32.

Реджина, закинув нога на ногу, неподвижно сидела на стуле и лениво потягивала колу через трубочку, глядя на развернувшуюся картину с нескрываемым скептицизмом. Дин, тем временем, совершенно беспардонно и вооружившись наглой ухмылкой, воровал картошку фри прямо у неё из-под носа. Не то чтобы Реджина была против. В последнюю неделю у неё вообще отсутствовал нормальный аппетит, и поужинала она лишь потому что продолжительная голодовка не привела бы ни к чему, кроме слабости и головной боли. Однако съеденный гамбургер отчего-то просился наружу. Она глубоко вздохнула, отгоняя внезапный приступ дурноты, и оставила в сторону бумажный стакан. Все приготовления давно были завершены — зелья разлиты по флаконам, ведьминские мешочки свернуты, оружие разложено по сумкам, — и теперь дело стояло за последним и наиболее важным: продумывание подробного плана. Перед этим ответственным занятием Сэм предусмотрительно накормил всех ужином, когда-то успев смотаться в ближайшую к бункеру забегаловку — видимо, решив, что на голодный желудок братец наверняка откажется внимать. А когда с трапезой оказалось покончено, младший Винчестер разложил на столе многочисленные распечатки и пригласил всех к обсуждению. Вот так они и сидели последние полчаса, напряженно рассуждая каким образом лучше поступить. — Итак, полагаю мы попробуем зайти в этой точке, — Сэм ткнул пальцем в план первого этажа и незамедлительно сделал краткую пометку карандашом. Он бросил быстрый взгляд на брата, который, казалось был увлечен скорее поглощением остатков картошки, нежели обдумыванием тактики нападения, и многозначительно кашлянул, пытаясь привлечь его внимание. — Есть идеи, Дин? Ты единственный, кто там был. Дин растерянно встрепенулся и, торопливо дожевывая, придвинулся поближе к столу. Он задумчиво почесал щетинистый подбородок, прежде чем ответить. — Ага, был. Зашел прямиком с парадного входа, — Дин самодовольно ухмыльнулся, хотя хвастаться-то нечем: его повязали чуть ли не сразу. — Там всё кишит демонами. У первых дверей сразу два демона ошиваются, у вторых — еще два. Они шныряют в каждом коридоре. Наверняка усилили охрану после моего последнего визита. Реджина молчала, отрешенно пялясь на разложенные вокруг бумаги. Она не помнила с прошлого раза ровным счетом ничего, только грязную, холодную клетушку, в которой её держали, и мерзкое ощущение собственной беспомощности. Она неосознанно поежилась. Остальные события всплывали в памяти смутными отрывками, а уж о внутренностях здания, расположении помещений и лестниц — и вовсе говорить нечего. — Несладко нам придется, — мрачно заметила Реджина. — Это точно, — не менее мрачно согласился Дин. — Потребуется фантастическое везение, чтобы всё провернуть. Сэм смерил поочередно каждого суровым взглядом и покачал головой, поражаясь повисшей в помещении атмосферы беспросветного пессимизма. Буквально утром эти двое светились энтузиазмом, готовые побороть Кроули на раз-два, а теперь, отчаявшись, глядели на него волком. С подобными упадническими настроениями и рыпаться с места нельзя. — Ну, в этот раз вы не в роли пленников, так что шансов на удачный исход остается побольше, — вмешался Сэм, пытаясь поднять боевой дух. — Тем более, сейчас мы идем подготовленными. И даже слишком. Зелья, ведьмовские мешочки, заклинания. Мы укладывали демонов и с меньшим набором. У тебя, Реджина, магия, — напомнил он напоследок. Реджина насмешливо фыркнула. — Да, магия, которая действует на демонах весьма посредственно, — молвила она и поджала губы. Как бы ей ни хотелось питать робкую надежду на хороший результат, сражение с демоном — рядовым демоном! — дало Реджине отчетливо понять, что её магия не такая уж мощная. Сильная и опасная для обычных людей и даже некоторых колдунов, но никак не для демонов. Будучи могущественнейшей ведьмой в Зачарованном лесу, здесь она была никем. — Точно, забыл сказать! — вдруг опомнился Сэм и легонько хлопнул себя ладонью по лбу. Он ринулся к соседнему столу, порылся в аккуратной стопке бумаг и вернулся обратно, положив поверх плана здания исписанный листок. — Я просматривал книги и прочитал кое-что важное. Вот, сделал пометку на листе. Обычно это работает