Глава 44. Жестокость

Пространство над доками разрезала золотая вспышка, и через пару секунд Стронг Шилд уже ступил на деревянный настил, поправляя доспех. Рядом была Селестия, её грива всё ещё колыхалась от остатков магии телепортации. Дирижабль висел в метре над платформой, закреплённый страховочными тросами. Вокруг суетились гвардейцы, кто-то выводил закованных в магические кандалы пони, кто-то перекрикивался, проверяя грузовые отсеки. Стронг сразу заметил своего заместителя, тот стоял у трапа и что-то записывал. Капитан быстрым шагом направился к нему. – Почему только сейчас доложили? – голос Стронга резанул как лезвие. Заместитель вытянулся по струнке, приставил копыто к груди. – Простите, сэр. Сам недавно узнал. Операция проводилась без согласования с нами. Селестия подошла ближе, и гвардейцы вокруг заметно подобрались. Даже те, кто был занят делом, на секунду замирали, провожая её взглядом. – Кто разрешил операцию? – спросила она спокойным голосом. Стронг переглянулся с заместителем. Тот явно мялся. – Это... – заместитель сглотнул. – Её высочество принцесса Луна. – Луна? – Селестия подняла бровь и тут же повела носом, принюхиваясь. В воздухе действительно витал знакомый запах – ночной туман, лунный свет, если это вообще можно было назвать запахом. И фестралы. Несколько теней мелькнуло среди балок под потолком. Селестия повернула голову и увидела сестру. Луна шла вдоль борта дирижабля, внимательно осматривая грузовые люки. Рядом с ней, чуть поодаль, держалась Эйди Лист. Фестралы выводили арестованных. – Товар был замаскирован, – говорила Эйди, кивая на открытый грузовой отсек. Оттуда торчали какие-то тюки, ящики, мешки. – Обычный досмотр ничего бы не дал. Слишком качественно упаковано. – И это только то, что удалось перехватить, – устало пробормотала Луна. Она тёрла глаз копытом. – Сколько ещё такого идёт в город каждый день, даже страшно подумать. – Не поделитесь, откуда узнали про этот груз? – Эйди покосилась на принцессу. В её голосе сквозило любопытство, но держалась она ровно, будто просто уточняла детали. – Да... – Луна зевнула, прикрыв рот крылом. Извинилась коротко. – Прости. Ночь была длинная. Вечером сможешь подойти? – В полночь? – Эйди чуть наклонила голову. – Устроит? – Вполне. Я как раз освобожусь к тому времени. Луна вдруг заметила приближающуюся Селестию и слегка выпрямилась, пытаясь придать себе более бодрый вид. Получалось плохо. – Ладно, Эйди, тебе, наверное, пора, – сказала она чуть тише. – Дальше я сама. – Да, конечно. – Эйди коротко кивнула и, развернувшись, направилась в сторону выхода. Проходя мимо Селестии, она вежливо склонила голову, но ничего не сказала. Селестия проводила её взглядом, потом перевела глаза на сестру. – Лулу, – в голосе звучало неподдельное удивление. – Ты меня удивила. Луна самодовольно ухмыльнулась, насколько это вообще возможно при ее виде. – Ну да, Тия. Не только ты можешь быть такой крутой. Селестия фыркнула. Потом лицо её стало серьёзнее. – Как столько товара пытались пронести в город? – Замаскировали, – Луна мотнула головой в сторону дирижабля. – Гвардия на входе проверяет выборочно, а если груз выглядит легально – вообще не лезут. Эти твари просто задекларировали всё как стройматериалы, понимаешь? Селестия нахмурилась. – И как ты узнала? Вопрос повис в воздухе. Луна моргнула, собираясь с мыслями. Они договаривались с Эйди что та будет прикрытием. Но врать сестре всегда было трудно. – Эйди Лист, – сказала Луна как можно спокойнее. – Она сообщила. – А почему вдруг к тебе, а не ко мне? – Селестия прищурилась. В этом читалось не недоверие, скорее искреннее любопытство. – Тия, – Луна вздохнула. – Она сообщила ночью. Ты спала. А подготовиться нужно было успеть до рассвета, иначе груз ушёл бы в город. Пауза. Селестия смотрела на сестру, и потом она улыбнулась. – Понятно... – она шагнула ближе и обняла Луну. – Ты молодец. Правда. Так быстро сработать. Луна замерла на секунду, а потом уткнулась в гриву сестры. – Хоть чем-то я тоже себя проявила, – пробормотала она так тихо, что Селестия едва расслышала. – Это уж точно, – хихикнула та. – Ладно, иди спать. Я тут разберусь. – Договорились, – Луна отстранилась.

