Падение

I can't help this longing

Я не справляюсь с этим желанием

Comfort me

Утешь меня

I can't hold it all in

Я не смогу держать это всё в себе

If you won't let me

Если ты мне не позволишь

Delerium - Silence (Original Song from Karma) Feat. Sarah McLachlan

Джинни все-таки удалось затащить ее на Слизеринскую вечеринку. И теперь она проиграла Драко Малфою в карты, не просто так, а желание. «У них всегда первоклассный алкоголь, хорошая музыка, развлечения, да и блин, там просто весело», — завлекала ее Уизли. Но Гермиона практически не пила, какое дело ей было до их алкоголя и музыки. «Просто весело». Да уж. Выполнить его желание. Такое себе веселье, сомнительное. Она могла бы поклясться, что все это было каким-то образом подстроено, но доказательств у нее не имелось. Поэтому и выбора сейчас не оставалось. Это было делом чести. С каких это пор карточный долг стал для нее делом чести неизвестно. Но Гермиона Грейнджер попросту была слишком обязательной девушкой и всегда шла до конца. Во всем. Когда это случилось, она вмиг протрезвела. В тот момент Гермиона внезапно осознала произошедшее и увидела этот недобрый блеск в его глазах. Азарт игры тут же испарился. И жар от алкоголя сразу отхлынул. Ей стало прохладно, даже зябко и как-то не по себе. — Чего ты хочешь? — спросила Грейнджер и посмотрела Малфою в глаза. — Отойдем-ка лучше от лишних ушей, — он бросил взгляд на Джинни, которая перешептывалась с Паркинсон, потягивая Космополитен и бросая любопытные взгляды в их сторону. Паркинсон услышала его и недовольно поджала губы. — Ну, девочки. Не дуйтесь. Она вам расскажет все, если захочет, или если сможет, — усмехнулся Драко. — Но только когда дело будет сделано. Не раньше. — Идем, — обратился он к Грейнджер и, когда они встали из-за игрового стола, приобнял ее за плечо, невинно, почти по-приятельски, но его ладонь горела на ее коже даже через водолазку. Малфой вел ее к оконной нише, и когда они оказались в ней, он резко зашторил тяжелые портьеры из изумрудного бархата. Они оказались в полутьме, освещенной лишь подсветкой от окна, которая роняла бирюзово-зеленые лучи на глубины Черного озера за стеклом. Время от времени за окном мелькали щупальца гигантского кальмара или случайный тритон. В этой нише ей тут же стало снова жарко и как-то очень тесно. Пространства было мало. Малфой был высоким и стоял так близко, что было слышно его размеренное дыхание. И молчал, будто специально тянул время, нервировал ее. Грейнджер окутал аромат его парфюма с нотами бергамота, кедра и мускуса. — Чего ты хочешь? — не выдержала и резко повторила свой вопрос Гермиона. Они договорились с ним и другими игроками заранее, что желание не должно будет включать в себя физического контакта. Поэтому, вроде как, она должна была чувствовать себя в безопасности. Он же не тронет ее. Но почему-то ей все равно было очень страшно. — Видео. — Видео? — Да. Ты разденешься перед камерой, и я сниму это на видео. Если ты согласишься, я дам тебе непреложный обет, что это видео не увидит никто кроме меня. Но ты разденешься на нем полностью. Обещаю, что и пальцем не трону. Все как договаривались. — Ты больной извращенец, — это все что удалось выдать Гермионе довольно зло, с шипением, словно последнюю защиту перед тем, как она начала задыхаться, а сердце пустилось вскачь. Драко только многозначительно приподнял брови в ответ. Он даже не стал отрицать ее обвинения. Малфой же пальцем ее не тронет, подумаешь. И видео сможет посмотреть только он, об этом позаботится непреложный обет. Может не так уж и сложно это будет. Вдруг Драко шумно выдохнул и поднял на нее тяжелый взгляд. — Уходи, Грейнджер. Я освобождаю тебя от своего желания. — Что это значит? — Ты свободна, ничего не нужно делать. Но можешь рассказать девочкам, что я попросил тебя засунуть в себя средний палец и облизать его у меня на виду. Ну чтоб им хотя бы не было так обидно. Ты же видела их глаза. Эти две лисы явно ждут чего-то