с призраками, но… Магию ведьм можно ограничить при помощи железа. Реджина нахмурилась. — В прошлый раз на мне были наручники, — она медленно кивнула. — Да, на мне были наручники — вероятно, из железа — и я не могла воспользоваться магией. — Что ж, теперь придется этого избежать, — спокойно заметил он, а затем вновь схватился за карандаш, приготовившись продолжать обсуждение. — Итак… Когда мы зайдем внутрь и разберемся с демонами-охранниками, мы разделимся: я двинусь по северному коридору, а вы — по южному, — он нарисовал карандашом направляющие стрелки и затем чиркнул жирную точку в месте, где обе линии должны в итоге пересечься. — Здесь мы встретимся снова и двинемся на второй этаж. И снова разделимся, чтобы очистить коридоры. Встретимся у того, что он называет тронным залом. Чем дальше они обсуждали план, тем больше вся их грандиозная затея начинала казаться Реджине сумасбродной и бессмысленной. Им суждено погибнуть прямо там — и это становилось очевидно. Она подавила разочарованный вздох. — Прости, но звучит как безумие, — подала голос Реджина. — К тому моменту, пока мы доберемся до Кроули, он уже будет в курсе происходящего. А если он будет в курсе, то ничего не мешает ему вызвать подкрепление. — Значит, предстоит действовать тихо, — хмыкнул Сэм. — Однажды мы уже положили уйму демонов, когда спасали… — у него едва не вырвалось «Лизу и Бена», но сердитый взгляд брата заставил его запнуться, и с некоторым запозданием он добавил: — Спасали знакомую, да. — Было дело, — тихо проворчал Дин и отвел взгляд, бесцельно уставившись в сторону. Он с трудом сдерживался, чтобы не напомнить брату о том, что демонов-то они «положили», но хорошо ничего не закончилось. Лиза очутилась в больнице с серьезными травмами, Бен в глубоком шоке, а сам он — попросив Каса стереть им память, покинул их навсегда, оставив идиотские надежды на нормальную, человеческую жизнь. Нет, исход оказался ужасным, и подобного для Реджины с Генри он не желал. Будь его воля, Дин вообще запер бы Реджину в бункере, не подпустив к Кроули на пушечный выстрел. Однако о подобном оставалось лишь мечтать. — Ладно, — в конце концов, сказал он. — Давайте заканчивать. Действовать-то все равно придется по ситуации. — И все-таки я хочу, чтобы вы оба внимательно изучили расположение здания, запасные входы и выходы, места, где можно укрыться. В экстренной ситуации пригодится, — настоял Сэм. — Да, действовать будем по ситуации, но подготовки это не отменяет. Он обвел присутствующих внимательным взглядом, вот только с ним была согласна одна Реджина: послушно кивнув, она принялась изучать разложенные бумаги. Дин же промычал традиционное «ботаник» и выдал красноречивый вздох в знак протеста. Впрочем, что еще следовало ожидать от братца, который всегда саботировал любые вещи, связанные со словом «план»? Ничего. Оставив язвительную реплику Дина без ответа, Сэм лишь закатил глаза, и пересел за соседний, не заваленный распечатками, стол. У него имелись дела поинтереснее, нежели бесполезные уговоры брата. Он раскрыл ноутбук, быстро ввел пароль и клацнул по нужной вкладке, собираясь продолжить чтение начатой днем статьи. У Хранителей знаний имелась весьма обширная библиотека, но не настолько обширная в сравнении с всемирным интернетом. — Вы как хотите, а я пойду спать, — объявил Дин и широко зевнул для пущей убедительности. С грохотом отодвинув стул, он потянулся, разминая напряженные мышцы. В данный момент для него теряли смысл любые попытки во что-то вникнуть или что-то запомнить — после сытного ужина глаза и без того слипались. — Время позднее. — Я пока посижу, — пробормотал Сэм, не поднимая головы от экрана. — Реджина? Она повернулась к Дину и покачала головой, снисходительно улыбнувшись. — В отличие от некоторых, я не преуменьшаю стратегическую важность подготовки, — в её голосе слышалась легкая укоризна. — Так что, я тоже пока здесь. — Ой, да пожалуйста! Сидите на здоровье, — без всякой злобы хмыкнул охотник. — Завтра ведь не встанете. Сэм рассмеялся в ответ. — Ну, это ты у нас за рулем, а мы можем хоть всю ночь сидеть, — резонно заметил он, и они с Реджиной хитро переглянулись. Точно спелись, голубки! Дин скорчил