим. Измождённым. Словно нёс на своих плечах тяжесть, которая была слишком велика для него.       — Телиси, тебе не кажется, что это не твоё дело? — сказал он, и его голос был резким, как удар хлыста. — Я не обязан отчитываться перед тобой. — Его слова прозвучали как пощёчина. Он хотел этого. Хотел сделать ей больно в ответ на всю ту боль, что она причинила ему.       Девушка прерывисто вздохнула.       — Вот так, да? — прошептала Телиси, чувствуя, как в груди разрастается холодная пустота. Словно кто-то вырвал её сердце и оставил зияющую дыру.       Взгляд парня тут же смягчился, когда он заметил влагу в её глазах. Блестящие слёзы, готовые пролиться. Он почувствовал, как лицо опалил жар стыда. Слова застряли у него в горле, и он открыл рот, чтобы что-то сказать, но было уже поздно.       — Я…       Она развернулась и пошла прочь быстрыми, тяжёлыми шагами, стараясь не думать о том, что он мог сказать дальше. Что это вообще не её дело. Что она никто для него. Что она сама всё это придумала.       Сзади донеслось:       — Телиси, постой!       Но девушка не обернулась. Она не могла. Потому что если бы она обернулась, то упала бы к его ногам и умоляла бы его забыть всё, что было, и начать сначала. Но он не был готов. И она знала это.       Йоко, оставшись с Нетейамом, недовольно фыркнула и, подойдя ближе, ткнула его носом в грудь, словно говоря: «Ну что ты за идиот?»       Нетейам опустил голову и закрыл глаза.       — Я не хотел… — прошептал он в пустоту.       Но она уже ушла.

***

      Вечером того же дня Джейк Салли собрал всех в маруи его семьи. Солнце уже начало садиться, окрашивая небо в золотисто-розовые тона. Все сидели на циновках вокруг Джейка.       Джейк стоял в центре маруи, и его лицо было суровым. В руках он сжимал кислородную маску — точно такую же, без которой когда-то не мог дышать здесь.       — Мы приняли решение, — сказал он без долгих предисловий. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Пауку нельзя жить день и ночь в этой проклятой маске. Время его пребывания здесь закончилось, — Салли перевел тяжёлый взгляд на парня. — Паук, ты вернёшься в Верхний лагерь. Тлалим отвезут тебя. Пейлак дал добро.       Телиси стояла в стороне, прислонившись к столбу. Она смотрела на Салли. Её друзей. Её семью. Единственную, что у неё была. Но понимала, что она никто здесь и ее голос ничего не значит.       — Нет! Так нельзя! — встрял Ло’ак, поднявшись. Его лицо было бледным, а в глазах горела тревога. Он перевёл взгляд на Паука, потом на Кири, и в его глазах мелькнула боль. — Мы не можем его бросить!       — Это же Паук! Он часть семьи! — вспылила Кири, сжимая руки в кулаки. Её хвост нервно дёргался, и в глазах стояли слёзы.       — Он никогда не был и не будет частью нашей семьи! — прошипела Нейтири, и в её голосе послышалась такая ярость, что Телиси вздрогнула. Нейтири смотрела на Паука, и в её жёлтых глазах мелькнула тень чего-то, что она отказывалась признавать. — Он должен уйти!       — Я вас ненавижу! — выкрикнула с яростью Кири.       — Кири! — шикнул на неё Нетейам, делая шаг вперёд.       — Не трогай меня, брат! — отбрыкнулась девушка, утирая слёзы. Её руки дрожали, и она смотрела на мать с такой болью, что у Телиси сжалось сердце.       — Это несправедливо!       — Тише, давайте все успокоимся! — встрял Джейк, поднимая руки. — Мы всё решим. Я не позволю, чтобы в моей семье были ссоры.       Наступила тишина. Только ветер шумел в листве и волны плескались о берег.       — Хорошо, поступим так. Компромисс. Мы проводим его домой, — сказал Джейк примирительным тоном. — У вас будет время попрощаться. И проведаем как там наш родной клан. Путешествие для всей семьи. Договорились?       Все переглянулись меж собой, обдумывая предложение.       — Ладно, — закатила глаза Кири, но в её голосе всё ещё слышалась обида.       — Да, — буркнул Ло’ак, скрестив руки на груди. Всё равно они понимали, что решение уже принято и ничего не попишешь.       — Я полечу с вами, — сказала Телиси тихо, но твёрдо, вдруг выйдя из тени.       Нейтири, стоявшая рядом с Джейком, резко повернулась. Её глаза, жёлтые и острые, как у хищника, впились в Телиси. В них была настороженность, которую Телиси видела каждый раз, когда пересекалась с ней. Казалось, Нейтири ждала, что Телиси сделает что-то плохое.       — Ты остаёшься, — отрезала она. — Мы не можем рисковать.       Телиси почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Они всё ещё не доверяли ей. Конечно. Но она не отвела взгляда. Телиси смотрела прямо в глаза Нейтири, в которых больше не было той теплоты, что она помнила когда-то. Теперь там был только холод и подозрение.       — Там остались мои друзья, — сказала Телиси, и её голос не дрогнул. — Я должна убедиться, что они в порядке. — Она перевела взгляд на Джейка. — Прошу вас. Я не создам проблем.       Наступила тишина. Джейк посмотрел на жену, затем на Телиси. В его глазах мелькнула боль, которую он всегда прятал за маской командира. Он знал, что Телиси — не враг. Но он также знал, что её присутствие может вызвать проблемы.       — Хорошо, — сказал Джейк наконец, поразмыслив. — Ты полетишь с нами. Поможешь охранять караван. И возможно, Норму удастся снять с тебя эту штуку, — он кивнул на ошейник, что до сих пор был на ее шее.       — Спасибо, ма оло’эйктан, — благодарно улыбнулась ему Телиси, прижав руку к сердцу.       Нейтири что-то зло прошипела, но не стала спорить. Она развернулась и ушла, оставив за собой тяжёлый шлейф напряжения. Её хвост был напряжён, а плечи — неестественно прямыми.       Телиси вышла и осталась стоять на берегу, глядя, как солнце садится за линию горизонта. Океан был спокоен, и его поверхность отражала огненные краски заката. Её плечи дрожали от сдерживаемых слёз.       Теперь она чужая среди своих. Чужая везде.       Эти слова эхом отдавались в её голове, заглушая шум прибоя.

