Глава 11. Ожидание

Прошла неделя. Полиция молчала. Айлин просыпалась каждое утро с одной и той же мыслью: сегодня позвонят. Она проверяла телефон каждые полчаса, хотя знала, что если позвонят — она услышит. Но телефон молчал. Ни звонков, ни сообщений. Только Яна иногда писала: «Ты как?», «Держись», «Заехать?». Айлин отвечала односложно: «Нормально», «Держусь», «Не надо». Она ходила в институт, потому что надо было. Сидела на парах, механически записывала лекции, сдавала зачёты. Преподаватели смотрели на неё с тревогой — она похудела, под глазами залегли тени, движения стали резкими, нервными. Она больше не поднимала руку на семинарах, не спорила, не задавала вопросов. Просто сидела и записывала, словно её тело было здесь, а сознание — где-то далеко. Однажды на перерыве к ней подошла одногруппница Катя, с которой они иногда обменивались конспектами. — Савина, ты в порядке? Выглядишь так, будто не спишь неделю. — Спасибо, всё хорошо, — ответила Айлин, не поднимая глаз. — Ага, вижу. — Катя помолчала, потом добавила: — Если что, я рядом. Можешь позвонить. Айлин кивнула, но номер так и не взяла. Что она могла сказать Кате? Что её возлюбленный исчез? Что она каждую ночь перечитывает его письма? Что она не знает, где он, но чувствует, что он рядом? Катя бы не поняла. Никто не понял бы, кроме Яны. Артём Владимирович задержал её после лекции по химии связующих. Он смотрел на неё внимательно, как смотрят на документ с повреждениями перед началом работы. — Савина, вы себя хорошо чувствуете? — Да, — ответила она. — Всё в порядке. — Выглядите уставшей. — Просто не высыпаюсь. — Смотрите. Работу никто не отменял, но здоровье важнее. Если вам нужен перерыв — скажите. Мы можем перенести вашу курсовую на следующий семестр. — Нет, спасибо, — сказала Айлин. — Я справлюсь. — Уверены? — Да. Он посмотрел на неё с сомнением, но ничего не сказал. Только кивнул и отпустил. Айлин вышла из аудитории, чувствуя на себе его взгляд. Она знала, что он не поверил. Но что она могла ему сказать? Дома она садилась за стол, раскладывала письма. Перечитывала их снова и снова, ища подсказки. Его голос звучал в голове так отчётливо, будто он сидел рядом. «Не ищи меня там, где шумно и светло, Где речи пусты, как выцветший холст. Я там, где в зарезе чернила затекло, Где прошлое с будущим связано наощупь». Где это место? Где прошлое с будущим связано наощупь? Она думала об этом днём и ночью, но ответа не было. Она водила пальцем по строчкам, словно пыталась нащупать тайный смысл, скрытый между букв. В зарезе чернила затекло — что это значило? Может, он имел в виду старые книги, где чернила проступают сквозь бумагу? Может, он говорил о чём-то, что хранится в архивах? Или о чём-то, что спрятано в её собственной памяти? На второй день после визита в полицию она снова поехала в архив. Не к той вахтёрше, которая их не пустила, а в другой отдел. Может, там есть другой журнал, другие люди, другие правила. Она подошла к столу, за которым сидела молодая девушка в очках. На столе лежала стопка книг, рядом стояла кружка с остывшим чаем. — Здравствуйте, я ищу человека. Он работал здесь, в архиве. Мужчина, примерно тридцать лет, высокий, тёмные волосы. — Фамилия? — спросила девушка, даже не подняв головы. — Я не знаю. — Без фамилии не могу помочь. — Но он пропал. Я написала заявление в полицию. — Тогда пусть полиция делает запрос. Без бумажки — никак. Айлин сжала зубы. — А можно просто посмотреть журнал? — Только с разрешения начальства. — А начальство где? — Завтра будет. Айлин вышла на улицу, прислонилась к стене. В груди разрасталась пустота. Почему так сложно? Почему никто не хочет помочь? Яна позвонила через минуту. — Ну что? — Ничего. Опять ждать. — Может, перестанем ходить по кругу и просто подождём полицию? — Я не могу просто ждать, Ян. Я схожу с ума. — Тогда приезжай ко мне. Посидим, поговорим. — Не хочу. — Ая, ты не можешь всё время быть одна. Я знаю, что тебе тяжело, но ты должна понять: если ты себя так изведёшь, ты никому не поможешь. Ни