Сюрприз!

      Проходит не так много времени, прежде чем общий зал снова заполняется голосами. Кажется, сам воздух уже гудит от предвкушения, все вернулись с определенным уловом. У кого-то свёртки, коробочки, просто предметы, зажатые в ладонях. Герсия лежит на коленях Рагаты, расправляя вновь съехавшие рукава Помни, решившей расположиться на полу. Королёр что-то тихо обсуждает с Генгл, та лишь кивает, сжимая в руках маленький, аккуратно завёрнутый кулёк. Зубл выглядит довольной собой, вертя в руках небольшую коробку.       – А вот и наши замечательные искатели приключений! – раздаётся сверху ликующий голос Кейна. Он материализуется в центре зала, разбрасывая вокруг конфетти. – Все на местах? Прекрасно! Пришло время для кульминации нашего маленького праздника сердец! Обменяйтесь вашими… сокровищами!       Он хлопает в ладоши, и по помещению разливается сладкая, торжественная мелодия. Джекс, не меняя выражения лица, подходит к Помни. Он смотрит на неё с ожиданием, вызовом и чем-то вроде любопытства. Насколько хорошо она сыграет по его сценарию?       И та мягко улыбается, протягивая маленькую открытую коробочку. В ней всё то же зеркальце, только более аккуратного вида. Помни смотрит на наспех залатанный подругой корпус, потом поднимает глаза на Джекса.       – Сюрприз! – улыбается шут, хоть и без чрезмерной театральности, которую он ожидал.       Джекс медленно берёт коробку, изображая реверанс. Его пальцы находят механизм, раскрывая зеркальце. А вот глаза знакомых трещин не находят. Улыбка на долю секунды становится настоящей – уголок рта скользит вниз, выдавая растерянность. Когда успела заменить часть?       – Остроумно, – произносит он наконец, на удивление тихо. Джекс засовывает зеркальце в карман, не глядя, и мотает головой, словно переключаясь. – Спасибо. Жаль, что не могу ответить тем же, увы. Получатель ждёт.       Он подмигивает и разворачивается, держа руку в нагрудном кармане. Помни поджимает губы. Всего лишь «остроумно»? Ни смеха, ни колкости, ни привычного представления. Что-то царапнуло внутри – то ли обида, то ли смутное беспокойство. Она провожает взглядом его прямую спину и переводит взгляд на Рагату, что тут же хмурится, замирая с протянутыми руками. Герсия бросает взгляд сначала на нее, потом на Кейна и лишь потом на Джекса.       – Ошибки нет, – мотает головой кролик, предугадывая вопрос. – Миссис, не позволите ли вы наклониться?       – Опять твои шалости? – хмыкает Герсия, руки с тихим скрипом сжимают вязанную игрушку Рагаты. Дурное предчувствие возникает само по себе, когда она косится на ленту в его руке. – Ошейник будет слишком даже для тебя.       – О, миссис, за кого Вы меня держите? – мурлыкает он, чуть подаваясь вперёд. А затем делается задумчивый вид, пытаясь сдержать смех. – Тогда, может, на бедре?       Герсия закатывает глаза, но в них мелькает тень беспокойства. Слишком хорошо известно, что его "шутки" имеют свойство заходить далеко. Поэтому кукла приподнимает кардиган, открывая талию, обтянутую белым платьем.       Красивым, почти церемониальным жестом Джекс повязывает красную ленту вокруг неё. Шёлк мягко ложится на ткань, контрастируя с бледной кожей и жёлтым кардиганом. Он почти что заботливо поправляет бант и отходит на шаг, любуясь проделанной работой. Правда, чуть не сбивает Генгл, что еле успевает увильнуть в сторону.       Герсия проводит пальцами по свободному краю ленты, на секунду позволяя себе насладиться мягким материалом, но затем замечает Рагату, лицо которой застыло в немом предупреждении. Кукла неспешно поправляет кардиган, практически закрывая им ленту.       – Ну как? – без лишних эмоций спрашивает Герсия, прокручиваясь на тонких ногах.       – О, это ещё не всё, – Джекс вскидывает лапу, беря Герсию под руку. Он поворачивается к центру зала, к Кейну, который наблюдает за происходящим с искренним, жадным интересом. Улыбка Джекса растягивается до болезненных пределов. – Наша дорогая миссис, это… Не совсем твой подарок. Вернее, не только твой.       В зале вмиг затихают голоса. Даже фоновое шуршание со стороны Королёра, довольно разбиравшего коробку с муляжами насекомых, вмиг прерывается. Зубл, кажется, готова просверлить Джекса взглядом, замерев в этой явно недовольной позе. Генгл прикрывает рот рукой, пока Помни чуть не падает с качающегося подлокотника.       – Дорогой наш конферансье, – на этих словах Кейн пускает театральную слезу, а Рагата выдёргивает руку подруги, пытаясь увести её в сторону. – Позвольте мне сделать подарок от всего сердца.       Он широким жестом указывает на Герсию, аккуратно отступающую за тряпичной куклой. Фарфор тихо скрипит, выдавая скрытое недовольство. Чёрные глаза медленно, с леденящим спокойствием переводятся с Джекса на Кейна. И в них прекрасно читается: «Кажется, в правилах есть явная дыра» и «это вам ещё аукнется».       – Ведь кто, если не она, может считаться достаточно ценным экспонатом? – провозглашает Джекс, игнорируя прожигающие взгляды и ушедший «подарок». – Идеально для самого искушённого коллекционера абсурда и человеческой природы!       Кейн резко делает задумчивый вид, переставая качаться в воздухе. Затем он резко хлопает в ладоши, заглушая тихое возмущение Рагаты насчёт и Кейна, и Джекса, и всей этой истории с подарками.       – О-о-о, – протягивает он, – Джекс, какая интригующая интерпретация правил. – он переводит взгляд на кукол и тут же щелкает пальцами. Герсия пропадает из зала с тихим «пуф», оставляя Рагату с одной лентой в руках. – Принято! Хотя и с натяжкой! Но не беспокойся, я дам вам пару уроков по подготовке в следующий раз, – он вновь щелкает пальцами, и перед Генгл падает огромный ящик с масками комедии. – А это мой. Счастливого дня подарков!       И он исчезает. Музыка становится громче, словно специально накаляя обстановку. Треск ткани неплохо дополняет сложившуюся атмосферу. Помни пытается забрать обрывки красной ленты из рук Рагаты, а Зубл – придержать её за плечи. Кукле остаётся лишь сжать кулаки, пытаясь выровнять дыхание, чтобы не отпустили.       – Не смотрите на меня так, – сразу же переключается Джекс, разводя руки в стороны. – Я просто играю! Кейн хотел сюрприз – получил! Это называется «инициатива»!       – Это называется трусость, – парирует Зубл, закатывая глаза. – И занудство. Какой, %$•!#, замечательный ход. «Ой, я такой непредсказуемый, подарю ИИшке человека». Ну оригинально. Просто гений абсурда.       – Кстати, а за Герс стоит волноваться вообще? – подаёт голос Генгл, пытаясь заглянуть в коробку. Помни протягивает руку помощи, похлопывая по своим плечам.       – Нет, – тут же выпрямляется Рагата. – Знаешь, Джекс. Тут больше страшно не за нее, а за твою грёбаную периодичность. Тебе не хватило Кауфмо? – она наматывает ленту на кулак, словно пытаясь себя загипнотизировать. – Ты его так же изводил перед рассеиванием. Что, вычислил хорошую тактику?       – Рагата, – раздается голос Герсии из ящика. Генгл вскрикивает, пошатываясь на плечах Помни, и с грохотом падает на пол. Кукла закидывает руку на край ящика, пытаясь вылезти. – Мне кажется, тебя занесло.       – Вот именно, я просто творчески подошёл к заданию, – тут же вставляет Джекс, совершенно игнорируя удар в плечо от прошедшей мимо Рагаты. – Ну к чему этот цирк? Это рухлядь вторым Королёром будет.       Королёр тут же поднимает голову, пытаясь уловить суть, и медленно откладывает яркую коробку.       – Творчески, – повторяет Зубл, скрестив руки. Её раздражение было скорее саркастичным, чем яростным. – Знаешь, Джекс, есть грань между «творческой шалостью» и тем, чтобы быть просто ужасным другом. И ты её, %$•!#, не просто перешёл, а перепрыгнул.       – Друг? – смеётся Джекси наконец-то разворачивается, наблюдая более интересную экранизацию сказки про репку. – Кто сказал, что мы друзья? Мы все здесь просто соседи по сумасшедшему дому. И иногда… подкидываем друг друга в пасть смотрителю. Для разнообразия!       Он оглядывает зал, ища хоть каплю поддержки или понимания. Генгл прячется за ящиком, пока Королёр, покачивающий головой, пытается помочь Рагате и Зубл достать уже поломанную куклу. Помни встречается с ним глазами и резко отводит взгляд, сжимая собственное плечо. Джекс выгибает бровь и делает шаг к ним, но его тут же останавливает маска Генгл, выпавшая из коробки.       Помни резко оборачивается. Герсия падает в руки Королёра. Зубл подставляет плечо, чтобы Герсия не наступала на треснувшую ногу. Рагата подхватывает с другой стороны, стараясь побыстрее довести её до дивана. Надо подойти... Или нет? Шут кусает губу. Слышит его голос, который пытается обратить всё в шутку, но в нём проскальзывает что-то... надтреснутое. Ноги будто прирастают к полу. Потому что часть её – та самая, глупая, эмпатичная часть – упрямо смотрит на одинокую фигуру кролика посреди диванов и думает. Ну поможет она ей, а он?...       «Он сам виноват», – обрывает себя Помни и сжимает плечо сильнее, почти до боли. Он всегда будет один. Потому что сам так выбрал.       В этой всеобщей немой осаде его триумф моментально скис, превратившись в липкое, нелепое недоразумение. Джекс почёсывает затылок, делая вид, что всё по плану.       – Ну, развлекайтесь дальше, – бросает он в пустоту и, насвистывая навязчивую мелодию, выходит из зала, оставив за собой тяжёлый, неразрешённый гул. Помни одергивает себя от желания окликнуть и уходит к Генгл, собирающей выпавшие маски.       Представление закончилось. По крайней мере для него.