пикантного. Но, конечно, если ты хочешь разочаровать своих подруг, то скажи им правду. — Ну уж нет, Малфой. И не надо брать меня на слабо. Я сделаю то, что ты просишь. Уговор есть уговор. Естественно гриффиндорское упрямство пересилило. Отступить было бы слабостью, а она не имела права показаться слабой. Только не перед ним. — Чудно, Грейнджер. С тобой приятно иметь дело. — Зачем тебе такое видео со мной, Малфой? Ты что, дрочишь на меня? — спросила она зло и язвительно, так, чтобы это обязательно его задело. Попало глубже прямо в сердце его блядского самолюбия и эго размером со спутник Юпитера. За портьерой было тихо, хотя снаружи и слышались голоса, смех подвыпивших студентов и негромкая музыка, играющая на фоне. Сначала Малфой просто молчал, снова. Он чуть опустил голову и от этого по ее спине сверху вниз прямо от шеи побежали быстрые мурашки. Драко поднял на нее мрачный взгляд исподлобья. Его губы медленно изогнулись в недоброй усмешке, после чего он ответил только короткое: — Да. Она больше не сказала ничего. Он уже развернулся, чтобы уходить. — Эй, Малфой, — позвала она его. Он обернулся и Грейнджер показала ему средний палец, а затем высунула язык и демонстративно облизала его по всей длине. Он довольно усмехнулся, но потом на секунду в его глазах мелькнуло такое выражение, будто ему было больно. И когда Малфой выходил из-за шторы, Гермиона увидела как он пару раз сжал и разжал кулак правой руки. А на левой покрутил на пальце кольцо. Драко Малфой что нервничал? Такое возможно? Что-то во всем этом было откровенно, исключительно не так. Да что там, все было не так. Ее бросило в жар, а следом начало лихорадить, как от высокой температуры. Он же не будет ее трогать. Насколько можно сделать больно или задеть, не трогая. Грейнджер вышла вслед за ним, схватила со столика новый коктейль и осушила бокал залпом. Это не помогло. Она не пьянела от слова совсем. Хотя до этого ей напротив хватило всего одного коктейля, чтобы почувствовать прилив веселья и раскованность в теле. — Ну что там было? — прильнула к ней Джинни и взяла под руку. — Потом, дорогая, — Гермиона мягко отстранилась, — Еще нечего рассказывать. И мне нужно договорить с ним, — она кивнула в сторону Малфоя и взяла еще один коктейль. — Ух ты, мне уже нравится. — Это не то, что ты думаешь. — Ну конечно. Гермиона скривила рожицу, показала Джинни язык и направилась в сторону Драко. Она села на подлокотник кресла, на котором сидел он. Дурное решение. Юбка задралась, ее бедра оголились, и ему как раз открывался прекрасный обзор на них. К тому же, она снова почувствовала волну его парфюма, свежего и пряного, с легкой горчинкой. От этого закружилась голова, но отступать было некуда. — Где ты хочешь это сделать? — спросила она. — Зависит от того, где тебе больше нравится. Кровать, стол или диван? — Малфой поднял на нее насмешливый взгляд. — Я про твое гребаное видео. — Я тоже, — он подмигнул ей, и его ухмылка стала еще шире. — Ты же не собираешься делать это в замке? — Нет конечно. Мои родители уезжают на выходные. Придешь в мэнор? Она помолчала. — У тебя есть причины мне не доверять? Таких причин у нее действительно не было. Но она снова не сказала ни слова и только отпила половину коктейля. — В конце концов ты будешь защищена моим обетом. — Ладно. — Ты согласна? — Да. Малфой поднял свою широкую ладонь с длинными пальцами и выпуклыми голубыми венами, которые начинались на ее тыльной стороне и уходили вверх под закатанные длинные рукава черного поло. На секунду, всего на секунду он опустил руку к ее бедру. До кожи оставалась всего пару сантиметров, она даже почувствовала жар его ладони. Он удерживал ее так, будто сейчас смачно облапает за бедро, схватит его внутреннюю часть всеми пальцами. Грейнджер в ужасе посмотрела на него и уже успела представить это ощущение. Горячий узел тут же затянулся внизу живота. Драко усмехнулся и поднял ладонь, протянул ее Гермионе для рукопожатия. — Очень смешно, — бросила