кислую гримасу и, одарив каждого пристыжающим взглядом — притворным, разумеется, — поднялся с места. Существуют более важные вещи, на которые следует потратить время. Например, здоровый восьмичасовой сон! — Завтра не умоляйте меня выехать попозже, — бросил он напоследок и был таков. Он решительно зашагал к выходу, не обращая внимания на полетевшие в спину смешки. Всё, о чем Дин сейчас мечтал — понежиться под горячим душем и плюхнуться в постель, поскорее соединившись головой с мягкой подушкой. После минувших дней он ощущал себя полностью вымотанным. Напряженные перебранки с Реджиной ситуацию лучше не делали. Дин оказался в спальне спустя пару минут, и устало оглядел комнату, прислонившись спиной к запертой двери. Здесь всё осталось ровно так, как три недели назад — незастеленная кровать, кипа газетных вырезок на настенной полке, недочитанный детектив на тумбочке и вывернутые ящики комода из-за сборов в спешке. Бардак. И он представить не мог, что будет настолько рад сюда вернуться. Дин двинулся в ванную комнату, сделав мысленную пометку потом обязательно прибраться. Он скинул ботинки, стянул одежду, и прежде чем залезть в душ, случайно обратил внимание на отражение в зеркале. Он выглядел откровенно хреново. Серый цвет лица, залегшие под глазами тени и трехдневная щетина. Но хуже всего взгляд — измученный и пустой. Нет, если они переживут завтра, Дин устроит себе отпуск. Недельный, как минимум. Нет, двухнедельный! Будет смотреть идиотские фильмы, есть дрянную еду и спать по двенадцать часов. Клятвенно пообещав себе все вышеперечисленное, он отвернулся от зеркала и ступил в душевую кабину, открывая кран с водой. Ему показалось, что он стоял под обжигающими струями воды целую вечность, никак не сумея насладиться — или, по меньшей мере, час, — однако когда Дин, кутаясь в уютный махровый халат, вернулся в спальню, выяснилось, что прошло всего тридцать минут. Он окинул тоскливым взглядом манящую к себе постель и, пересилив себя, принялся за уборку. Дин разложил вещи по ящикам, навел порядок на полках, выкинул невесть откуда взявшиеся обертки от чипсов и шоколадных батончиков, выровнял сбившееся постельное белье. В конце концов, переодевшись в футболку и поставив будильник на телефоне, он с чувством выполненного долга плюхнулся в кровать, заворачивась в пушистое одеяло. — Вот это жизнь, — зевнул Дин, удовлетворенно ухмыльнувшись. Он потянулся выключить торшер, и аккурат в этот момент раздался глухой стук в дверь. Охотник тупо уставился на источник шума и затем, цокнув языком, нехотя отозвался: — Сэмми, если это ты, можешь идти обратно со своими планами и гениальными идеями! До завтра меня нет! — Это не Сэм, — прозвучал голос той, кого Винчестер уж точно не ожидал увидеть на пороге своей спальни. Нет, быть может и ожидал, но исключительно во влажных мечтах. — Это Реджина. Дин подскочил с кровати, словно мгновение назад не собирался лечь спать, и ринулся к двери, по пути судорожно накидывая халат. Он распахнул дверь, и, видимо, выражение его лица было слишком удивленным, поскольку Реджина не сдержала ехидного смешка. — Что-то случилось? — выдал он прямо с порога. Других идей почему она явилась сюда, да еще и облаченная в пижаму, Дину на ум не приходило. — Не могу уснуть, — честно призналась Реджина и вздохнула. — Можно войти? Он усердно закивал, пропуская её внутрь и мысленно возрадовался возникшему ранее порыву прибраться. Как чувствовал! — Надеюсь, я тебя не разбудила? — поинтересовалсь Реджина, неторопливо расхаживая по спальне и с интересом рассматривая его скромную обитель. Её проницательный взгляд прошелся по сложенному на полке оружию — весьма в духе Винчестера, — и по стопке книг, мельком пробежавшись по корешкам, и по статуэткам на столе. Ничего не могло рассказать о человеке лучше, чем его комната. — Нет, я еще не спал, — Дин сдержанно улыбнулся. — Так все-таки… Что произошло? Переживаешь из-за Генри? Он неловко застыл посреди комнаты, толком не зная как себя вести. Подойти и обнять? Успокоить? Предложить остаться с ним?.. А это не слишком? Возможно, тонкие намеки и скрытые подтексты никогда не были его сильной стороной, но реакция Реджины на признание — буквально никакая! — дала Дину четкое понимание, что на что-то большее он может не рассчитывать. Да, они неплохо проводили время, работая в паре и пытаясь раскрывать убийства. Да, они переспали пару раз — и то было весело. Но ни в каком другом свете она его не рассматривала. Возможно, он ошибался. Возможно, застал Реджину не вовремя и врасплох. Тем не менее, отныне Дин решил не напрягать её своим чрезмерным вниманием. — Нет, не совсем, — Реджина покачала головой, обернувшись к нему. Она вымученно улыбнулась. — Я зря волновалась насчет Генри. Эмма недавно написала мне, заверила, что всё хорошо. Хотя её сообщение было немного… странным, — она на секунду поморщилась. — Но… Наверное, мне показалось. Впрочем, мне по-прежнему хочется её прибить за упорный игнор моих звонков. Дин весело хохотнул. — Готов поспорить, шериф Свон испугалась тебе перезванивать, опасаясь гневной тирады, — в шутку заметил он. — Я её прекрасно понимаю. — Бесполезно. Её ждет почти десяток нотаций — по одной за каждый пропущенный звонок. — Как-то сурово выходит, не находишь? — В конечном итоге, она сама виновата, — сухо заметила Реджина и фыркнула. Она, безмолвно уставившись в пол, лихорадочно размышляла, какого черта вообще сюда притащилась на ночь глядя. Какого черта её притянуло сюда, будто невидимым магнитом? Ладно, теоретически она знала почему. Знала и отказывалась признаваться даже самой себе. Реджина думала об этом весь чертов вечер — в перерывах между ужином, непринужденными разговорами ни о чем и обсуждением плана, — и не могла переключиться на другую волну, не могла выкинуть из головы навязчивые мысли. Ей следовало переживать о завтрашнем днем, но вместо этого, откровение Дина — случайное и брошенное вскользь, — заботило её куда больше. За это Реджина на себя сердилась. Как и сердилась за то, что позволила себе втюхаться в первого залетного в город пришельца. — Думаешь о завтра и поэтому не можешь уснуть? — мягко подсказал Дин, первым нарушая тишину. Реджина подняла на него взгляд, полный недоумения, а затем, вовремя опомнившись, медленно кивнула. Она слишком глубоко задумалась. — Да, — соврала она, не моргнув и глазом. — Думаю. — Не хочу быть голосом неиссякаемого и безудержного оптимизма — по этой части, как ты успела заметить, у нас Сэм, — Дин невольно усмехнулся. — Но всё будет хорошо. Обещаю. Ему хотелось двинуться к Реджине навстречу, крепко прижать к себе и убедить в правдивости сказанных слов, однако он быстро подавил этот благородный порыв, так и оставшись на месте. В памяти вновь всплыло данное обещание — не лезть. — Сомневаюсь, — не согласилась Реджина с печальной улыбкой на губах. — Но куда легче жить, представляя, что всё будет хорошо, не так ли? Они одновременно, словно договорившись, опять замолчали и посмотрели друг на друга. Дин замолчал, потому что возразить было нечего — и идиоту понятно, что завтра им предстоит сделать невозможное. А когда всё закончится хорошего останется мало: призраки пережитого будут преследовать еще долго. Реджина замолчала, потому что с решительностью у неё вырисовывались серьезные проблемы, и важные слова застряли внутри, так и не достигнув рта. Она глубоко вздохнула, неосознанно сжимая пальцы, и нервозно покусала губу. Волнение разливалось по телу волнами, заставляя сердце биться чаще. Куда делась вся присущая ей твердость? Почему она ощущала себя как последняя идиотка, явившись сюда?.. Ей давно не восемнадцать, и Реджина вовсе не та маленькая, наивная девчонка, которая существовала давным-давно. Черт возьми, признание в собственных чувствах давалось ей в разы сложнее, чем управление целым королевством и темное проклятие вместе взятые. Бред, да и только. Тем не менее, понимая, что откладывать некуда — если они, конечно, не планируют стоять здесь всю ночь напролет и глазеть друг на друга, — Реджина заставила себя заговорить. — Ладно, — она сделала размеренный вдох, успокаивая дыхание. — Я здесь вовсе не из-за того, что не могу уснуть. Точнее, уснуть я действительно не могу, но с завтрашним днем это не связано. Разумеется, завтра меня тоже волнует… — Так и знал, что есть какой-то подвох, — глухо пробормотал Дин, и мигом заткнулся, потому