***

Промышленный район. Где-то вдалеке лязгал металл, заводы работали в обычном режиме, не обращая внимания на оцепление. Спектр остановился у края ленты оцепления, пригнулся и прошёл под неё. Тело лежало между какими-то контейнерами, прямо на бетонном полу. Синяя шерсть, розовая грива – кобыла, земнопони. Он подошёл ближе, стараясь не наследить. – Как давно она умерла? – спросил он, разглядывая труп. Криминалист – пожилой единорог в очках – поднял голову от шеи жертвы. – Часов шесть-семь назад, не больше. – Он отложил лупу и указал копытом на длинный надрез. – Вот, смотрите. Порезано очень аккуратно. Даже лимфоузлы целы, тромбы практически не задело. Спектр прищурился. Тот же почерк. Он уже выучил его наизусть, как страшную книгу, которую заставляют перечитывать снова и снова. Копыта – мышцы порваны, сухожилия растянуты. Жертва бежала. Бежала, пока могла, пока не рухнула. Глазницы пустые – вырезано чисто, без лишних движений. Кьютимарка... он наклонился ближе. Точно, вырезана. И снова идеально ровно. На шее тот же аккуратный разрез. – Это он, – сказал Спектр. – Ага, – криминалист вздохнул и вытер пот со лба. – Почерк не перепутаешь. Спектр обошёл тело, рассматривая со всех сторон. Бетон под ней был сухим. Слишком сухим для такого количества ран. – Её сюда притащили, – он указал на пол. – Крови на земле мало. – Угу, – криминалист кивнул. – Я тоже заметил. – А в организме? – Практически нет. Спектр нахмурился. Мало того, что он убивал, так ещё и кровь собирал. Зачем? Ритуал? Коллекция? Или что-то похуже? Он снова опустил взгляд на тело. Копыта... они лежали странно. Передние были сведены вместе, слегка согнуты, будто что-то держали. Или кого-то. – Почему они в таком положении? – спросил он. – Она как будто что-то прижимала к себе. Криминалист подошёл ближе. Несколько секунд рассматривал, хмурясь. – Действительно... – протянул он. – Но трудно сказать. Могла схватить что угодно. Палку, верёвку, мешок... – Жеребёнка? – перебил Спектр. Мысль пришла внезапно. Он представил, как синяя кобыла, земнопони, прижимает к себе маленького жеребёнка, пытается защитить, закрыть собой. А маньяк... – Что? – криминалист выпрямился так резко, что сползли очки. – Но она же здесь одна! Если тут был жеребёнок... Он не договорил. Мысль о том, что жеребенок мог попасть в лапы этого монстра, была слишком страшной. Спектр чувствовал, как внутри закипает холодная злость. – Нужно искать. – Он резко развернулся к гвардейцам, которые держали оцепление. Те сразу подобрались, увидев его взгляд. – Подготовьте информацию о маршруте её передвижения. С кем встречалась, где была, что делала в последние дни. Разузнайте про неё всё. Гвардейцы отдали честь и рванули выполнять. Спектр проводил их взглядом и снова повернулся к телу. Оперативные ребята, ничего не скажешь. Вот только оперативность пока не приносила результатов. Убийца не выбирал жертв по шаблону. Жеребцы и кобылы, старые и молодые, богатые и бедные – любые. Род занятий не важен, биография не важна, внешность не важна. Никакой системы. А теперь ещё и это. Спектр посмотрел на пустые глазницы кобылы, на её копыта, всё ещё хранящие положение последнего объятия. – Как бы ничего не случилось плохого, – пробормотал он тихо. В груди неприятно заныло. Предчувствие было хуже некуда.