она, но все же протянула руку в ответ. Он сжимал ее ладонь долго и крепко, гораздо дольше необходимого, внимательно глядя в глаза. — Испугалась? Мы же договорились без рук, — сказал он с довольной улыбкой. — Закрепи в обете то, что ты не притронешься ко мне, — потребовала Грейнджер. Наконец он отпустил ее. Она вдохнула и выдохнула, но абсолютно без облегчения. Воздуха не хватало. Он забрал его. — Хорошо. Так и закрепим в обете. Клянусь, что не притронусь к тебе в субботу. Только если ты сама не попросишь меня. — И зачем мне это? — Не зачем, а почему. — Почему? — Потому что захочешь. Ей вдруг стало совсем неловко. Кровь прилила к щекам. И эти почти голые бедра у него на виду. Грейнджер резко встала. Вспомнила их короткий, больной разговор за портьерой. Она не могла оставить последнее слово за ним. Вдруг подняла голову та же ее часть, которая показала Малфою средний палец и облизала его. Поэтому она склонилась к нему и произнесла тихо: — Ты будешь дрочить на это видео в одиночестве. Уже в ванной смежной со спальней девочек Гриффиндора Гермиона принимала долгий горячий душ с приемником, который они с девочками туда притащили, чтобы плескаться под музыку. Но ничего из этого так и не помогло ей успокоиться и прийти в себя. Ни душ, ни музыка. Алкогольный дурман развеялся, и осталось голое осознание того, на что она согласилась. Секс у нее был два с половиной раза. С половиной, поскольку на третий раз она сама прервала Рона на середине. Гермиона не могла это больше терпеть. Не потому что было плохо, а потому что было никак. Она ничего не чувствовала. Наверное, возможно Рон и старался, она не разбиралась в этих тонкостях, но все было тщетно. Это не было виной Рона. Просто на самом деле они были чужими, и ее тело кричало об этом. Именно после неудачного секса она и поняла, что они с Роном не пара. Грейнджер была практически девственницей. Что возможно было понять за два с половиной раза? Но факт был в том, что магии не случилось, хотя она ее ждала. И она готова была поверить, что это все. Что это и есть весь секс. Готова была сделать радикальное обобщающее суждение, что секс — это пустышка. Гермиона была умной ведьмой, поэтому знала, что это когнитивное искажение. Но не готова была от него отказаться. Малфой сказал, что откроет для нее камин. Но она предпочла добраться своим ходом. Ей нужно было проветриться и подумать. К тому же, все не должно было произойти настолько быстро. Она совсем не была готова. С помощью каминов Гермиона добралась до Лондона. А уже оттуда взяла поезд до Уилтшира, где и находился Малфой-мэнор. Остальную часть пути она проделала пешком. Драко отметил ей маршрут до дома на магической карте графства. Собиралась первая в этом году весенняя гроза. В воздухе пахло озоном, влажной землей и свежей травой. Но небо не предвещало ничего хорошего. Оно все было в лилово-серых акварельных разводах, а на горизонте стало почти чернильным. Ворота дома сами открылись перед ней. Гермиона шла вперед, и гравий подъездной дорожки шуршал у нее под ногами. Она поднялась по лестнице на крыльцо и быстро, коротко ударила в дверной молоток, чтобы не думать, чтобы не убежать. Потому что она должна была доказать что-то, одному Мерлину известно что, даже не Малфою, а себе. Мэнор выглядел как маленький готический замок и нависал над ней злобным черным коршуном под фиолетовым грозовым небом. Малфой открыл ей дверь почти сразу. И почему-то Гермиона чуть не взвизгнула от испуга. Хотя ничего не случилось. Все вдруг показалось каким-то сном, чем-то нереальным. Он выглядел небрежно и даже вызывающе, хотя и был одет почти полностью. Почти. Малфой стоял босиком в простых синих джинсах типа Левайс и черной шелковой рубашке, которая была полностью расстегнута и обнажала рельефную грудь и пресс. Ее взгляд сам скользнул вниз. На нем не было ремня, поэтому джинсы чуть сползли и оголили резинку боксеров, на которой она прочитала «Кэлвин Кляйн». Все вместе это выглядело так, будто