как Реджина воззрилась на него со всей имеющейся в ней свирепостью. Он инстинктивно отшагнул назад. Не любил охотник сталкиваться с недовольством мисс Миллс, ой как не любил. — Не перебивай, — строго потребовала она. — Я раздумывала о твоем признании, раздумывала о нас… Да что уж таить. Глупо отрицать очевидное и врать, что я к тебе ничего не чувствую. Чувствую, как бы мне того ни хотелось — и в этом проблема. Но в тот момент, когда ты мне заявил, что влюблен, я разозлилась на тебя. По-настоящему разозлилась. Дин непонимающе нахмурился. Он ведь не имел в виду ничего плохого, не стремился поставить в неловкое положение или обидеть. Да черт с ним — он даже ответа требовать не собирался. Просто выдал скопившиеся у него на душе переживания. — Но почему? — только и спросил он. Реджина мрачно улыбнулась. — Последний человек от кого я слышала признания в любви, человек, которого я любила — мертв. Он был убит. А теперь ты, вдруг признаешься мне в том, что влюблен и — по жестокой иронии, — готовишься умереть завтра, защищая меня и мою семью. Предлагаешь мне жить дальше свою жизнь с горьким осознанием, что у нас мог бы быть счастливый конец. Но его никогда не будет. Дин не понимал, радоваться или грустить. С одной стороны, его душа ликовала: Реджина призналась — напрямую! — что он ей небезразличен, и от одного этого факта охотник был готов свернуть горы. С другой… Его бездумное признание причинило Реджине больше печали, нежели счастья, и оттого на душе становилось паршиво. — Я не… — Я знаю, что ты не хотел, Дин, — раздраженно выдохнула Реджина, прервав Винчестера на полуслове. — В этом даже нет твоей вины. Виновата судьба, рок… Без понятия. Одно только ясно — у злодеев не бывает счастливых концов. — Не говори глупостей, — он неодобрительно поморщился. — Мы не в сказке. — Ты — нет, а я очень даже, — она с досадой поджала губы и отвела глаза. Как бы то ни было, она давно смирилась со своей незавидной участью. Винчестер не мог равнодушно наблюдать, как Реджина страдает. Черт подери. Это было выше его, Винчестера, сил. И разбивало сердце похлеще любого отвержения. Дин даже не стал сдерживаться: решительно шагнув к Реджине, он мягко ухватил её за подбородок и вынудил посмотреть ему в глаза. Пусть она оттолкнет его спустя мгновение — охотник этого ждал. — Слушай, лично я думаю это бред — считать будто вся твоя жизнь предначертана какой-то глупой книгой, — тихо молвил он. — Брось идею, что тебе следует быть вечно несчастной лишь потому что так написал какой-то писака. Он просто идиот. Но Реджина его вовсе не оттолкнула. Подняв на него глаза, она попыталась натянуть на лицо улыбку, однако получилось одно жалкое подобие. — Пока именно так и получается, — спокойно возразила она, и её хрипловатый голос сочился горькой тоской. — Видимо, мне придется приложить все силы и притащить голову Кроули на блюде, чтобы ты перестала так считать, — вздохнул Дин и покачал головой. Какой же упрямой была Реджина. Невероятно, катастрофически упрямой. В который раз за день он подумал, что проще сделать что угодно — и даже прикончить Короля Ада, — нежели убедить её в своей правоте. — Похоже, иного пути нет. Реджина не смогла удержаться от улыбки; для охотника на нечисть Дин иногда становился потрясающе наивным. Как маленький ребенок, не потерявший веру в чудеса. — Ты такой шутник, Винчестер. — Хорошо подумай хочешь ли, чтобы я выживал, ведь тогда тебе предстоит выслушивать мои шутки до конца дней, — криво усмехнулся Дин. Он бережно погладил Реджину по щеке, наслаждаясь ощущением её теплой, ровной кожи под пальцами. — Или до тех пор, пока меня не прикончит очередная нечисть. — Ну вот, опять, — она заулыбалась еще шире. — По крайней мере, это заставило тебя улыбнуться, — резонно заметил охотник, расплываясь в ответной улыбке. — Почему мне смутно кажется, что не грози нам смертельная опасность — и ты никогда не призналась бы мне? — Ты весьма проницателен, — честно согласилась Реджина. — Я не захотела бы усложнять ситуацию. — Но сейчас ситуация усложнилась хуже некуда, да? — с усмешкой полюбопытствовал Дин. — Верно, — она коротко кивнула. — Терять нечего. — Какая же ты трусиха, — беззлобно