***

Замок. Стронг шёл за Селестией, стараясь не слишком отставать, но и не наступать на копыта. Принцесса двигалась быстро. Её покои были светлыми. На столике у окна дымился чайник, рядом стояли две чашки. Селестия указала на подушки возле низкого столика. – Садись. Стронг опустился на подушку, с непривычки поджав под себя копыта. Селестия разлила чай. Сама села напротив. – Что думаете насчёт всего этого? – спросил Стронг, делая глоток. Чай обжёг горло, но это было даже приятно. Селестия помолчала. Смотрела в свою чашку, водила копытом по ободку. – Не знаю, – наконец сказала она тихо. – Такое чувство, что всё ускользает. Как бы я ни старалась. Стронг отставил чашку. – Не волнуйтесь. Мы обязательно восстановим порядок. – Я хочу в это верить... – она подняла на него глаза, и Стронг вдруг увидел в них то, чего никогда не замечал раньше. Усталость. Настоящую, глубокую усталость. – Но с каждым днём всё только хуже и хуже. Она сбросила маску. Стронг понял это по тому, как опустились её плечи, как расслабились крылья, будто держать их ровно больше не было сил. – Я даже не понимаю, – продолжила Селестия. – Что случилось с моими маленькими пони? Что заставляет их идти на такое? Стронг молчал. Что тут скажешь? Он сам задавал себе этот вопрос каждую ночь, глядя в потолок. – Это трудно, – ответил он наконец. – Знаю. Но сейчас не время огорчаться. У нас полно сил. Мы должны показать жителям Эквестрии, что не собираемся сдаваться. Тем более им нужна ваша поддержка. Поддержка той, кто их всегда оберегает. Селестия посмотрела на него долгим взглядом. Потом уголки её губ дрогнули. – У тебя отлично получается ободрять, – она улыбнулась, и улыбка вышла почти настоящей. – Знаешь... когда вы с Шайнингом учились в академии, вы всегда были такими смелыми... и безрассудными. – Она тихо хихикнула. Стронг фыркнул. – Да, помню. Как я прикрывал его, когда он бегал к принцессе Каденс. – Стронг тоже улыбнулся, вспоминая. – Они хорошая пара. – Да, – Селестия откинулась на подушку, глядя куда-то в потолок. – Моя племянница всегда умела выбирать достойных жеребцов... и нашла своё счастье. Она замолчала. Стронг не мешал, ведь видел, что принцесса ушла в воспоминания. Селестия вспоминала день, когда Каденс только начинала учиться быть принцессой. Потом мысли перекинулись на Твайлайт – та вечно сидела в библиотеке, впитывая знания как губка, задавала сотни вопросов и так радовалась, когда получалось новое заклинание. Селестия почувствовала тепло в груди. Когда Твайлайт уехала в Понивилль, поначалу было грустно. Пусто как-то. Но она знала – так надо. Все рано или поздно вырастают. Стронг допил чай и поставил чашку. – Я думаю, мне уже пора, – сказал он, поднимаясь. – Получил доклад по слежке за Лайти Фокус. К вечеру смогу представить полную картину. – Буду ждать, – кивнула Селестия. Стронг поклонился и вышел. В коридоре он на секунду замер, переводя дух. Разговор с принцессой вымотал неожиданно сильно. Он уже прочитал сообщение о новом трупе. И о том, что Спектр подозревает