***

      На рассвете все уже готовились к отлёту. Икраны стояли на причале, их сёдла были загружены припасами. Тлалим всё подготовили к отлёту — дережабли, державшиеся на огромных парящих медузах, были готовы к полёту. Их прозрачные тела переливались всеми цветами радуги в лучах восходящего солнца.       Рассвет над Великим Океаном разливал расплавленное золото по водной глади, превращая обычный день в преддверие приключения. Пирс, уходящий в бирюзовую бесконечность, стал свидетелем их тихого прощания — момента, который хотелось растянуть до бесконечности.       Цирея стояла напротив Ло’ака, и её пальцы, словно трепетные крылья бабочки, осторожно поправляли его одежду. Она будто невзначай касалась его кожи едва ощутимо, будто запоминая тепло, которое ей предстояло хранить все эти долгие дни разлуки. Ветер, шаловливый и нежный, играл с её волосами, разбрасывая по плечам волнистые пряди. В глубине её глаз отражались не только лучи рассвета, но и целая галактика невысказанных чувств.       — Я привезу тебе что-нибудь оттуда, — произнёс Ло’ак, и голос его звучал непривычно ласково и нежно. — Ты ведь никогда там не была. Будет хотя бы небольшой подарок.       — Ничего не надо. Ты только вернись сам. Я буду очень ждать тебя, — ответила она, и её улыбка была подобна первому лучу после долгой ночи.       — Не грусти. — Он накрыл её ладонь своей, чувствуя биение её пульса. — Мы ещё увидимся.       — Надеюсь, время пролетит незаметно, — прошептала Цирея, прикусывая губу, чтобы не дать слезам прорваться наружу. — Я буду скучать.       — Я тоже. — Его голос дрогнул, и в нём поселилась та особая хрипотца, что возникает только в самые важные мгновения. Уши его внезапно покраснели. — Цирея… я… мне нужно сказать тебе. Просто чтобы ты знала. Чтобы запомнила на тот случай, если вдруг усомнишься…       — Я слушаю, — выдохнула она, подаваясь вперёд, всем существом внимая ему.       — Я… — собирался с духом парень, чтобы сказать наконец.       Но в этот самый миг мимо них, словно два дерзких икран, пронеслись Нетейам и Паук. Переглянувшись, они обменялись взглядами, в которых плясали озорные искры — те самые, что способны превратить любой торжественный момент в лучшую комедию.       — Ло’ак! — Голос Паука разорвал магию тишины, прозвучав насмешливо и тепло одновременно. — Ты ведь не навсегда улетаешь! Давай, решайся! А то мы без тебя упорхнём, и придётся тебе догонять нас!       — Да, брат, поторапливайся. Целуй ее и полетели, — вторил Нетейам, и впервые за долгие луны в его тоне проскользнула лёгкая усмешка — как солнечный зайчик, пробившийся сквозь тучи.       — Заканчивайте! — раздался чей-то голос с дережабля, но троица его проигнорировала с искусством закоренелых проказников.       Ло’ак резко оторвал взгляд от Циреи и метнул в сторону приятелей, в котором горели недобрые искры.       — Идите уже, — процедил он сквозь зубы, но в голосе звучала не столько злость, сколько комичная обречённость. — Я догоню. И вы оба горько пожалеете, что не дали мне достойно попрощаться!       Смех — звонкий, искренний и совершенно безобидный — разнёсся над водой. Двое друзей, довольно переглянувшись, отступили на несколько шагов, оставляя пару в покое, но продолжая наблюдать за ними с хитринкой, затаившейся в уголках губ.       Цирея подняла на Ло’ака глаза, в которых светилась мягкая насмешка и нежность, смешанные в идеальной пропорции.       — Так… что я говорил? — Ло’ак опустил взгляд к ней, и в его глазах уже не было и следа раздражения — лишь тепло, которое согревает даже в самые холодные ночи. — Ах да… — пробормотал он, снова находя нить мыслей. — Я хотел сказать…       Но Цирея внезапно шагнула вперёд, сократив расстояние до одного короткого вдоха. Она приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щёку — легко, почти невесомо, но в этом прикосновении было столько обещаний, что у Ло’ака перехватило дыхание. Затем она склонилась к самому его уху и прошептала что-то такое, отчего его лицо мгновенно залилось малиновым румянцем, а глаза распахнулись от удивления и восторга. Он опустил голову, пряча смущённую улыбку.       Издалека Нетейам и Паук, наблюдавшие за этой сценой, снова переглянулись. На их лицах расцвели улыбки — знающие, понимающие, полные братской гордости и нежности.       — До скорого, — выдохнул Ло’ак, поднимая её руку к своим губам. Он поцеловал тонкие пальцы рифовой принцессы с такой бережностью, будто держал в ладонях самое хрупкое сокровище. Цирея залилась румянцем, её щёки вспыхнули как два закатных светила.       — Увидимся, — прошептала она и, обвив его шею руками, крепко прижалась к нему, вбирая его запах, его дыхание, самую суть его присутствия, чтобы сохранить в памяти до их новой встречи.       Ло’ак нехотя, но решительно оторвался от неё. Он развернулся и одним лёгким, почти невесомым движением запрыгнул на спину своего икрана. Громадная тень крыльев на мгновение накрыла пирс, и он направил своего летучего спутника к удаляющемуся каравану. Запрыгнув на дережабль он обернулся к вставшим рядом Нетейаму и Пауку.       — Кто тут смел смеяться надо мной?       Паук хитро прищурился и, повернувшись к Нетейаму, покачал головой с комичным видом.       — Мы влипли, брат. Явно влипли. Он собирается нам отомстить за это. И чувствую его месть будет изощрённой.       Нетейам позволил себе редкую, почти неуловимую улыбку — ту, что появлялась на его лице лишь в моменты истинного братского тепла.       — Я рассчитываю на это, — ответил он, и в его голосе не было ни капли страха — лишь предвкушение и ехидство.

***

      Корабли плавно рассекали вечернее небо. В честь начала нового кругосветного путешествия Тлалим устроили небольшой праздник на главном судне, где как раз летели все Салли, Паук и Телиси с ними.       Музыка разносилась по палубе, дети танцевали, взрослые пили сладкий сок из пряных ягод, а воздух был наполнен ароматами цветов и костра.       Телиси сидела в стороне, наблюдая за весельем издалека. Она не чувствовала себя частью этого праздника. Слишком много боли, слишком много сомнений — они висели на ней тяжёлым грузом, не позволяя расслабиться.       Неожиданно две девушки из клана Тлалим подбежали к ней. Их глаза сияли, а улыбки были такими заразительными, что Телиси невольно улыбнулась в ответ. Они схватили её за руки и потащили в центр палубы, где уже танцевали остальные.       — Идём. Потанцуй с нами! — крикнула одна из них, и её голос потонул в музыке.       Телиси сопротивлялась лишь мгновение, а затем сдалась. Она послушно пошла за юными На’ви и начала двигаться в такт музыке.       Вокруг неё кипела ночь — живая, дышащая, искрящаяся тысячами огней. Танцующие тела сливались в единый поток, ритм барабанов пульсировал в каждой клетке, а воздух был густым от запаха дыма, сладких ягод и разгорячённой кожи. Телиси двигалась в этом водовороте, как ветка, подхваченная течением, стараясь забыться, раствориться, исчезнуть. Но внутри, под рёбрами, засела глухая, ноющая боль, которая не отпускала даже сейчас.       Девушка медленно покачивалась под музыку, стараясь улыбаться и быть веселой несмотря на то, что творилось внутри. Но было так тошно, что ночная красота вокруг вмиг меркла, и Телиси опустила взгляд, борясь с нахлынувшими чувствами. Ей думалось, что всё выплакала горькими ночами, но ошиблась; рыдания душили, застревали комом в горле. Она едва сдерживалась. Незачем перед всеми такое устраивать. Неслышно всхлипнув, она насильно успокоилась, но в лунном свете её глаза всё равно блестели от слёз.       