Глава 3

      С каждым днём, проведённым в этом месте, я всё отчётливее понимаю что Ринтаро является на редкость целеустремлённым и настырным человеком, который если уж что-то вбил себе в голову, то остановить его способен разве что конец света, да и то, подозреваю, ему пришлось бы предъявить письменное обоснование в трёх экземплярах.       Я усмехнулась собственным мыслям, вспоминая наш предыдущий разговор, который закончился ничем, кроме моего категоричного заявления, и, слегка качнув головой, чтобы отбросить с лица выбившуюся прядь волос, произнесла, глядя на него с тем особым выражением, с которым обычно проверяют, не спятил ли человек окончательно, и если спятил, то насколько это запущенно.       — Мори, я, конечно, понимаю, что ты человек занятой и всё такое, но не напомнишь мне, что я тебе в прошлый раз вообще сказала насчёт свиданий? — спросила таким тоном, будто мы обсуждали погоду, а не нечто, способное разорвать в клочья остатки моего здравого смысла.       Ринтаро, который в этот самый момент без капли сомнений и даже не оборачиваясь, словно моё согласие было подписано кровью, тянул меня за руку куда-то в сторону главного корпуса, ответил с такой будничной спокойностью, будто цитировал какой-то древний свиток с правилами, которые никто не отменял.       — Что без теста ДНК ты больше никуда со мной не пойдёшь.       И мне оставалось только закатить глаза — настолько выразительно, насколько это вообще возможно, когда тебя практически буксируют в неизвестном направлении, периодически заставляя перепрыгивать через лужи, оставшиеся после утреннего дождя, и стараться не врезаться в столбы, которых на этой аллее, как назло, оказалось неприлично много.       — И прекрасный вопрос, который я считаю крайне уместным в данной ситуации: а сейчас ты меня куда ведёшь? — поинтересовалась с долей здорового подозрения, потому что опыт общения с Ринтаро подсказывал, что если не уточнять детали, можно обнаружить себя в месте, откуда обратной дороги уже не предусмотрено.       — В лабораторию, — коротко бросил Мори, и я, разумеется, не смогла удержаться от новой колкости, потому что моя натура не позволяла пропустить такую удобную возможность для шутки, пусть даже эта она и балансировала на грани фола.       — На органы, значит, сдавать будешь? — усмехнулась я, ожидая привычного раздражения или чего угодно, кроме тишины, которая вдруг повисла в воздухе.       Но вместо этого Ринтаро резко остановился посреди аллеи, развернулся ко мне всем корпусом с грацией хищника, который вдруг передумал гнаться и решил посмотреть жертве в глаза, и его глаза вперились в моё лицо с такой интенсивностью, что я на секунду пожалела, что вообще открыла рот, а не сделала вид, что внезапно потеряла дар речи.       — Ладно, ладно, поняла, больше так шутить не буду, если, конечно, ты перестанешь смотреть на меня как на потенциальный лабораторный образец, — поспешила заверить его, закатив глаза уже скорее для того, чтобы скрыть неловкость, чем из настоящего раздражения, и тут же, пока мы снова не тронулись с места и пока он не успел увлечь меня дальше по этому бесконечному маршруту, добавила уже более серьёзным тоном. — Но всё же, Мори, давай серьёзно. Получается, что я своё слово тут с тобой не держу, а ты… ты что, правда решил этот тест сдать? Он же, наверное, стоит… — и замолчала на полуслове, потому что увидела, как уголки его губ дрогнули в той едва заметной усмешке.       — Тот, который нам нужен, почти семнадцать тысяч йен, — уточнил он так, словно речь шла о покупке булочки с бобами в автомате на первом этаже, а не о сумме, на которую студент с его, да и с моим бюджетом, мог бы питаться неделю, а то и две, если не шиковать и не заказывать доставку каждый вечер.       