что рядом с убитой был жеребёнок. Мысль эта засела в голове и не отпускала. Если маньяк не убил жеребенка сразу... может, есть шанс, что он его отпустит? Или оставит в живых? Стронг тряхнул головой и зашагал к своему кабинету. Маньяк приносит слишком много бед. И скрывать это всё труднее. Пони хотят знать правду, но как Селестия скажет им, что в городе завелся убийца, который вырезает жертвам глаза и отрезает части тела? С другой стороны, молчать тоже нельзя. Он толкнул дверь кабинета. И замер. Запах ударил в ноздри так, что глаза защипало. Вонь стояла невыносимая – сладковатая, тошнотворная, от которой желудок скрутило узлом. Стронг сделал шаг внутрь, и его взгляд упал на стол. Его вырвало. Прямо на пол, не успев даже отвернуться. На столе лежало то, что когда-то было пони. Сейчас это назвать телом язык не поворачивался – туша. Сплошное месиво из крови и плоти. Никаких опознавательных признаков. Всё тело изрезано так, будто по нему прошлись ножом сотни раз. А на полу, аккуратно сложенные в ряд, лежали четыре оторванных копыта. Они указывали прямо на труп. Стронг выскочил в коридор, сгибаясь пополам. Его трясло. В коридор сбегались гвардейцы. Первый заглянул в кабинет и тут же отшатнулся, побелев. Второй просто рухнул без сознания, не добежав до двери. – Там... – прохрипел кто-то. Стронг выпрямился, вытирая рот. Копыта дрожали. Жеребёнок. То, что лежало на его столе, было жеребёнком.

***

Мэрия В кабинете Эйди горела настольная лампа, выхватывая из темноты два силуэта. Документы лежали нетронутой стопкой уже час. Эйди смотрела на них, но видела только Айса краем глаза. Он сидел рядом, на диване, подобрав под себя копыта. Крылья расслабленно свисали вниз, грива чуть растрепалась. – Знаешь... – начал Айс и тут же запнулся. Посмотрел на свои копыта, потом снова поднял глаза. – Я всегда жил с дедушкой. С самого начала. Родители... они просто ушли, когда мне было два месяца. Дед рассказывал. Никто толком не объяснил почему. Он только сказал: «Они решили, что так лучше для всех». И всё. Больше ни слова. Эйди молчала, боясь спугнуть. – С тех пор только мы вдвоём, – продолжил Айс. – Он меня растил. Один. – Он... заботился о тебе? – спросила Эйди тихо. Айс улыбнулся. Улыбка вышла тёплая, почти детская. – Слишком сильно. Если я возвращался с царапиной – он тут же мазал всё мазью, которую сам делал. Пахло от неё ужасно, честно говоря, но помогало. Если я чихал то сразу в постель, чай с мёдом, одеяло до подбородка. И он сидел рядом полночи, пока не убедится, что я дышу ровно. – Айс тихо рассмеялся. – Я иногда злился. Эйди почувствовала, как в груди все сжалось. – Он до сих пор там, – голос Айса дрогнул. – Уже старенький. Он замолчал. Смотрел на свои копыта, потом медленно поднял глаза и встретился взглядом с Эйди. – А у тебя как детство прошло? – А у меня... – она запнулась, подбирая слова. – В школе было все иначе чем у других. Я была той самой прилежной ученицей. Первая парта, всегда готовая отвечать, конспекты идеальные, оценки только «превосходно». Училась до ночи, вставала в пять утра, повторяла всё по три раза. Айс слушал, не перебивая. – Родители хвалили, учителя ставили в пример. – Эйди смотрела куда-то в стену, будто видела там прошлое. – Я думала: если я буду самой лучшей – меня никто не оставит. Она замолчала. В горле пересохло. – Однажды сдала сочинение на «отлично». – голос её дрогнул. – Не «превосходно» – просто «отлично». Учительница посмотрела на меня перед всем классом и сказала: «Эйди, я от тебя ожидала большего». Айс протянул копыто и накрыл её копыто своим. – Я тогда впервые поняла, что совершенство не спасает, – выдохнула Эйди. – Оно только делает больнее, когда падаешь. Но я так и не научилась останавливаться. – А если... – начал Айс. – Если не надо быть лучше? Эйди подняла на него глаза. – Я... не знаю, Айс. – голос сел почти до шёпота. – Я правда не знаю, как это – не стараться. Она отвернулась к окну. Там, за стеклом, спал Кантерлот. Огни, крыши, чья-то чужая жизнь. Потом медленно выдохнула и снова повернулась к нему. – Знаешь, Айс... – щёки под шерстью стали теплее. – Ты... милый. – Она опустила глаза. – И мне кажется, я просто не могу нормально чувствовать себя рядом с тобой. – Это... довольно неожиданно, – выдохнул он. Уши дёрнулись, его лицо покраснело. – Ты тоже милая. И красивая. Эйди наклонилась ближе. Совсем близко. Он чувствовал её дыхание. – Скажи... это ещё раз, – прошептала она. – Ты милая, – выдохнул Айс и замер. Она поцеловала его. Мягко. Осторожно. Так, будто пробовала на вкус что-то новое и боялась, что оно исчезнет. Айс сначала замер совсем, даже дышать перестал, а потом закрыл глаза и ответил. Сердце быстро колотилось, крылья дрожали. Он чувствовал тепло её губ, её дыхание, и весь мир вокруг просто исчез. Сколько это длилось он не знал. Когда они отстранились, тонкая ниточка слюны соединила их губы и тут же распалась. Оба были красные. – Это... приятно, – выдохнул Айс. Других слов просто не нашлось. – Да... – Эйди смотрела на него, и в глазах её что-то дрогнуло. Потускнело. Она вдруг резко отвела взгляд. – Мне... прости. Наверное, не стоило так торопить. – Что ты! – Айс быстро поднялся, шагнул к ней и обнял. Прижал к себе, уткнувшись лицом в её гриву. – Я рад, что ты чувствуешь ко мне то же самое. После нашей первой встречи я думал, ты меня дразнишь. А потом... то, как мы разговаривали... – Я просто ужасна, – перебила она, зарываясь лицом в его гриву. Голос глухой, сдавленный. – Айс... ты слишком мягок ко мне. Я этого просто не заслуживаю. – Не говори так, – он гладил её спину крылом, проводил по шерсти, успокаивая. – Но... Айс, если бы я оказалась плохой? Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. – Всё равно бы. – Твёрдо сказал он. – Я тебя не брошу. И помогу. Она всхлипнула. – Тем более ты не можешь быть плохой, – он улыбнулся. – Я сегодня читал в газете про тебя. Ты помогла принцессе Луне перехватить контрабанду. Ты просто замечательная. Эйди замерла на секунду. Потом фыркнула и рассмеялась. – Спасибо, – выдохнула она.