проворчал он. Реджина, ничего не ответив на его беспардонную ремарку, молча закатила глаза. — Да еще и жестокая, надо сказать. Собиралась заставить бегать за тобой до скончания веков. Они оба одновременно затихли, безмолвно глядя друг на друга. Оглушающая тишина, воцарившаяся в спальне, не была ни гнетущей, ни тягостной. Дину отчаянно хотелось, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось. Хотелось, чтобы время замедлило свой бесконечный ход, остановилось, позволяя им побыть вместе как можно дольше. Черт возьми, за это он отдал бы что угодно. — Останешься? — спросил он с надеждой, в конце концов, нарушая молчание. Реджина невольно улыбнулась. — Конечно, — ответила она. — Не хочу сегодня спать одна.

***

Эмма, схватив кончиками пальцев раздувшийся пакет с попкорном, молниеносно вытащила его из микроволновки и швырнула в стеклянную миску, словно это был не попкорн, а бомба замедленного действия. Она срезала у пакета верхушку, подцепила двумя пальцами и высыпала содержимое в миску. Пустой пакет полетел в мусорное ведро, чудом не промазав мимо. Да, готовка определенно не относилась к её сильным сторонам. Генри, который наблюдал за усердными стараниями матери краем глаза, приподнял голову от красочного комикса про Тора и весело усмехнулся. — Хорошо, что мы поели «У Бабушки», — не без ехидства заметил он. — На твое счастье, парень, — хмыкнула Эмма и поставила перед ним заполненную доверху миску с карамельным попкорном. Схватив одну штучку, она погрузила её в рот, тщательно прожевала и с напускной строгостью продолжила: — Но если будешь выпендриваться, тебе придется отведать мою стряпню. И я даже не про попкорн… Генри примирительно поднял руки. — Ладно-ладно! — он замотал головой, и Эмма довольно хмыкнула. — Я понял, я молчу! — Вот и славно. Чем займемся? Поиграем в видеоигры, посмотрим кино? — Ну-у, — задумчиво протянул Генри и, быстренько захлопнув комикс, придвинулся ближе, нависнув над столом. Эмма непонимающе подняла бровь и даже прекратила хрустеть попкорном. — Как там Дэвид? Как там… убийства? Она невольно поморщилась, даже не пытаясь скрыть недовольство. Конечно, Эмма ни секунды не сомневалась, что рано или поздно Генри захочет подонимать её вопросами — особенно после того, как собственноручно выдала ему крупицы новой информации, — но прямо сейчас у неё не было ни сил, ни желания поднимать эту тему вновь. — Генри, сколько можно? — Эмма устало вздохнула — Ладно. Если тебе так интересно — нет, Дэвид никого не нашел. По городу рыщут патрули, проверяют каждый закуток. Доволен? — А может… — Без «может», — жестко перебила она сына, прервав полет его «гениальных» мыслей на полуслове. — Сегодня мы не будем об этом говорить. — Тогда завтра. — Нет, завтра тоже не будем… Генри хотел еще поспорить — и привести важные-важные, на его взгляд, аргументы почему ему необходимо всё знать, — как вдруг раздался звонок в дверь. Они одновременно повернули головы в сторону коридора. — Мы кого-то ждем? — нетерпеливо полюбопытствовал Генри и покосился на мать. Однако та, насупив брови, напряженно пялилась на дверь. — Не припомню такого, — Эмма покачала головой. По другую сторону двери, теперь уже проигнорировав звонок, настойчиво постучали. — Сиди здесь, Генри, — сурово приказала она и немедля ринулась к висящей на вешалке кобуре. Эмма вытащила оружие и сняла с предохранителя, готовясь поглядеть в глазок на нежданного гостя, но вдруг опомнилась и метнулась к кухонному шкафчику. Бутылка святой воды — она ведь точно была святой?! — по-прежнему покоилась на полке рядом с пачкой макарон, терпеливо ожидая своего часа. — А это что? — громко спросил Генри, изумленно пялясь на Эмму, которая делала странные вещи. Например, собиралась встречать непрошеного визитера с пистолетом и… бутылкой воды. — Вода? Эмма резко шикнула на него и приложила палец к губам, призывая к молчанию. Схватив одной рукой пистолет, а другой — бутылку, — она тихонько двинулась к двери, стараясь не создавать лишнего шума. — Кто там? Эмма прильнула к двери, внимательно прислушиваясь. По ту сторону послышался молодой, но незнакомый голос. — Доставка пиццы, — бодро сообщил паренек. — Мы не заказывали пиццу. — Для