он сделал ей одолжение тем, что оделся. — Я тебя ждал, — спокойно сказал Малфой. Он заметил, что она его разглядывала, но сдерживал улыбку. Челка упала ему на глаза, и Драко запустил руку в волосы, чтобы убрать ее назад. — Привет, — еле слышно вымолвила Гермиона. Во рту резко пересохло. — Здравствуй. От его «Здравствуй» у нее подкосились ноги. Слишком низким и тихим оно было и от этого не предвещало ничего хорошего. Он не сможет ей ничего сделать, но почему тогда было так жутко. Это всего лишь одежда. Она снимет ее и дело с концом. В конечном итоге, сколько тел перевидал Малфой. Да и она видела парочку в фильмах для взрослых и еще одно вживую — Рона. Но это не Малфою предстояло раздеться. Гермиона тоже была в рубашке, но ее была светлой и плотно застегнута под горло на все пуговицы. Сверху был еще и бордовый пуловер, поэтому от рубашки торчал только кружевной воротничок. На ногах была клетчатая юбка трапеция. Короткая. Потому что длинных она не носила. Малфой скользнул по Грейнджер взглядом и сделал шаг в сторону, пропуская ее в дом. — Ванная там, — небрежно сказал он и указал подбородком влево. — Ванная? — она вздрогнула. Так быстро. — Ты бы помыла руки, мало ли что, — пояснил Малфой. — Что? Он медленно выдохнул, облокотился плечом о стену и скучающе потер ладонью солнечное сплетение. — Ну ты же приехала на общественном транспорте. — А. Да, конечно, — ответила Грейнджер. Почему не это было первым, что пришло ей в голову, она ведь всегда мыла руки, когда заходила в помещение. А теперь из-за него у нее в голове только пошлятина. Они прошли в небольшую гостиную. Одну из, как поняла Гермиона. Малфой жестом указал ей на диван, а сам сел в кресло ровно напротив. — Хочешь есть, пить? — спросил он и слегка ссутулился. Кожа на его животе свернулась в несколько складок. Кожа, потому что жира у него практически не было. Только плотные переплетения мышц под гладкой мраморной кожей, местами покрытой белыми волосками на груди, а местами пепельными. Она не могла не заметить дорожку темных волос, которая тянулась от пупка под пояс джинсов. — Нет, спасибо. Через пару секунд он выпрямился. Она снова увидела эти чертовы ровные кубики и отвела взгляд. — Коктейль? — Давай. Он усмехнулся. — Что-то покрепче, да? Не эту муру, которую Паркинсон наливала вам на вечеринке. — Ладно, — также быстро ответила Гермиона. Можно было только гадать, куда делся весь ее словарный запас. — Дарси, — вдруг заорал Малфой и Гермиона чуть ли не подпрыгнула на диване. Захотелось обнять себя руками, и она так и сделала. Перед ними материализовалась милая эльфийка в черном бархатном платье с белым воротничком, и Гермиона улыбнулась против воли. — Привет, — поздоровалась она. — Привет, мисс Гермиона, — ответила Дарси и улыбнулась. — Дарси сделай пожалуйста мисс Гермионе Олд фэшн, а мне принеси чистый виски со льдом. — Прекрасно, мистер Драко, сейчас все сделаю, — домовиха испарилась и они снова остались вдвоем. — Я бы смешал коктейль сам, но не хочу отрываться от тебя. Кстати, это моя личная гостиная, куда я приглашаю друзей. Поэтому можешь не бояться испачкать диван. — Почему я должна испачкать диван? Малфой сделал вид, что задумался, посмотрел вверх и постучал указательным пальцем по подбородку. — Потому что девушки текут, когда им кто-то нравится и от того, когда этот кто-то делает с ними то, что им нравится. — Не понимаю, при чем тут я, — Грейнджер сложила руки на груди и закинула ногу на ногу. Малфой развалился в кресле еще больше. — Я покажу тебе сегодня. Ты только не отводи взгляд. — Покажешь что? Свою штучку и я должна буду потечь? — Да нет же. — Олд фэшн, мисс, — Домовиха появилась перед Гермионой и поставила рядом с ней маленький овальный поднос с бокалом на толстом дне. Гермиона поблагодарила Дарси и тут же сделала глоток. Коктейль был терпким, горьким и очень вкусным, с запахом дерева, апельсина и еще каких-то трав. На высоком столике сбоку от кресла Малфоя лежала выключенная