И где-то там, на границе сознания, зрело странное, липкое чувство — чужое внимание. Оно обжигало спину, скользило по шее, опутывало лодыжки невидимыми нитями. Она не хотела оборачиваться, боялась разбить эту хрупкую иллюзию.       А он смотрел. Не просто смотрел — пожирал глазами каждое её движение. Каждая линия её тела, отзывалась в нём глухим, почти болезненным желанием. Он сидел неподвижно, вцепившись пальцами в чашу, и чувствовал, как его внутренности скручивает в тугой узел. В отблесках костра его глаза горели янтарным огнём, в них плескалась тьма, смешанная с голодом. Ему было мало просто видеть её. Он хотел чувствовать тепло её кожи на своей, вдыхать её запах, слышать биение её сердца под своей ладонью. Это сводило с ума.       «Я ненавижу её, — сказал он себе. — Я ненавижу её за то, что она сделала со мной. Я ненавижу её за то, что она заставила меня полюбить её, а потом просто вырвала сердце. Я ненавижу её за то, что я всё ещё…»       Нетейам не договорил мысль в голове. Потому что в глубине души он знал правду. Он не ненавидел её. Он никогда не мог её ненавидеть. Он любил её. И эта любовь была единственным, что держало его на плаву.       «Почему она? Почему именно она? — спрашивал он себя в тысячный раз. — Почему я не могу просто забыть её? Почему я просыпаюсь по ночам и думаю о ней? Почему я вижу её лицо в каждой тени, слышу её голос в шуме ветра?»       Он сжал зубы так сильно, что скулы сводило судорогойи закрыл глаза, позволяя себе на мгновение почувствовать эту боль. Она была острой, режущей — но она была единственным, что напоминало ему, что он всё ещё жив.       Рядом вдруг появился Ло’ак, и Нетейам вздрогнул, словно очнувшись от наваждения. Голос брата, пропитанный усмешкой, прозвучал резко, вырывая его из плена мыслей.       — Кого-то присмотрел?       Нетейам моргнул, пытаясь прогнать липкий туман, застлавший разум. Он повернул голову к брату, и в его взгляде мелькнула тень испуга — испуга быть разоблачённым, испуга того, что его тайную одержимость заметили.       — Ты уже час таращишься на неё, — Ло’ак многозначительно изогнул бровь. — Это уже даже немного пугает.       Нетейам промолчал. Вместо ответа он поднёс к губам очередную чашу, и терпкая, горькая жидкость обожгла горло, оставляя после себя древесное послевкусие. Он хотел, чтобы это жжение заглушило всё остальное, но оно лишь распаляло огонь внутри.       — Как давно ты пьёшь каву? — голос брата звенел ехидством.       — Тут начнёшь, — ответил Нетейам, и его голос прозвучал хрипло, срываясь на шёпот. Он сам не узнал его — он звучал как у человека, стоящего на краю пропасти.       — До меня тебе далеко, — усмехнулся Ло’ак, поднимая свою чашу. В его улыбке читалось превосходство, но Нетейаму было всё равно. Он устало закатил глаза, чувствуя, как внутри нарастает глухая злость.       — Не стану спорить, братишка, — бросил он коротко и снова нырнул взглядом в толпу.       И в тот же миг нашёл её. Словно между ними протянулась нить, невидимая, но прочная, как канат. Она стояла к нему спиной, её волосы струились по обнажённым плечам, и он видел, как она поднимает руку, чтобы поправить прядь. Его сердце пропустило удар. Салли знал — она чувствует его, как чувствует ветер.       Девушка танцевала с натугой, механически, и в каждом её движении читалось отчаяние. Телиси хотела быть лёгкой, непринужденной, но её плечи были сжаты, пальцы сжимались в кулаки, а губы дрожали. Она опустила голову, пытаясь справиться с волной, которая захлёстывала её с головой. Слёзы обжигали глаза, но она проглатывала их вместе с горьким комом, застрявшим в горле. Она казалась себе сломанной куклой, которую заставляют плясать, пока внутри всё рушится.       — Телиси!       Голос Кири прорвался сквозь гул, как спасательный круг. Девушка вздрогнула, и её лицо осветилось натянутой улыбкой, которая не коснулась глаз. В руках подруги были две чаши с багровой жидкостью, пахнущей пряностями и чем-то сладким.       — Ты как? — спросила Кири, и в её голосе звучало искреннее беспокойство.       — Отлично! — воскликнула Телиси, и этот возглас прозвучал фальшиво, как разбитая струна. Она дёрнула плечами, изображая беззаботность, но её глаза предательски блестели. — Веселюсь!       Кири поджала губы. Она видела насквозь ее.       — Неправдоподобно.       Телиси вздохнула, и весь её напускной задор опал, как листья осенью. Она опустила плечи, сдаваясь.       — Вы не поговорили? — спросила Кири.       — Не спрашивай, — прошептала Телиси, и в этом шёпоте было столько боли, что Кири не стала настаивать. Она протянула чашу:       — Пей. Это расслабит. Средство от печали.       Телиси поднесла напиток к губам. Он был обжигающе сладким, с терпкой пряной ноткой, которая разлилась по телу сначала теплом, а потом приятной тяжестью. Она сделала глоток, второй, и мир поплыл, теряя резкие очертания. Краски стали мягче, звуки приглушёнными, а боль внутри — тупой, далёкой.       — Лучше? — спросила Кири, заглядывая в её лицо.       — Кажется… немного, — выдохнула Телиси, чувствуя, как её тело наливается странной истомой.       — Отпусти всё, Си, — прошептала подруга, касаясь её руки. — Дай душе волю.       — Да… ты права.       Они закружились в танце, и на мгновение Телиси действительно забылась. Смех вырвался из груди легко, почти искренне, когда Кири потянула её за руки, увлекая в водоворот движений. Она кружилась, запрокинув голову, и в этот момент ей казалось, что все ее страдания закончились.       Кири вдруг отпустила ее и остановилась.       — Я оставлю тебя, — сказала она с лукавой улыбкой и бросила взгляд куда-то ей за спину.       — Что? Подожди! — Телиси резко остановилась, и её сердце сжалось от внезапного одиночества.       Она не успела договорить. Не успела шагнуть следом. Потому что в следующую секунду она замерла, превратившись в камень.       Тёплое дыхание коснулось её затылка. Обжигающее, такое близкое, что волоски на её коже встали дыбом, а по позвоночнику пробежал электрический разряд. Она не слышала его шагов — он возник из ниоткуда, как призрак, как хищник, вышедший из тени. Но она узнала его запах. Смесь дыма, трав и чего-то терпкого, мужского, глубокого, что всегда сводило её с ума.       Тысячи мурашек взорвались на её теле, пробегая от шеи до самых пяток. Она не дышала. Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание. Она чувствовала, как его присутствие заполняет всё пространство вокруг, вытесняя воздух, свет, звуки. Оставался только он. И она боялась обернуться. Боялась, что если встретится с ним взглядом, то рухнет — окончательно и бесповоротно.       Телиси постаралась взять себя в руки, хоть сердце и билось как у напуганного зверька, и медленно обернулась.       — Ты… — выдохнула Телиси, и голос её сорвался на полуслове. Пальцы её чуть дрожали. — Что ты здесь делаешь?       Нетейам стоял неподвижно, и лунный свет вырисовывал его силуэт резкими штрихами — плечи, напряжённые, как тетива, руки, сжатые в кулаки у бёдер. Нетейам молчал, но его хвост, обычно спокойный, теперь метался из стороны в сторону, как маятник, отсчитывающий секунды до взрыва.       — Потанцуй со мной, — предложил неожиданно парень, и голос его прозвучал сухо, почти безжизненно, но под этой сухостью, как под тонким льдом, билась боль, рвущаяся наружу.       Телиси изумлённо вскинула брови. Сердце ее дрогнуло.       — Ты шутишь? — в голосе её, немного хриплом, слышалась горькая усмешка. Она даже покачнулась от удивления или это слишком сильно повлиял напиток на нее. — Пришел поиздеваться?       — Нет, — отрезал он, и в его интонации проскользнула командирская жёсткость, но глаза его — тёмные, глубокие — скользнули по её лицу и что-то в них дрогнуло, как отражение в воде от брошенного камня. Взгляд его казалось немного смягчился.       Телиси усмехнулась, игриво вильнув хвостом.       — А я уж думала, ты не предложишь. — Она шагнула к нему, и в улыбке её мелькнула та самая лукавая искра, что могла зажечь степь. Её хвост непослушный, мягко коснулся его голени, и она почувствовала, как он вздрогнул от этого прикосновения. — Я ведь слишком злоупотребляю твоим обществом. Разве я тебя не утомила? — голос ее невольно стал грустным, а сама она отстранилась.       — Ты не утомила меня, Телиси, — сказал Нетейам тихо, опуская взгляд на открытую шею. — Прости, что был груб тогда.       Телиси оторопела от этого неожиданного извинения. Она не успела ответить. Вздрогнула всем телом, когда его горячая ладонь легла ей на талию и притянула ближе. Теперь был черед ее смущаться, заливаясь румянцем.       — Так ты хочешь этого? — от его глубокого голоса по спине Телиси снова пробежал табун мурашек.       — Хочу, — слово слетело с ее языка даже прежде, чем она успела осознать о чем именно он спросил.       Хвост Нетейама дрогнул, как струна, по которой ударили пальцем — резко, болезненно, когда она оказалась слишком близко, почти в сантиметре от него. Что он вообще делает? Салли и сам не понимал, что нашло на него. Быть может виной всему дурманящий напиток или же всё же просто его собственные чувства наконец прорвались наружу.       Он собрал всю волю в кулак, что далось с большим трудом и отступил на шаг, начиная танец.       Напряжение между ними так и искрилось в воздухе, пока они плавно двигались под музыку. В какой-то момент танца тело Телиси прижалось к его — мягкое, тёплое, дрожащее, что заставило парня замереть в смущении. Она слышала, как его сердце колотится как будто в самой её груди, как будто бьётся одно на двоих.       Лунный свет скользнул по её лицу, высветив в глазах смесь вызова и отчаяния, надежды и страха. Их взгляды столкнулись и на миг они оба замерли.       Нетейам смотрел на нее и чувствовал такую тоску и страстное желание, чувствовал будто сердце разбивается и лепится заново. Телиси, тяжело дыша, облизнула пересохшие губы — медленно, мучительно, — и внутри него что-то оборвалось, как натянутая до предела струна. Кровь его шумела в ушах и окончательно будто превратилась в горячую густую магму устремляясь вниз. Глаза его искрились. Противоречивые эмоции бурлили в нем, как песок поднятый приливом. Страх, предвкушение, желание. Всё смешалось и рвалось наружу неудержимым потоком. А контроль ускользал от него, как песок сквозь пальцы.       Салли самозабвенно прижался к ней ближе, а в голове у него был полный сумбур.       Телиси затрепетала в его объятиях. Ее бросало то в жар, то в холод от контакта с ним. Она просто сходила с ума, чувствовала эту невыносимую потребность в освобождении. Одежда казалась ей слишком тяжелой и сковывающей, хотелось сорвать ее с себя.       Нетейам посмотрел на Телиси сверху вниз, и она внезапно заметила в его глазах завораживающий блеск. Его нос чуть дернулся, а ноздри немного раздулись, словно он что-то почуял. Она замерла, а сердце грохотало где-то в груди, когда парень наклонился к ее шее, коснулся кожи носом.       — Твой запах…изменился, — прошептал Салли с хрипотцой в голосе.       Телиси задрожала. Неужели он всё понял? Собственная природа выдавала ее тайные желания. Она тяжело сглотнула, мысли смешались в голове, как вдруг шеи внезапно коснулись горячие губы. Из ее рта вылетел неожиданный сладкий вздох, но парень тут же отстранился, словно это была минутная слабость.       Долгую секунду Нетейам смотрел в ее вожделенные глаза, шумно дыша. Он медленно наклонился снова, глаза его не отрывались от ее губ, давая ей достаточно времени, чтобы отступить.       Телиси не отступила.       Ещё минуту они смотрели друг на друга, и воздух между ними становился тяжелее, гуще. Слышно было только их дыхание — хриплое, сбивчивое, которое смешивалось, оседало на губах друг друга.       — Телиси… — выдохнул томно Нетейам, обжигая горячим дыханием ее губы. Их лица были в миллиметрах друг от друга.       На лице Салли проступило мученическое выражение, он сжал зубы и закрыв глаза, нахмурился, будто боролся с чем-то внутри себя.       — Ты скучал по мне, Тей? — спросила Телиси наконец, и голос её был ласковым как луч солнца. Она провела пальцем по его скуле, и он вздрогнул, но не отвёл взгляда, не остановил. Потому что то была дрожь наслаждения. Его тело нуждалось в этих прикосновениях, молило о них. — Вспоминал нашу ночь?       Нетейам напрягся, и челюсти его сжались так, что на скулах вздулись желваки. Вспоминал. Конечно вспоминал, и не раз. И от того было стыдно. Его хвост застыл в неподвижности, как у зверя перед прыжком. Он смотрел на неё, и в его глазах метались тени — воспоминания. Как бы не старался он не мог забыть.       — Хватит, Телиси, — прошептал Нетейам, но в шёпоте его слышалась мольба. — Забудь об этом. Это больше ничего не значит.       — Не могу, — она покачала головой, и одинокая слеза скатилась с её ресниц и упала ей на щёку — тёплая, солёная, живая. — Это невозможно. Та ночь была… лучшей в моей жизни. Разве тебе не было прекрасно? Разве ты не хочешь ощутить снова насколько это сладко?       С губ Салли сорвалось тихое утробное рычание. Будь Телиси менее пьяна, ей стало бы стыдно, что она так себя ведёт. Но она лишь крепче прижалась к парню; желание ее продолжало нарастать.       Нетейама словно током ударило. Он крепко взял ее за руку и повел за собой, шагая быстро и сердито. Они вышли к носу дережабля, где никого не было и остановились. Парень схватил Телиси за плечи, прижимая спиной к деревянной балке.       — Прекрати, — сердито выдохнул Нетейам, и слово это дрогнуло, как натянутая нить, готовая лопнуть, как и его самообладание. — Всё это в прошлом. Там, где ему и место.       — Язык твой врёт, — Телиси подалась ближе, и жар её тела проник сквозь его кожу, заставив кровь бурлить. Её дыхание коснулось его губ, вызывая покалывание в них. — Но тело — нет. Оно всегда говорит правду. — Телиси ласково поцеловала его скулу и он прерывисто выдохнул на миг зажмуриваясь от удовольствия. Ткань набедренной повязки немного натянулась от его нарастающего возбуждения. Дыхание было тяжёлым и поверхностным. — Я чувствую, как ты напряжён, как сильно бьётся твоё сердце… Ты хочешь меня. Так же, как я хочу тебя. Иначе зачем всё это было?       Она коснулась его живота кончиками пальцев — легко, почти невесомо, но этот жест обжёг его сильнее любого пламени. Её рука скользнула ниже, и Нетейам замер, чувствуя, как всё внутри сжимается в тугой узел. Его дыхание стало прерывистым, и он на мгновение закрыл глаза, пытаясь собраться с силами, пытаясь не поддаваться желанию.       — Перестань, — прошептал Нетейам, но голос его был глубже, чем он хотел, и в нём слышалась неуверенность, которую он не мог скрыть. Его пальцы впились в ее плечи, но девушку это только завело ещё больше.       — Ты не хочешь, чтобы я останавливалась, — выдохнула Телиси, и в её шёпоте были все грехи мира. Её хвост обвился вокруг его ноги, мягкий и настойчивый, и она наклонилась так, что их губы почти соприкоснулись. — Ты хочешь большего. Не отрицай очевидное.       Рука ее скользнула ниже и коснулась самого очевидного аргумента ее правоты, который он никак не мог скрыть. Она только дотронулась до его уже внушительного возбуждения, и с губ его сорвался томительный вздох, а глаза закрылись.       Когда он вновь открыл глаза Телиси не видела в них больше и следа гнева. Взгляд смягчился. Там были только тоска и желание — такие глубокие, что у нее внутри все переворачивалось.       — Что ты делаешь? — От его голоса в животе Телиси завязался ещё больший узел.       — То, что тебе нравится, — прошептала она страстно и продолжила свои действия.       Пальцы ее чуть сжали, а затем нежно погладили его достоинство сквозь ткань повязки. Салли сжал зубы, всеми силами стараясь держать себя в руках и хотя бы не касаться ее в ответ. Но вот стон сам собой вырвался предательски изо рта, что лишь больше воспламенило желание Телиси.       Телиси провела губами вверх по шее парня к подбородку и сердце его пронзила дикая боль — так сладко это было. Его глаза словно пожирали ее. Он смотрел на нее так словно она его воздух.       Не успел парень опомниться как ловкие и шаловливые пальцы девушки внезапно скользнули под ткань повязки и обхватили плотным кольцом его член. Рука ее заскользила вдоль ствола и дыхание парня перехватило от наслаждения.       — Прикоснись ко мне. Прошу тебя… — промурчала она ему на ухо, продолжая ласкать его и ластится к нему, возбуждая страсть в нем ещё больше.       Здравый смысл парня всё больше рушило желание.       — Жена, — неожиданно даже для самого себя выдыхнул ласково Нетейам и взгляд его застыл на ее губах. Границы дозволенного размывались всё больше.       Телиси рассыпалась на кусочки от одного этого слова       — Мой муж, — промурчала она в ответ, едва не срываясь на слезы от счастья.       Нетейам завороженно смотрел, как её кожа покрывается крохотными мурашками. Чувствовал, как быстрее забилось её сердце, и аромат стал сильнее. Только мольба и желание были в ее глазах. И тут в нем словно что-то сломалось.       Ладони его опустились на плечи девушки, Салли прерывисто вздохнул и коснулся губами голубой вены на шее. Собственное сердце сошло с ума, грохотало так, что он не слышал ничего, кроме этого стука. Телиси шумно выдохнула, словно всё это время не дышала.       Внизу ее живота покалывало; между ног присутствовала такая сладкая пульсация, что ей пришлось прикусить губу.       Нетейам с жадностью впился в то место, где шея переходила в плечо. Телиси сладостно застонала, но … она нуждалась в большем. Кровь закипала, когда она слышала глубокое утробное рычание парня, словно он сам ели сдерживался, и томление между ее ног усилилось.       Ее шею ласкало его отрывистое дыхание она почувствовала его губы где-то у себя за ухом и задрожала. Ладонь ее, крепко сжимавшая его член, задвигалась активнее, заставляя колени парня слегка задрожать. Сладкая истома растекалась по его телу, вырывая глухие стоны из его рта.       — Поцелуй меня. Поцелуй… — еле слышно проговорила Телиси. Ресницы дрогнули, опустились, губы слегка приоткрылись, словно приглашая поцеловать.       — Твой голос так мил, когда ты просишь… — прошептал Нетейам и она едва не задохнулась от его голоса. В нем так и сквозило безумное желание придаться любви с ней здесь и сейчас.       Телиси потянулась к его губам. Но Салли неожиданно наклонился, задрал ее бисерный топ и медленно, почти дразня, провел кончиком языка по ложбинке, обхватывая обе груди своими сильными руками, сминая их и касаясь большими пальцами сосков. Ее ноги сжались плотнее, а ногти впились в собственные ладони. Телиси старалась не смотреть на него, но трудно было сдержать стон, когда губы парня накрыли один из бутонов тёмно-синего цвета, втягивая сосок в рот.       Нетейам порывисто оторвался от ее груди, стиснул ладонями ее щеки, и их разгоряченные тела прижались друг к другу. Задыхаясь, Телиси закрыла глаза, и он не колеблясь ни секунды поцеловал ее — грубо, властно, и это доминирование, эта сила пробуждала воспоминания…       Мало. Чертовски мало. Руки ее блуждали по его телу, оценивая и оглаживая крепкие мышцы.       Салли глухо застонал, прижимаясь к Телиси ближе, и она не могла не почувствовать твердость его члена. Руки парня заскользили вниз, сжимая и лаская ее грудь.       Теперь была ее очередь — стонать. Между ног нарастала ломота, желание, которому она не хотела сопротивляться.       — Я хочу тебя, — с жаром прошептала Телиси, ластясь об него как кошка, обхватив шею руками.       Он сладко простонал ей в рот, целуя, и с силой двинув бедрами, вжимаясь пахом в ее собственный. Тёмное желание окутало его тело и разум. Парень был на грани дозволенного. И он едва не ответил согласием. Едва не переступил черту.       Но в голове Нетейама кричал неотступно здравый смысл. Он не мог поддаться искушению так просто. Не сейчас, не когда они оба не отдают отчёт своим действиям. Сейчас ими двигало лишь плотское желание, а не разум. Вдруг после они будут жалеть о случившемся? Вдруг это ошибка?       Нетейам заставил себя отскочить от нее, отшвырнув свои желания, как горячий уголь. Он отшатнулся, будто его оттолкнули, и грудь его ходила ходуном, а сердце колотилось где-то в горле, заглушая шум ветра. Он провёл ладонью по лицу, будто стирая с себя истинные чувства, и в этом жесте была такая мука, что Телиси замерла, глядя на него.Нетейам сжал виски, пытаясь усмирить собственное желание.       Телиси медленно шагнула, и в глазах её плескалось что-то дикое, первобытное. Она стояла перед ним, вся в лунном свете, растрёпанная, прекрасная, и он не мог смотреть на неё, но не мог и отвести взгляд.       — И ты вот так просто возьмёшь и сбежишь? Опять? — девушка шагнула к нему ближе.       — Телиси. Иди спать. Пожалуйста. — Даже вежливость в его устах звучала приказом, но в этом «пожалуйста» проскользнула такая усталость, что она на мгновение замерла.       Его пальцы, сжатые в кулаки, слегка разжались, и она увидела, как они подрагивают — едва заметно, но достаточно, чтобы у неё сжалось сердце.       — Только с тобой. — Телиси подняла руки и обхватила парня за шею, притягивая к себе и прижимаясь своей грудью к нему. Салли тяжело сглотнул, чувствуя как внутри всё закручивается в тугой узел. Он не отступал, не отталкивал ее. Просто не мог.       — Не смешно, — процедил Салли сквозь зубы, и его челюсти сжались так, что на скулах выступили желваки. Он смотрел куда-то поверх её головы, в чёрное небо, усыпанное звёздами.       — А я и не шучу. — Телиси сама не понимала откуда в ней взялось столько настойчивости и смелости, но отступать не собиралась. — Без тебя — нет. Не усну. Я пыталась, Нетейам. Пыталась забыть твоё лицо, твой голос… но они приходят каждую ночь. Ты ведь знаешь, как это — просыпаться и чувствовать рядом пустоту.       Он закрыл глаза на мгновение, и когда открыл их, в них была такая глухая боль, что она едва не отшатнулась.       — Уснёшь, — сказал Нетейам, но голос его сел, и она услышала в нём желание, которое забурлило в крови. — Всё, иди.       — Какой же ты тиран. — Она вздохнула откинув голову назад, а взгляд парня снова пал на ее изящную открытую шею, которую так и хотелось покрыть поцелуями. Телиси резко вернула взгляд к нему. — Хочешь отделаться от меня, да? Просто вышвырнуть из своей жизни, как ненужную вещь?       Взгляд Нетейама вдруг стал жёстче. Эти слова задели его. Он схватил её за запястья — не грубо, но твёрдо, и его пальцы будто обожгли её кожу. Девушка замерла, дыхание ее перехватило, а сердце неистово забилось в груди.       — Ты всё такая же… — выдохнул Салли, тяжело дыша, и его горячее дыхание коснулось её лба. — Упрямая. Несгибаемая.       Она усмехнулась, и в этой усмешке было больше горечи, чем веселья.       — Спасибо. А ты все такой же правильный и скучный. Ты знаешь что ты скучный?       — Я скучный? — на лице Нетейама отразилось недоумение.       — Да. Совсем не улыбаешься. Как будто небо рухнет если ты хоть раз расслабишься. Ты всегда такой серьёзный. Посмотри на себя — ты даже стоять умеешь только по стойке «смирно».       Телиси попыталась вырвать руки, но он держал крепко, и тогда она просто расслабилась, позволив себе повиснуть на нём, и её лицо оказалось совсем близко от его шеи. Она вдохнула его запах — тот самый, что сметал весь здравый смысл напрочь.       — Почему ты всегда отталкиваешь меня? — спросила она, и голос её дрогнул, как струна, по которой прошлись пальцами. — Почему бежишь, как от дикого зверя? Нельзя же так всё время! Я же вижу, что ты чувствуешь то же, что и я. Так почему? Скажи мне, Нетейам! Скажи наконец правду самому себе. Скажи!       Он посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом, в котором смешались боль и ярость, и что-то ещё — то, что она не могла прочитать. Его хвост дёрнулся, и он резко развернулся, рванув к своему икрану, стоявшему у борта. Его шаги были быстрыми и злыми, и она услышала, как он выругался сквозь зубы — тихо, но отчётливо.       — Нетейам! — крик её разорвал ночь, пронзил тишину, как кинжал.       Он замер у самого икрана, не оборачиваясь. Его плечи вздымались от дыхания, и он сжал поводья так, что костяшки пальцев побелели. Голос его, злой и разочарованный, разрезал воздух, как лезвие:       — Ты совсем ничего не понимаешь? Ты думаешь, всё так просто? Достаточно лишь затуманить мой разум своими ласками и я обо всем забуду? — Нетейам резко обернулся, и в глазах его горело недоброе пугающее пламя. — Этим ничего не изменить, — он печально опустил голову, сжимая руки. — Я виноват что это случилось. Не нужно было подходить к тебе. Это было… помутнение.       Сердце сжалось в груди Телиси. Она открыла рот, чтобы ответить, но он уже вскочил на икрана, и огромные кожистые крылья расправились с глухим хлопком, подхватывая ветер. Икран взмыл в небо, и его силуэт на мгновение заслонил луну, оставив её в тени.       Телиси осталась на палубе, в густой лунной пыли, и холодный ветер обнимал её, как неверный любовник. Она стояла, чувствуя, как внутри разрастается пустота — огромная, холодная, как космос, — и слёзы катились по её щекам, одна за другой, но она не стирала их. Пусть текут, пусть выжгут всё до дна, пусть унесут с собой эту ночь, этого мужчину, эту любовь, которая никогда не будет её.

***

      Два дня они плыли над бескрайним лесом. Два дня ветер наполнял паруса дережаблей, а огромные парящие медузы, привязанные к корпусам толстыми лианами, мягко покачивали судна в воздушных потоках. Небо было чистым — бесконечная синева, простирающаяся до самого горизонта.       Телиси стояла на носу главного корабля, вцепившись пальцами в деревянные перила. Она щурилась от ветра, глядя вперёд, туда, где вскоре должны были показаться очертания земли. В груди у неё поселилось странное чувство — смесь предвкушения и тревоги, которая, словно ядовитая нить, оплетала её сердце. Она чувствовала, как где-то глубоко внутри зарождается беспокойство, которое не давало ей покоя.       Девушка внезапно услышала шаги за спиной, но не обернулась. Тяжёлые, уверенные — она узнала бы эту походку где угодно. Каждый шаг отдавался эхом в её душе, и она заставляла себя не поворачиваться, не смотреть на него, потому что знала — стоит ей встретиться с ним взглядом, и все её стены рухнут.       — Ты уже несколько часов стоишь здесь, — сказал Нетейам, останавливаясь рядом с ней. Его голос был ровным, но в нём чувствовалось напряжение, которое он тщетно пытался скрыть. — Что ты ищешь?       — Не знаю, — честно ответила Телиси, не поворачивая головы. Она смотрела на линию горизонта. — Может быть, ответы. Может быть, покой.       Нетейам замолчал. Она чувствовала его взгляд на своём профиле — тяжёлый, изучающий, полный невысказанных слов. Между ними повисла тишина, та самая тишина, которая стала их постоянной спутницей в последние недели. Она была плотной, почти осязаемой, и Телиси казалось, что она может дотронуться до неё рукой. В этой тишине было столько всего — боль, сожаление, надежда, которую они оба боялись признать.       — Мы скоро прибудем, — сказал Салли наконец, и его голос был несколько мягче, чем прежде. — Ещё немного, и мы увидим родные места.       — Я знаю, — ответила она.       Он помедлил, словно хотел сказать что-то ещё, но передумал. Телиси услышала, как его шаги удаляются, и только тогда позволила себе выдохнуть. Её пальцы всё ещё сжимали перила так сильно, что костяшки побелели. Она чувствовала, как внутри неё борется желание окликнуть его, позвать обратно, сказать всё, что она так долго держала в себе. Но она молчала.       Рядом с ней бесшумно появилась Кири. Девушка двигалась с грацией кошки, её босые ноги почти не касались палубы, а глаза были полуприкрыты, словно она прислушивалась к чему-то, что было слышно только ей. В её движениях была какая-то неземная плавность, словно она была частью самого леса, даже находясь за много миль от него.       — Он волнуется за тебя, — сказала Кири, зная о чем думает сейчас ее подруга. — Хотя и не показывает этого. Но ты ему дорога. Ты же знаешь, это да? — девушка заглянула в печальные глаза подруги.       — Я уже не уверена в этом, — повторила Телиси, и на этот раз в её голосе послышалась усталость. Она провела рукой по лицу, пытаясь стереть напряжение, которое въелось в кожу.       — Ты чувствуешь это? — спросила Кири, и её голос стал серьёзным. Она подошла к перилам и тоже устремила взгляд вперёд. Её глаза засветились внутренним светом, и Телиси видела, как по коже Кири пробегают мурашки. — Лес. Он… дышит.       Телиси прислушалась. Поначалу она слышала только привычные звуки — скрип корабельных снастей, шум ветра, крики птиц, которые сопровождали их с самого отплытия. Но затем, где-то на грани слышимости, она уловила нечто иное. Глубокую вибрацию, которая проходила сквозь воздух, сквозь воду, сквозь её собственное тело. Словно сам лес звал их. Мелодия была одновременно прекрасной и тревожной, и Телиси чувствовала, как её сердце начинает биться в такт этой песне.       — Я слышу, — прошептала Телиси, и мурашки пробежали по её коже. — Это невероятно. Это как… как будто земля поёт.       — Это Эйва, — сказала Кири, и её глаза засветились ярче. — Она говорит с нами. Она предупреждает нас.       — О чём? — спросила Телиси, поворачиваясь к ней. Она видела, как лицо Кири стало серьёзным, почти мрачным.       