себе, ни ему. — Я знаю. — Значит, приезжай. — Не сегодня. Завтра. Она вернулась в студию. Села за стол, взяла первое письмо. Провела пальцем по конверту, по буквам «для тебя». Кто он был? Откуда пришёл? Почему выбрал именно её? «Ты — та, что читает письмена бездны всей…» Она закрыла глаза. Перед ней стоял его образ — высокий, в тёмном пальто, с чуть печальными глазами. Она слышала его голос, чувствовала его присутствие. Где же он сейчас? На следующий день она всё же поехала к Яне. Они сидели на кухне, пили чай с печеньем, которое принёс Серёжа. Яна рассказывала о работе, о том, как они с Серёжей планируют отпуск. Айлин слушала вполуха, глядя в окно на серое небо. — Ая, — сказала Яна. — Ты думаешь, он мог уехать? Просто взять и уехать, не предупредив? — Нет, — покачала головой Айлин. — Он бы сказал. — А если не мог? Если обстоятельства? — Какие обстоятельства? — Не знаю. Всякие. Срочная работа. Проблемы с документами. Авария. Мало ли. Айлин покачала головой. — Он бы нашёл способ сказать. — Даже если бы не мог? — Даже тогда. Яна вздохнула. — Тогда остаётся только ждать. — Я устала ждать. — А что ещё делать? Айлин не ответила. Она смотрела в чашку с чаем, на отражение лампы в тёмной поверхности. Как будто там, в глубине, был ответ. Но сколько она ни всматривалась — ответа не было. Вечером, вернувшись домой, она села за стол и написала письмо. Первое за несколько дней. «Д., я не знаю, где ты. Я не знаю, что случилось. Я не знаю, где искать. Но я знаю одно: я не перестану верить, что ты есть. Что ты был. Что ты вернёшься. Я буду ждать. Сколько нужно. А.» Она свернула лист, положила в конверт. Написала на нём «Д.». Выйдя в коридор, спустилась к вазону. Положила конверт под него, как в первый раз. Вернулась в студию, легла на диван. Закрыла глаза и провалилась в тяжёлый сон. Ей снился он. Они стояли в музее, перед витриной с гравюрами. Он что-то говорил, но слов было не разобрать. Она пыталась приблизиться, но расстояние между ними не сокращалось. Он улыбался, но улыбка была грустной. — Прости меня, — сказал он вдруг. — За что? — спросила она. Но он уже исчезал, таял, как туман. Она пыталась удержать его, но пальцы проходили сквозь пустоту. Она проснулась с мокрыми щеками. За окном было темно, город спал. Айлин села на диване, обхватив колени руками. Внутри было пусто и холодно. Утром она выбежала к вазону. Конверта не было. Он исчез, как исчезали все её письма. Сердце забилось быстрее. Он пришёл. Он забрал. Он знает, что я жду. Она проверила почтовый ящик. Пусто. Под дверью — ничего. В студии, на столе — ничего. Он забрал письмо, но не оставил ответа. Почему? Она перерыла все книги на полке, все папки, все ящики. Ничего. Только тишина. Весь день она ходила по студии, как по клетке. Смотрела в окно на прохожих, на машины, на серое небо. Где он? Почему молчит? Вечером она позвонила Яне. — Он забрал письмо, — сказала она. — Значит, он здесь. Где-то рядом. — Или кто-то другой, — осторожно заметила Яна. — Нет. Только он. — Откуда ты знаешь? — Чувствую. Яна помолчала. — Ая, ты уверена, что это правильно? Писать ему, когда он не отвечает? — Я должна. Он должен знать, что я жду. — А если он не хочет, чтобы его ждали? — Тогда он бы не забирал письма. Он мог оставить их там. Но он забирает. Значит, хочет, чтобы я продолжала. — А если это не он? — Ян, не говори так. — Прости. Просто я боюсь за тебя. — Не бойся. Я сильная. — Знаю, — сказала Яна. — Но если что — я рядом. Айлин положила трубку. Посмотрела на стол, где лежали письма. Я не сдамся, — подумала она. Я буду писать. Буду ждать. Сколько нужно. На следующий день она снова написала письмо. И снова положила под вазон. Конверт снова исчез. И снова не было ответа. Она не знала, что думать. Он читал её письма, но не отвечал. Почему? Может, не мог? Может, был в беде? Может, хотел сказать что-то, но не успевал? Она написала третье письмо. Потом четвёртое. Каждое утро она выходила к вазону, проверяла. Конверты исчезали. Ответов не было. Она проверяла все места, где они