вас заказал её… Погодите, сейчас. Её заказал мистер… э-э Нолон. Ой, извините, Нолан. Двойная сырная с добавлением ветчины. — Моя любимая, — едва слышно пробормотал Генри и сразу притих. Эмма шагнула к двери и наконец-таки посмотрела в глазок. В свете лампы над входной дверью действительно стоял доставщик: одетый в фирменную форму «Сторибрукской пиццы», он держал в руках картонную коробку и терпеливо ожидал. Свон нервно закусила губу, размышляя. Если это действительно доставка — а всё намекало именно на это, — то, по всей видимости, Дэвид решил просто… проявить заботу. Он ведь прекрасно знал, что им в ближайшие сутки и носу из дома показывать не стоило. Да и кто еще мог догадаться какая любимая пицца у Генри? Тем не менее, дверь Эмма решила не открывать — все-таки Брауна до сих пор не поймали и дополнительные меры безопасности еще никому не мешали, — но пистолет, поставив на предохранитель, поспешила спрятать за пояс джинсов. — Она оплачена? — Да, оплачена, — подтвердил курьер, быстро сверившись с наклеенным на коробку чеком. — Можете её оставить у двери? — попросила она. — Я позже заберу. — Конечно, — паренек активно закивал и поставил пиццу справа от придверного коврика. Пожелав напоследок приятного вечера, он ушел, негромко насвистывая себе под нос незатейливую мелодию. Эмма потянулась к дверной ручке лишь когда курьер скрылся из поля зрения, а его торопливые шаги затихли на лестнице. И сразу замерла. Может быть, стоило позвонить Дэвиду и удостовериться наверняка? Может быть, есть какой-то подвох?.. С другой стороны, доставщик ни на чем не настаивал и даже не попытался проникнуть в квартиру. Просто спокойно ушел. Глупости всё это. Эмма посмотрела в глазок снова, убеждаясь, что подъездном холле по-прежнему никого нет, и высунулась забрать пиццу. Быстренько схватив внушительных размеров коробку, она так же быстро шагнула назад в квартиру, захлопнула дверь и повернула щеколду замка. Впрочем, снаружи все еще было тихо — ни шагов, ни голосов, ни попыток вломиться. Зря только себя накрутила. — Похоже твой дедушка заказал нам пиццу, — сообщила Эмма, вернувшись на кухню, и неверяще поглядела на коробку в руках. Возможно, у неё развивается паранойя, раз дело дошло до подозрений в сторону обыкновенной доставки. — Что ж, теперь на ужин у нас не только попкорн. Налетай. — Дэвид не хотел, чтобы мы померли с голоду, — хмыкнул Генри с хитрой улыбкой на губах. Он отодвинул в сторону миску с попкорном, освобождая пространство для пиццы, и, стоило коробке оказаться перед его носом, сразу потянулся её открывать. Кухню моментально заполнил аппетитный запах запеченного сыра — Ты ведь уже поел «У Бабушки», разве нет? — спросила Эмма, насмешливо прищурившись, и плюхнулась на стул напротив сына. Генри посмотрел на неё совершенно серьезным взглядом. — Пицца никогда не бывает лишней, — по-деловому заявил он и приступил к поглощению первого куска. Эмма невольно рассмеялась той важности, с которой сын произносил эту фразу, и последовала его примеру, параллельно думая о том, что опосля надо обязательно поблагодарить Дэвида за заботу. Быть может, ему не удалось стать идеальным отцом из-за проклятия, но он определенно старался, и от этого осознания на душе разливалось приятное тепло. Занятые оживленными обсуждениями — Генри увлеченно рассказывал о начатом комиксе и недавно вышедшем фильме Марвел, — они не обратили внимания, как от огромной пиццы осталось всего пара кусков. Оглядев остатки пиццы и по-прежнему полную миску попкорна, Эмма поморщилась и откинулась на спинку стула, едва сдерживаясь, чтобы не икнуть. С поеданием пиццы определенно стоило остановиться ровно кусок назад! Впрочем, она все равно ни капельки не жалела — ей было хорошо и тепло, и мысли текли в голове медленным, ленивым потоком. Эмме не хотелось делать ровным счетом ничего. Ну, не считая непреодолимого желания переместиться на мягкий диван в гостиной. Подобное расслабленное состояние находило на неё нечасто и, в основном, после значительного количества выпитого. Но ведь она сегодня не пила, верно?.. Ни капли. Значит, в странной сонливости виноват недосып. Причем недосып хронический — со всей этой кутерьмой с