Кири покачала головой, и её лицо стало задумчивым. Она прикрыла глаза, словно прислушиваясь к чему-то, чего не могла слышать Телиси.       — У меня странное предчувствие. Будто грядёт что-то серьезное.       Телиси почувствовала, как холод пробегает по спине. Она хотела спросить больше, но в этот момент впереди показались очертания скал. Тёмные пятна на горизонте постепенно превращались в огромные горы, поднимающиеся к небу, поросшие растениями, словно гигантские зелёные башни.       Когда корабли вошли в горный каньон, воздух изменился. Воздух был тёплым и липким, и Телиси чувствовала, как её кожа покрывается влагой. Каждый вдох давался с трудом — воздух был настолько насыщен влагой и запахами, что казалось, будто она дышит через мокрую ткань.       А внизу простирались джунгли. Огромные деревья с корнями, уходящими глубоко в землю, переплетались друг с другом, создавая зелёный лабиринт. Стволы были покрыты мхом и лишайниками, а ветви свисали вниз, образуя естественные арки. Некоторые деревья достигали таких размеров, что их кроны скрывали небо полностью, и только редкие лучи солнца пробивались сквозь листву, создавая причудливую игру света и тени.       Где-то в глубине леса раздался рёв — низкий, гортанный, от которого кровь стыла в жилах. Тени двигались между деревьев, и Телиси не могла понять, что это — звери или нечто более зловещее. Она чувствовала на себе сотни взглядов, словно кто-то аблюдал за ними, оценивая, представляют ли они угрозу.       — Внимание всем, — раздался голос Джейка откуда сзади. Его лицо было суровым, а глаза — настороженными. Он сжимал автомат в руках. — Мы входим в опасную зону. Держите оружие наготове. Не расслабляйтесь ни на секунду. Мангкван могут быть неподалеку.       Телиси проверила лук, висящий на спине, и убедилась, что стрелы на месте. Её пальцы скользнули по гладкому дереву, и она почувствовала, как привычная тяжесть оружия успокаивает её. Рядом с ней Ло’ак и Нетейам тоже готовились к возможной атаке. Ло’ак натягивал тетиву, проверяя её упругость, а Нетейам закреплял колчан со стрелами на спине своего икрана. Его движения были резкими, и Телиси видела, как его челюсти сжаты от напряжения.       — Держись ближе к нам, — сказал Нетейам, проходя мимо нее. Его голос был сухим, но в нём мелькнула тревога, которую он пытался скрыть. — Если начнётся бой, не лезь в пекло. Мы сами справимся.       — Я сама могу защитить себя. Мне не нужна твоя помощь, — огрызнулась Телиси, и в её голосе послышался вызов. Она не хотела, чтобы он думал, что она слабая, что нуждается в нем.       — Я знаю, — сказал Салли, и на мгновение их взгляды встретились. В его глазах было что-то, что она не могла понять — смесь страха и надежды. Он смотрел на неё так, словно видел её в последний раз.       Всё произошло мгновенно. Небо пронзил воющий крик — чужой, хищный, такой пронзительный, что Телиси показалось, будто её ударили по ушам. Она вскинула голову, и её сердце пропустило удар. Их накрыли тени. Их было много — десятки, сотни серых силуэтов на огромных икранах, которые рассекали воздух с угрожающим свистом. А во главе всего отряда летела оло’эйкте Мангкван. Ее сразу можно было узнать по одеянию и боевому раскрасу. И в отличие от своих воинов женщина восседала на напоминающем темного огромного тетраптерона Ночном призраке.       — Мангкван! — крикнул кто-то из Тлалим, и в его голосе звучал первобытный ужас.       Мангкванские налётчики пикировали вниз, как стая стервятников, нацеливаясь на корабли Тлалим. Их икраны рассекали воздух с угрожающим свистом. Кожа самих налётчиков была серой и покрыта шрамами. Их лица были искажены злобой, а глаза горели жёлтым огнём, нечеловеческим и хищным. В руках они сжимали луки с ядовитыми стрелами, наконечники которых светились зелёным, обещая мучительную смерть.       — Всем в боевую готовность! — закричал Пейлак, выхватывая лук. — Защищайте корабли! Не дайте им приблизиться!       Первая стрела просвистела в воздухе. Телиси видела, как она вонзилась в одного из Тлалим, стоящего на краю корабля. Он закричал и рухнул вниз, исчезая в зелёной бездне. У девушки перехватило дыхание. Второй лучник схватился за шею, из которой торчала стрела, и упал на колени, захлёбываясь кровью.       — Лучники к бою! — крикнул оло’эйктан, натягивая тетиву. Его стрела нашла цель — один из мангкванцев закричал и рухнул с икрана, пробитый навылет. — Не дайте им окружить нас!       Тлалим отчаянно оборонялись. Лучники на палубах вели ответный огонь, всадники взмыли в небо вступая в бой, но мангкванцев было слишком много. Они кружили над кораблями, и их стрелы дождём сыпались на Тлалим. Один из дережаблей внезапно загорелся, когда горящая стрела попала в плетеную палубу. Медузы, привязанные к судну, издали жалобный крик и начали терять высоту. Крики ужаса смешивались с боевыми кличами, и воздух наполнился ревами икранов и свистом стрел. Всё вокруг превратилось в хаос.       — Ло’ак! — крикнул Джейк, поворачиваясь к сыну, перезаряжая автомат. Его лицо было суровым, а в глазах горела сталь командира. — Ты остаёшься с сёстрами и Пауком! Защищай их!       — Но, отец… — попытался возразить Ло’ак, сжимая лук. В его глазах горело желание сражаться.       — Это приказ! — рявкнул Джейк. — Твоя задача — защитить их! Понял?       Ло’ак стиснул челюсти, но кивнул. Он знал, что спорить бесполезно.       — Нетейам, ты со мной! — сказал Джейк, запрыгивая на своего икрана. — Мы прикроем корабли с воздуха!       Нетейам кивнул и направился к Йоко. Икран уже ждал его, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Его крылья были расправлены, а глаза горели боевым азартом.       Телиси внезапно подбежала к парню, хватая за руку.       — Я с тобой! — сказала она, и в её голосе была решимость. Она не могла отпустить его в эту бойню одного.       Нетейам остановился и посмотрел на неё. Его глаза были решительными, но в них мелькнула тревога.       — Нет, — сказал он резко. — Ты остаёшься здесь.       — Что?! — воскликнула Телиси, и её глаза вспыхнули гневом. — Я не позволю тебе…       — Ты остаёшься! — перебил он, сжимая сильно её запястье. — Ты нужна здесь. Я не могу думать о битве, если буду волноваться о тебе, — Телиси оторопело посмотрела в его глазах, в которых отражалось беспокойство и нежность. — Пожалуйста. Останься.       Он сказал «пожалуйста», и это слово прозвучало как мольба. Телиси видела страх в его глазах — страх, который он пытался скрыть.       — Нетейам… — начала она, но он перебил ее коснувшись лица. Его пальцы скользнули по щеке девушки, и этот жест был таким нежным, что у неё перехватило дыхание.       — Я вернусь, — сказал Нетейам, и его голос стал мягче. — Я обещаю. Но сейчас ты должна остаться. Ради меня.       Он отпустил её и вскочил на Йоко. Икран взмыл в воздух, и Телиси осталась стоять на палубе, глядя ему вслед, пребывая в небольшом ступоре. Её кулаки сжались так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы боли. Из её горла вырвался раздражённый рык, и она развернулась, хватая лук.       — Ло’ак! — крикнула она, бегом направляясь к нему. — Спрячьтесь в трюм! Быстро!       Ло’ак стоял рядом с Кири, Туктирей и Пауком, прикрывая их своим телом. Его лицо было напряжённым, а лук — наготове.       — Прикрой нас! — крикнул он в ответ. — Не дай им подобраться слишком близко!       Телиси кивнула и встала рядом с ним, натягивая тетиву. Она видела, как в небе кружат мангкванцы, как они пикируют на корабли, как их стрелы пронзают На’ви.       