раньше оставляли друг другу послания. Под вазоном. В книге на полке. В почтовом ящике. Ничего. Только тишина. На пятый день она не выдержала. Снова позвонила Яне. — Я не могу больше ждать, — сказала она. — Что случилось? — Он забирает письма, но не отвечает. Я не знаю, что это значит. — Может, он не может ответить? — Тогда зачем забирает? — Не знаю, Ая. Может, он хочет, чтобы ты продолжала писать? Айлин замолчала. Может быть. Может быть, это его способ сказать: «Я здесь. Я читаю. Продолжай». Она села за стол, взяла новый лист. Написала длинное письмо. Всё, что накопилось за эти дни. Всю боль, все сомнения, все вопросы. «Д., я не знаю, что происходит. Ты забираешь мои письма, но не отвечаешь. Я не понимаю. Если ты не хочешь меня видеть — скажи. Если ты в беде — дай мне знать. Я приду. Я помогу. Я сделаю всё, что нужно. Только не молчи. Прошу тебя. Не молчи. А.» Сложила конверт, положила под вазон. Утром конверта не было. Но на этот раз на его месте лежала роза. Свежая, почти живая, с капельками воды на лепестках, будто только что из магазина. Одна. Без записки. Без ничего. Айлин взяла её, прижала к груди. Слёзы хлынули из глаз. Он здесь. Он рядом. Он знает. Он даёт знак. Она забежала в студию, поставила розу в банку с водой, поставила на стол. Смотрела на неё и чувствовала, как внутри оживает надежда. — Яна, — сказала она в трубку. — Он ответил. — Что? Как? — Роза. Он оставил розу. — С ума сойти, — прошептала Яна. — Значит, он действительно где-то рядом. — Да. — Айлин вытерла слёзы. — Я знала. Я всегда знала. — Что ты теперь будешь делать? — Буду ждать. — Ая, может, стоит попробовать найти его через розу? Магазины, где продают такие цветы? Айлин задумалась. Мысль была здравой. Если роза свежая, её купили недавно. Возможно, в ближайшем цветочном магазине. Возможно, продавцы запомнили, кто покупал. — Ты гений, — сказала она. — Я сейчас же пойду. Она оделась и выбежала на улицу. В ближайшем цветочном магазине она показала розу продавщице. — Здравствуйте, не подскажете, где продают такие розы? Продавщица, полная женщина в переднике, взяла цветок, повертела, понюхала. — Обычная роза, — сказала она. — Такие у нас есть. Вчера привозили партию. — А вы не помните, кто покупал такие вчера? — Девушка, у нас сотни покупателей. Я всех не запомню. — Может, высокий мужчина? Тёмные волосы, в пальто? Продавщица задумалась. — Вчера был один, да. Высокий, в чёрном пальто. Купил одну розу и ушёл. Айлин замерла. Сердце колотилось где-то в горле. — Вы его запомнили? Что-то ещё? Как он выглядел? — Обычно. Молодой. Симпатичный. Купил цветок и ушёл. Больше ничего не сказал. — Спасибо, — выдохнула Айлин. Она вышла из магазина. Он был здесь. Вчера. Купил розу и оставил ей. Знал, где она живёт. Знал, где она ищет. Он был рядом. Она шла по улице, не замечая холода. В голове крутилась одна мысль: он близко. Очень близко. Может быть, даже наблюдает за мной. Она оглянулась. Прохожие шли по своим делам, никто не смотрел на неё. Только женщина с коляской, мужчина с собакой, девушка в наушниках. Никакого высокого тёмного пальто. Но он был здесь. Она чувствовала это. Дома она села за стол и написала новое письмо. «Д., спасибо за розу. Она прекрасна. Я хочу увидеть тебя. Пожалуйста, дай знать, когда мы сможем встретиться. Я буду ждать на том же месте, где мы встретились впервые. Завтра в шесть. Если ты не придёшь, я пойму. Но я буду ждать. А.» Она положила письмо под вазон. На этот раз не просто надеясь, а зная: он найдёт. Утром конверт исчез. На его месте лежала записка. Маленькая, сложенная вчетверо. На ней было всего четыре слова. «Я здесь. Жди меня». Почерк был его. Неровный, торопливый, будто писал в спешке. Айлин перечитала эти слова раз десять. Я здесь. Жди меня. Она позвонила Яне. — Он ответил. Снова. — Что сказал? — «Я здесь. Жди меня». — И всё? — И всё. — Ая, — Яна помолчала. — Ты уверена, что это он? — Да. Это его почерк. Я знаю. Я видела его записи, его пометки на полях. Это он. — А если это кто-то другой? — Нет, — сказала