камера. — Мне раздеваться? — вдруг спросила Гермиона. — Нет, Салазар, куда ты спешишь? Убиваешь все веселье, — он медленно сделал глоток виски и покрутил тяжелый хрустальный бокал по подлокотнику кресла. — Я хочу покончить со всем поскорее, — тихо произнесла Гермиона. Ее бросило сначала в холод, а потом в жар. Она вскочила и сорвала с себя свитер из ангоры. Камин горел во всю, трещал и бросал золотистые блики на мебель вокруг. — Прости, Грейнджер, но быстро не будет. Будет медленно и мучительно, — он улыбнулся ей криво и мрачно. — Ты извращенец. — У всех свои предпочтения. В конце концов мы же оба тут добровольно. Ты честно проиграла, вот и все. И сейчас, насколько я вижу, ты не прикована наручниками к кровати. — Я просто не понимаю, зачем тебе это. За окном громко ударила молния, так сильно, что стекла задребезжали в окнах. — Блять, — Грейнджер выругалась, взвизгнула и прижала ладонь к груди. — Это всего лишь гроза, детка, — пропел Малфой. — На счет твоего вопроса, мы же оба уже поняли зачем, или тебе нравится слышать это от меня снова и снова. Малфой жадно разглядывал ее. Он не смотрел. Он пожирал ее глазами, и под его взглядом она плавилась. Слишком внимательным тот был, слишком довольным. Она оделась анти-секс, но так казалось только ей. В своей голове Малфой истекал слюной на ее тонкие ноги в короткой юбке, этих чуть детских, но стильных туфлях Лолиты и белых кружевных носках. Ее щеки горели лихорадочным румянцем, а на шее от стеснения и нервов над тугим воротом рубашки вышло пару красных пятен. И ничего из этого не укрывалось от его взгляда. На глазах у нее была только тушь, на губах — прозрачный блеск с легким малиновым оттенком. Чуть румян, хотя, учитывая, как она краснела, они явно были лишними. Джинни называла это макияжем монашки. Сама она рисовала жирные черные стрелки на своих лисьих глазах. «По твоему монашки носят макияж?» — уточнила тогда Гермиона. «Носят, вот же одна прямо передо мной», — ответила ей Джинни и Гермиона только закатила глаза. — Да, нравится. Скажи мне, — ее губы чуть приоткрылись сами, и она откинула голову на спинку дивана. — Тогда раздевайся, — он нажал на кнопку включения камеры и поставил ее обратно на столик. Гермиона была счастлива расстегнуть первые две пуговицы, потому что рубашка начала попросту душить ее, но дальше стало гораздо сложнее. Но ни теперь, ни раньше она не могла взять и сбежать, проявляя слабость. — Ты такая честная, Грейнджер, даже в таких вещах. Идешь до конца. — Скажи, зачем тебе это, Малфой? Ты обещал повторить мне. Потому что я не совсем понимаю, — она продолжила расстегивать пуговицы. Сняла рубашку и осталась в нежно-розовом кружевном бюстгальтере. Малфой впился глазами в ее грудь и в этот момент в ее животе кроме страха растеклось что-то еще. — Как ты уже сказала. Мы запишем это видео, и когда ты уйдешь, я буду дрочить на него снова и снова в одиночестве. Буду кончать, глядя на то, как ты раздеваешься несколько раз подряд, пока мне не будет достаточно. Волна жара прокатилась у Гермионы от солнечного сплетения к низу живота и опустилась тяжестью между бедер. Она была уверена, что он просто издевался, когда говорил все это. Но то, как он смотрел. Это завораживало ее. — Тебе это доставляет удовольствие, да? Издеваться так надо мной? — Скажи, детка, а Уизли доставлял тебе удовольствие? — Не зови меня деткой. — Ответь на вопрос. — Конечно, — она взяла бокал и сделала пару глотков коктейля, сладковато-горький вкус приятно обволакивал язык и горло. — Врешь. — Прости, Малфой. Не знала, что твои извращения распространяются настолько далеко. Ты подглядывал за нами? Говоришь так уверенно. Настолько нравится смотреть? — она быстро сняла юбку, пока не успела передумать и осталась только в розовом кружевном комплекте. — Мне не нужно было подглядывать, чтобы видеть это, — он опустил локти на широко расставленные колени и придвинулся ближе к ней. Их все равно разделял метр расстояния, но мурашки побежали по