***

Замок. Селестия стояла на балконе, опуская солнце. Внизу зажигались огни Кантерлота. Она уже знала про труп. Про жеребёнка, которого нашли в кабинете Стронга. Ей докладывали сухо, по факту, но даже в этих казённых фразах чувствовался ужас. Селестия видела много жестокости за свою долгую жизнь. Войны, бунты, предательства. Но сейчас... сейчас ей просто не хватило смелости пойти и посмотреть на то, что осталось от тела. Маньяк ненавидел жеребят. Это стало понятно сразу – раны были такой чудовищной силы, что опознать тело не удалось. Просто месиво из плоти и крови, которое когда-то было пони. Селестия выдохнула. Холодный воздух обжёг лёгкие. В дверь за её спиной постучали, и через секунду в покои ворвался Стронг. Красный, злой, с газетой в магическом захвате. – Это провокация! – голос его гремел так, что, наверное, в коридоре было слышно. – Чистейшая провокация! Селестия взяла газету, пробежала глазами по строкам. «Капитан королевской гвардии занимается преследованием обычной журналистки из-за её разгромной статьи на одного очень влиятельного аристократа. Неужели до такого уровня опустилась гвардия? Неужели теперь они преследуют тех, кто несёт правду?» «...так же хотим особо уделить внимание: после назначения Стронга Шилда на должность капитана преступность резко поползла вверх. Действительно ли капитан пришёл защищать пони? Или он ищет лишь власть?» Селестия опустила газету и посмотрела на Стронга. Тот ходил по комнате из угла в угол, прожигая копытами пол. – Успокойся, Стронг, – сказала она тихо. – Это лишь даёт нам понять, что за Лайти Фокус кто-то стоит. Значит, мы идём в правильном направлении. – А вот и нет, – Стронг резко остановился и повернулся к ней. – Только что получил заключение психологов. Они считают, что Лайти не может быть культисткой. – Почему? – Учитывая её характер, она бы уже на следующий день разболтала всё, что знает. – Стронг сжал челюсти. – Она просто не подходит на эту роль. Слишком открытая, слишком эмоциональная. Слишком... громкая. Культисты таких не берут. Селестия нахмурилась. – Но это же ничего не значит, – она сама не до конца верила в то, что говорила. – Бывают исключения. – Бывают. Но не в этом случае. – Стронг подошёл ближе. – Я почти уверен что она просто пешка. Фотографии Стара, которые были у культистов... их кто-то передал. Кто-то, кто имел доступ к Лайти. – Значит, нужно провести обыск в её доме. – Да. Если там есть что-то, мы поймём. Селестия помолчала. Потом кивнула. – Хорошо. Вы свободны. Я подумаю над этим. Стронг поклонился и вышел. Селестия проводила его взглядом и снова повернулась к окну. Внизу уже совсем стемнело. Она так и не смогла перевести ту книгу. Сколько ни билась – ничего не выходило. Символы плыли перед глазами, отказывались складываться в слова. Если только Твайлайт... Селестия отогнала эту мысль. Твайлайт до сих пор не знает про побег Стара. Каждую неделю Селестия отправляет в Понивилль письма, подделывая его почерк. Пишет о всякой ерунде. Твайлайт отвечает тёплыми письмами, радуется, что у него всё хорошо. Она не замечает разницы. Или не хочет замечать. Если сейчас дать ей книгу... нет. Слишком опасно. Твайлайт начнёт задавать вопросы. Захочет приехать. А Стара нет. И что тогда? Селестия подошла к зеркалу. Посмотрела на своё отражение. Усталые глаза, осунувшееся лицо. Под глазами тени – давно уже не высыпается. Маньяк. Гвардия не справляется. Спектр Эш, при всём его профессионализме, топчется на месте. У них нет зацепок. Ни одной. В голове всплыл голос Стара. Тогда, когда она спрашивала совета. «Хочешь сделать что-то хорошо – сделай это сама». Селестия смотрела в своё отражение долго. Очень долго. А потом её рог вспыхнул. Грива заструилась розовым. Рост чуть уменьшился, крылья втянулись в бока, превращаясь в обычную спину. Через минуту в зеркале стояла не принцесса Селестия. Белая единорожка с розовой гривой смотрела на неё испуганными глазами. Селестия выдохнула. Она сама пойдёт туда. Сама сыграет роль жертвы. Изучит всё, что удалось собрать на маньяка, и использует это для маскировки. Если кто-то и сможет его поймать – то только она.