Она выстрелила — её стрела нашла цель, и один из налётчиков рухнул вниз, исчезая в зелёной чаще.       — Осторожней! — крикнула Туктирей, сжимая свой маленький кинжал.       — Держитесь вместе! — приказала Телиси, натягивая следующую стрелу. — Не разбегайтесь!       Вокруг них кипела битва. Тлалим сражались отчаянно, но мангкванцев было не остановить. В небе кружили десятки икранов, их крики смешивались с боевыми кличами и свистом стрел. В воздухе пахло кровью и смертью.       Телиси уже выпустила пятую стрелу, в налетчика когда её взгляд случайно устремился вверх, туда, где над основным сражением кружили две фигуры. Нейтири сражалась с предводительницей Мангкван. Это был не просто бой — это была смертельная схватка двух воительниц, и исход её был далёк от предопределённого.       Нейтири была ранена. Телиси видела, как из её плеча торчит отравленная стрела с красным оперением — яд уже начал действовать, замедляя ее движения. Кровь сочилась из раны, окрашивая её кожу в тёмно-красный цвет, и Телиси видела, как Нейтири морщится от боли при каждом движении. Она сражалась только с помощью когтей и острых как брива зубов Са’аты, пытаясь удержаться на икране.       Её икран отчаянно кружил вокруг чудовища предводительницы. Серый хищник был огромен с пастью, полной острых зубов. Он рычал и щёлкал челюстями, пытаясь добраться до горла Нейтири. Но ее верный икран не сдавался — он уклонялся, нанося удары когтями, и его крылья били с такой силой, что воздух вокруг них дрожал.       Хищники сцепились в воздухе. Когти скрежетали по коже. Крылья били друг друга, создавая воздушные вихри. Животные рычали и кусались, пытаясь добраться до глотки противника. Телиси видела, как когти ночного призрака оставляют глубокие царапины на боку икрана Нейтири, как тот взревел от боли, но не отступил.       Нейтири изворачивалась, уходя от ударов оло’эйкте. Она была искусной воительницей, но без оружия и с раной в плече женщина уступала. Предводительница наносила удар за ударом, и Нейтири едва успевала уклоняться.       И тогда Телиси приняла решение. Она не могла позволить Нейтири умереть.       — Я должна лететь! — сказала Телиси, поворачиваясь к сидевшей на краю палубы Дамзе.       — Что?! — воскликнул Паук, хватая её за руку. — Ты с ума сошла? Там опасно! Нетейам просил тебя остаться!       — Нейтири нужна помощь! — ответила Телиси, вырывая руку. — Я не могу просто стоять и смотреть!       — Телиси, нет! — закричала Кири, шагнув вперёд.       — Я должна! — сказала Телиси, и в её голосе была такая решимость, что никто не посмел возразить. — Сидите здесь!       Она вскочила на Дамзу, и икран, чувствуя настроение хозяйки, взмыл в воздух с громким ревом. Крылья Дамзы расправились, и она рванула вверх, оставляя позади дережабль.       — Телиси! — крикнул Ло’ак ей вслед. Но она не обернулась.       Дамза взмыла вверх, и ветер ударил в лицо Телиси, развевая её волосы. Она видела, как животные кружат в смертельной схватке.       Нейтири сидела на своём икране, её лицо было искажено болью и яростью. Она не могла дотянуться до оло’эйкте — та была слишком далеко. Она отбивалась, пытаясь сбросить врага, но женщина была слишком сильна.       Телиси уже неслась к ней, сжимая лук, тетива дрожала от напряжения. Она прицелилась, мир сузился до кончика стрелы и цели — но в тот же миг мимо её уха, обжигая кожу, просвистела вражеская стрела, оставляя за собой ледяной след. Телиси обернулась — и сердце ухнуло в пятки. Прямо за ней, хищно склонившись над шеей своего икрана, летел Мангкванец, его лук уже был натянут, и чёрная стрела смотрела ей прямо в грудь.       Она рванула в сторону, бросив Дамзу в резкий вираж; крылья икрана хлопнули, как паруса, и девушка ушла из-под удара. Девушка крутанулась в седле, вскинула лук, выпустила стрелу — но Мангкванец, изгибаясь как змея, ускользнул от неё, и стрела ушла в пустоту.       Телиси зарычала, торопливо цепляя новую стрелу, её пальцы дрожали от спешки. Она вновь развернулась, уже целясь — но внезапно в этот миг сбоку на Мангкванца, как молния из синей бездны, обрушился сине-зелёный икран. Телиси узнала его в ту же секунду — Йоко. А верхом на нём его наездник.       Нетейам вцепился в упряжь и седло, пытаясь не сорваться со спины Йоко, который вцепился когтями в икрана мангкванца. Они закружились в воздухе, как в смертоносном танце, хлопая крыльями и кусаясь.       Нетейам рванулся вперёд, пытаясь добраться до врага и сбить его ударом лука, но Мангкванец внезапно с рычанием выхватил кинжал, сделал резкий выпад в седле и полоснул парня по рёбрам.       — НЕТ! — закричала Телиси.       Нетейам вскрикнул от боли, но звук застрял в горле, перейдя в хрип — он схватился за рану, пальцы судорожно сжали края рассечённой кожи, пытаясь удержать утекающую жизнь. В тот же миг икран врага, огромный, с багровой кожей, мотнул тяжёлой головой и с размаху врезался гребнем в грудь Нетейама. Удар был чудовищным — воздух вышибло из лёгких, рёбра хрустнули, и парня просто выбросило из седла, как щепку. Он полетел вниз, кувыркаясь, раскинув руки, и его тело на фоне бескрайнего неба казалось крошечной, беспомощной точкой, падающей в бездну.       Телиси сразу действовала. Дамза, прочитав её мысль, камнем рухнула в пике, и ветер завыл в ушах девушки. Она видела, как Нетейам стремительно приближается, видела его искажённое болью лицо, развевающиеся волосы, и в последний миг, когда до крон деревьев оставалось всего ничего, она выбросила руку вперёд, вцепилась в его запястье и рванула вверх, затаскивая на спину икрана. Их пальцы сплелись, и Телиси почувствовала, как горячее дыхание парня обожгло её шею — он был жив. Однако это ликование длилось лишь мгновение.       Внезапно резкая, острая боль пронзила Дамзу, и через нейросвязь, как раскалённый прут, ударила в сознание Телиси. Она вскрикнула в унисон со своим икраном — дико, надрывно, — когда стрела, вошла глубоко под лопатку икрана.       Икран взвыл от боли. Её крылья дрогнули, и она начала падать, увлекая за собой Телиси и Нетейама. Всё вокруг завертелось — зелёные пятна деревьев, голубое небо, горящие корабли, серые фигуры мангкван — всё смешалось в безумном калейдоскопе. Мир вращался, и Телиси не могла понять, где верх, где низ.       — ДАМЗА!       Телиси прижала к себе Нетейама, стараясь защитить его от удара. Она чувствовала, как ветер свистит в ушах, как мир кружится и падает, падает, падает. Она видела, как земля приближается с пугающей скоростью. Ветки деревьев хлестали её по лицу, оставляя глубокие царапины. Она слышала треск ветвей и собственный крик, смешанный с рёвом Дамзы.       Удар был жёстким. Корни деревьев с болью врезались в затылок Телиси, что искорки заплясали в глазах. Тело Дамзы придавило ее ноги. Она почувствовала, как её сознание начинает затуманиваться, как перед глазами плывут тёмные пятна от бессилия. Она слышала, как рядом стонет Дамза, как её собственное сердце бьётся с бешеной скоростью.       — Нет… нет… — прошептала она, пытаясь удержаться в сознании. — Нете…йам.       Он лежал рядом на траве без сознания. Она видела его лицо, бледное, видела кровь, сочащуюся из раны. Она пыталась дотянуться до него, но руки не слушались. Сознание ускользало от неё, и она чувствовала, как тьма накрывает её, мягкая и тёплая, как вода.