коже Гермионы. Сердце начало трепыхаться. — Ты знаешь, что девушки орут от оргазма, а иногда визжат, их тело будто распадается на молекулы от удовольствия, — продолжил он. — И поверь мне, детка, я знаю как выглядит девушка, которая хорошо потрахалась накануне. Расслабленной. А ты никогда не бываешь расслабленной. — Моя личная жизнь тебя не касается. И прекрати называть меня деткой! — Грейнджер, детка, мне так нравится когда ты злишься, — он нахально улыбнулся ей. — Нравится, да? И смотреть тебе тоже нравится? — в несколько глотков она допила коктейль, встала и поставила пустой бокал рядом с камерой и виски Малфоя, с силой ударив толстым стеклянным дном о столешницу. Она вернулась на диван и в пару движений сорвала с себя лифчик. — Тогда смотри. — Блять, — Малфой тяжело выдохнул и залпом допил свой виски. — У тебя шикарные сиськи, детка, — честно сказал он. — Ты еще не видел то, что внизу. Поверь мне, она идеальная, — ответила Грейнджер. Это снова подняла голову та ее часть, которая облизала средний палец перед Малфоем и сказала ему, что он будет дрочить в одиночестве. Можно звать ее темной от слова тень. И эта темная часть почувствовала запах крови, когда увидела реакцию Малфоя на ее обнаженную грудь. — Сука, — Малфой уронил голову себе на колени. — Следи за языком, — сказала Грейнджер и скрестила руки на груди, закрывая от него свои «шикарные сиськи». — О, я буду, — он вызывающе ухмыльнулся ей, а потом очень серьезно, даже как-то грустно произнес: — Мне очень-очень жаль, детка, что Уизли ни разу не довел тебя. — Не смей касаться моей личной жизни! У тебя есть хоть какие-то границы? — В отношении тебя нет. — Что это значит? — Представь, что ты осталась бы с Уизли и всю жизнь считала бы трещины на потолке, пока он что-то там пытался бы делать с тобой. — Ну все, — она чуть приподнялась и стянула с себя трусики. Сбросила с ног туфли и осталась только в белых носках. Потом быстро села, прижав колени к груди и обняв их, так что полностью закрылась от него. Может Малфой и успел увидеть какую-то часть, но сейчас он не видел ничего. — Покажи мне ее. — Что? — Свою киску, детка. Покажи мне ее. — Договор был раздеться. — Пожалуйста, — она услышала мольбу в его голосе и ужаснулась. Ее било мелкими разрядами тока. Было очень жарко, сердце колотилось, как сумасшедшее. — Хорошо, — она не узнала свой голос. — Смотри, — она поставила ступни на диван и раздвинула ноги. Малфой тут же сорвался с кресла и в один шаг оказался возле нее. Он встал на колени перед ней и долго, жадно рассматривал. Она правда была на удивление симметричной, а что толку. Это не делало Гермиону счастливее. Но делал счастливее взгляд Малфоя. Он стал растерянным. Ее темная часть вдохнула запах крови. Крови Малфоя. Он отступил резко, чуть пошатываясь, будто пьяный. Его взгляд стал расфокусированным. Прежде чем сесть, он сначала врезался ступней в ножку столика. Когда Драко сел, Грейнджер увидела, как он впился пальцами в подлокотники кресла, так что костяшки побелели. Ему будто было больно, таким было выражение его лица. И только теперь она поняла. Увидела, как сильно он хотел ее. Это не было шуткой. Это не было издевательством. Кажется, Драко Малфой сходил с ума. Он был одержим. Грейнджер понятия не имела, что кто-то может хотеть другого человека настолько сильно. И этим кем-то был он, а человеком, которого хотели — она. — Эй, Малфой, — позвала Грейнджер и он поднял голову. Она раздвинула ноги еще шире и погладила себя, а затем скользнула внутрь двумя пальцами. Это было очень легко, потому что она была слишком мокрой. Настолько мокрой она не была еще никогда в жизни. Глаза ее закрылись сами, и она издала низкий стон удовольствия. — Твою мать, — Малфой прислонил ладони ко лбу. Он был в отчаянии. Наконец хлынул ливень. Снова загремел гром, но в этот раз Грейнджер уже не испугалась. Из-за множества свечей комната была похожа на языческий храм. Осталось только узнать, кого сегодня принесут в жертву.