убийствами, Эмма и сама не могла вспомнить, когда в последний раз как следует высыпалась. Она потерла глаза и придвинулась к столу, посмотрев на сына. Тот, казалось, целиком разделял её вялое состояние: бесцельно уставившись перед собой, он то и дело зевал, отчаянно борясь со сном. Это заставило Эмму улыбнуться. — Мороженое хочешь? — спросила она. Пусть они и съели на двоих немыслимое количество пиццы, однако от десерта Генри отказывался в исключительных случаях. Он отрицательно покачал головой. — Не-а, — тихо пробормотал Генри. — Лучше пойду спать. Эмма мельком глянула на настенные часы над холодильником, время на которых едва-едва перевалило за отметку «шесть вечера». Еще одна странность на сегодня: для Генри — особенно для Генри! — добровольно отправляться в кровать, еще и в столь ранний час было, по меньшей мере, подозрительно. Даже если её сын действительно хотел спать, он бодрствовал до последнего, не желая упустить ничего интересного. Она весело усмехнулась. — Не рановато ли для сна? Он промычал в ответ что-то между «нет» и «не рано» и снова широко зевнул, уперевшись щекой в кулак. По правде говоря, глаза готовились вот-вот слипнуться, и Генри держался из последних сил, чтобы не задремать прямо за столом. Он еще никогда не чувствовал себя настолько сонным. А ведь на вечер было столько планов! Например, поиграть в приставку… — Ну как хочешь. Ляжешь спать сейчас — завтра проснешься ни свет, ни заря, — заметила Эмма поучительным тоном и тихо хмыкнула себе под нос, нехотя поднимаясь с места. Все мышцы в её теле ощущались, словно ватные, и это, опять же, было странно. — Пойдем, я уложу тебя спать. Последние сказанные слова Генри уже не слышал. Закрыв глаза, он медленно сползал по собственной руке; его голова готовилась вот-вот соприкоснуться с шероховатой поверхностью стола. Эмма недоуменно нахмурилась. — Генри? — позвала она сына. — Генри, подъем. Если хочешь спать, то вперед в кровать. Генри! — её осенило лишь спустя мгновение: — ГЕНРИ! Не раздумывая ни единой секунды, Эмма резко ринулась к нему, в момент преодолев разделявший их стол, и крепко стиснула его маленькое, худое плечо. Генри издал слабый стон. И как бы сильно Эмма его не трясла, как бы отчаянно не звала, больше он не откликался. Она ощутила отголоски начинающейся паники. Эмма потянулась к шее сына и умело — словно проворачивала подобное десятки раз! — нащупала пульс. Слабый, размеренный, но, главное, существующий. Её же собственное сердце отбивало сумасшедший ритм. Ей хотелось успокоить себя, что Генри просто спит, очень крепко. Но никто не может спать настолько крепко, если только… Она растерянно уставилась на коробку с пиццей. Неужели сонное проклятие? Точно нет — они упали бы замертво от первого куска, причем оба. Получается, отрава? К несчастью, это предположение походило на правду куда больше, нежели все остальное. Так вот почему она себя так странно чувствовала! С пиццей что-то не то. Черт подери. На размышления кто задумал их с Генри отравить, впрочем, времени не было, как и на всё остальное — чутье подсказывало Эмме, что до полной отключки ей самой осталось недолго. По телу волнами разливалась смертельная усталость, а веки превращались в свинцовые. Но она должна сообщить о случившемся, должна спасти хотя бы Генри. Судорожно схватив со стола телефон, Эмма нашла в контактах номер «Городской больницы Сторибрука» и дрожащими от волнения пальцами нажала кнопку вызова, слушая гудки. Однако никто не ответил. Она зло выругалась себе под нос, снова клацнув на вызов. Безусловно, после нападения на город очередного злодея персонала в больнице поубавилось — никто не хотел рисковать, — но не могли же они все и впрямь испариться! Эмма оперлась о стол, больше не в в силах ровно стоять на ногах. Второй звонок опять остался без ответа. Она набрала номер в третий раз. И когда на телефон, наконец, ответили, Эмма не смогла выдавить из себя ни слова — язык больше не слушался. Она лишь едва слышно замычала, медленно сползая на холодный пол, потому что тело тоже отказывалось подчиняться. Оно просто превратилось в желе. Мысли стали тягучими, словно густая патока. А в следующий она провалилась в черную бездну.