Айлин. — Только он. Яна вздохнула. — Ладно. Будь осторожна. — Буду. Айлин положила записку в папку с письмами, рядом с первым. Закрыла, спрятала на полку. Потом достала снова, перечитала ещё раз, вглядываясь в каждую букву. «Я здесь. Жди меня». Она закрыла глаза. Он рядом. Он знает, что она ждёт. Он хочет, чтобы она ждала. Значит, она будет ждать. Сколько нужно. Столько, сколько потребуется. Но внутри уже росло нетерпение. Она не хотела просто ждать. Она хотела действовать. Что-то делать. Что-то искать. Что-то предпринимать, чтобы ускорить их встречу. Она снова открыла папку, перечитала все письма подряд. Искала намёки, скрытые смыслы, подсказки. В первом письме он писал: «Я там, где в зарезе чернила затекло». Во втором: «Не ищи меня на улицах. Ищи там, где тишина становится текстом, а одиночество — собеседником». В третьем: «Ты сама знаешь, где меня искать. Я там, где и начинался твой текст». Она перечитывала эти строки снова и снова, пытаясь понять. Где начинался её текст? Где начиналась их история? В том первом письме под вазоном? В музее, где они встретились? В её студии, куда он пришёл с книгой? Она посмотрела на стол, на котором стояла банка с розой. На книги, на реставрационные инструменты. На письма, разложенные перед ней. Где начинается её текст? Она закрыла глаза и попыталась вспомнить. Первое письмо, конверт с надписью «для тебя». Она нашла его под вазоном. С тех пор всё изменилось. Он пришёл в её жизнь и перевернул её с ног на голову. Может быть, «начало текста» — это то место, где она впервые осознала себя? Где её внутренний голос стал громче внешнего? Где она перестала быть просто студенткой-реставратором и стала Айлин, которую кто-то понимает? Она не знала. Но была уверена: он даст знак. Он всегда давал знак. И она будет ждать. Сколько нужно. Прошло ещё два дня. Айлин ходила в институт, возвращалась домой, проверяла вазон. Писем больше не было. Но она не сдавалась. Она знала — он рядом. Он просто ждёт подходящего момента. Он тоже готовится. Он тоже хочет встречи. И в один из вечеров, когда она уже почти потеряла надежду, она нашла под дверью конверт. На нём было написано всего одно слово: «Завтра». Она вскрыла его. Внутри — короткая записка, всего несколько строк. «Завтра в шесть. Там, где всё началось. Я приду. Жди меня.» Она перечитала эти слова снова и снова. Сердце колотилось где-то в горле. Завтра. Он придёт. Она увидит его. Она обнимет его. Всё будет хорошо. Она позвонила Яне, но та не ответила. Позвонила ещё раз. Тишина. Наверное, занята. Айлин не стала оставлять сообщение. Она хотела сказать это лично. Она легла спать, но сон не шёл. В голове крутились мысли о завтрашнем дне. Что она наденет? Что скажет? Что он скажет? Как они объяснят друг другу это долгое молчание? Она закрыла глаза и попыталась представить их встречу. Он подойдёт к ней, улыбнётся, скажет что-то тёплое. Она обнимет его, и всё станет на свои места. Но внутри росло странное беспокойство. Что-то было не так. Что-то ускользало, как тень в тумане. — Завтра, — прошептала она в темноту. — Завтра всё будет хорошо. Она не знала, что завтрашний день станет началом конца. Что она увидит его, но не так, как хотела. Что всё пойдёт не по плану. Но сейчас, в эту минуту, она верила. Верила, что он придёт. Что они будут вместе. Что всё будет хорошо. Она уснула с этой мыслью. И во сне ей снова явился он. Стоял в музее, перед витриной с гравюрами, и улыбался. — Ты пришёл, — сказала она. — Я всегда прихожу, — ответил он. — Просто иногда я не могу сразу. — Почему? — Потому что я должен быть готов. Как и ты. Она хотела спросить, что он имеет в виду, но он уже исчезал, таял в утреннем свете. — Не уходи, — крикнула она. Но он уже ушёл. Она проснулась с ощущением, что ответ близок. Что он почти рядом. Что ещё немного — и она найдёт его. Айлин села на диване, обхватив колени руками. Посмотрела на розу, стоящую в банке. На папку с письмами. На записку с его словами: «Я здесь. Жди меня». — Я жду, — сказала она вслух. — Я всегда буду ждать.