***

БлэкБёрд сидел за столом в конспиративном доме и перебирал бумаги. Напротив на стене висела карта Кантерлота, вся исчерченная пометками. За окном уже давно стемнело, но здесь горела только настольная лампа. Он разложил перед собой записи. Знакомства Лайти Фокус. Круг общения, рабочие контакты, старые друзья по школе. Имя всплывало снова и снова. Эйди Лист. Они были знакомы давно, ещё до того, как Эйди стала мэром. Встречались, переписывались, ходили куда-то вместе. БлэкБёрд откинулся на спинку стула. Провокация в газете – это не просто так. Кто-то вывел Лайти на Стронга. Кто-то подсунул ей информацию. И теперь, учитывая всё это, нужно было ставить наблюдение за Эйди. Он быстро сложил бумаги в сумку, застегнул ремень и вышел в коридор. Лестница скрипнула под копытами. На улице его встретил прохладный вечерний воздух и запах мокрой листвы. БлэкБёрд огляделся. Улица была пуста, фонари горели ровно, разгоняя темноту. Маньяк, конечно, беспокоил, но БлэкБёрд был уверен в Спектре. Тот справится. Упёртый, дотошный, с хорошим нюхом на детали. Если кто и поймает этого урода то это он. БлэкБёрд расправил крылья, готовясь взлететь. И в тот же миг правое крыло пронзило острой болью. Он не успел понять, что случилось – просто тело само дёрнулось, и в следующий миг удар пришёлся в грудь. Его отбросило назад, в переулок. Спина врезалась в стену, из лёгких выбило воздух. БлэкБёрд подорвался, хватая ртом воздух. Глаза привыкли к темноте, и он увидел силуэт. Пони в плаще. Крупный. Мощный. Земнопони, сразу понял он по телосложению. Клинки сами вылетели из креплений на копытах. БлэкБёрд пригнулся, готовясь к атаке. И в этот момент что-то упало сверху. Прямо на него. Хруст левого крыла прозвучал так громко, что на секунду заглушил всё остальное. БлэкБёрд закричал сдавлено, потому что второй земнопони уже наседал сверху, вдавливая его в грязь. Он рванулся, сбросил его ударом задних копыт, но тут же новый хруст, на этот раз в передней копыте. БлэкБёрд рухнул на землю, скорчившись. Боль была везде. В крыльях, в копытах, в груди. Следующий удар пришёлся в голову. Перед глазами всё поплыло. Кто-то топтал его крылья – он чувствовал, как копыта вминают перья в землю, как ломаются кости, как тело перестаёт слушаться. Он попытался подняться, опереться, но сверху снова опустилось копыто. БлэкБёрд закричал уже не сдерживаясь. Крик перешёл в хрип, когда новый удар пришёлся по голове. Потом их стало трое. Они навалились разом, и копыта застучали по его телу со всех сторон. По спине, по бокам, по голове. БлэкБёрд уже не мог кричать – только хрипел, захлёбываясь болью. Крылья под ним превратились в месиво. Изо рта текла кровь, заливая лицо, капая на землю. А потом всё потемнело. – Всё, – голос был низким, спокойным. – С него хватит. Трое в плащах отступили на шаг. Тело БлэкБёрда лежало неподвижно. Синяки расползались по шерсти, крылья вывернуты под неестественным углом, копыта сломаны. Под лицом уже натекла лужица крови. – Обыщи его, – приказал главный. Один из земнопони наклонился, расстегнул сумку, запустил внутрь копыто. Вытащил бумаги. – Вот. Главный взял их. Пробежал глазами по строчкам. Фыркнул. – Сожгите. Второй – тот, что стоял чуть поодаль, оказался единорогом. Рог вспыхнул, и бумаги занялись огнём. Пламя быстро сожрало все улики, оставив только пепел, который тут же развеяло ветром. – Есть значок, – сказал первый, копаясь в сумке дальше. – Агентство какое-то. Он протянул значок главному. Тот повертел его, разглядывая. – S.M.I.L.E., – прочитал он. – Смайл? Впервые слышу. Думаю, можно уничтожить. – Стой. Голос принадлежал тому единорогу, что сжёг бумаги. Он подошёл ближе. – Дай мне. Шулеру будет интересно. Магия перехватила значок, и через секунду он исчез где-то в складках плаща. Главный кивнул. – Ладно. Все валим отсюда.