Я даже остановилась сама, не дожидаясь, пока он меня дёрнет, и уставилась на него с таким выражением, в котором смешались шок и любопытство.       — То есть ты хочешь сказать, что готов заплатить сумму, на которую можно купить пару приличных учебников или, скажем, неделю обедать в нормальном месте, а потом ждать ещё примерно две недели — и всё ради чего? — спросила я, даже прищурившись, будто пыталась высмотреть в нём что-то такое, что объяснило бы его совершенно нелогичное поведение.       — Не веришь, что я пошёл на такие жертвы ради тебя? — усмехнулся Ринтаро в ответ, и его усмешка была такой самоуверенной, что у меня внутри всё перевернулось от смеси раздражения и того самого чувства, которое я пока не готова была называть.       — Неа, — мотнула головой, и тут же, поддавшись этому внезапному потоку мыслей, которые последнюю неделю терзали меня каждую ночь выпалила. — Вот серьёзно, Мори, ты у нас, надо признать, довольно популярный парень во всём институте и при этом ты выбираешь ту, которая тебя при первой встрече снесла стопкой книг и чуть не обматерила тебя? — перевела дыхание, чувствуя, как щёки заливает предательский румянец.       — То есть ты меня тогда всё-таки хотела матом покрыть? — спросил он, и этот вопрос был настолько нелепым, что я просто замерла с открытым ртом, а потом скривила лицо в немом вопросе — мол, ты серьёзно, Мори, вот из всего, что я сказала, тебя заинтересовал только этот момент?       — Мори, прости, конечно, но тебя вот из всего этого длинного и душевного монолога волнует только то, хотела я тебя тогда обложить или нет? — воскликнула, всплеснув свободной рукой так, что чуть не задела проходившего мимо парня с рюкзаком, который одарил нас таким недоумённым взглядом. — Ты мне, конечно, сказал, чем тебя моя персона заинтересовала, только я уже неделю раздумываю над этим всем и не понимаю как так вышло? У нас тут работает такое древнее правило: любовь зла, полюбишь и козла?       Я замолчала, ожидая от него какой-нибудь привычной колкости, которая бы вернула наш разговор в русло взаимных подколов и издёвок, потому что этот формат хоть как-то понимала. Но Ринтаро, напротив, стал вдруг серьёзным и сказал с той долей самоиронии, которую в нём раньше не замечала.       — Если в нашей паре и будет работать это правило, то козлом буду я.       Я не смогла сдержать новой усмешки потому что, несмотря на всю драматичность момента и на то, что сердце у меня колотилось где-то в горле, образ рогатого Мори Ринтаро показался настолько абсурдным и в то же время каким-то по-своему милым, что я едва не рассмеялась.       — Ну знаешь ли, мне тоже не нужна такая рогатая скотина в отношениях, даже если это ты, — ответила я, позволив себе лёгкую улыбку. — Но кажется, что ты хочешь зайти довольно далеко, и это только для того, чтобы начать со мной встречаться. Если окажется, что ты меня бесишь до такой степени, что я не смогу на тебя смотреть без желания запустить чем-нибудь тяжёлым?       И посмотрела на него, ожидая увидеть хотя бы тень сомнения — ну, любой нормальный человек на его месте хотя бы на секунду задумался бы, правда? — но вместо этого увидела спокойную уверенность, которая, наверное, и делала его в будущем боссом мафии, а в настоящем — просто парнем, который привык добиваться своего любой ценой.       — Слушай, ну ты же сама придумала это правило, и сама сказала, что тест для тебя важен, — терпеливо, почти как ребёнку, объяснил он, и его голос был таким ровным, что у меня мурашки побежали по спине. — Так что давай рассуждать логически. Когда мы его пройдём и там покажет ноль процентов родства, я смогу тебя наконец позвать на нормальное свидание. А если там покажет больше нуля — ну что ж, значит, у меня появится классная сестра. Меня, в общем-то, оба варианта устраивают.       — То есть ты хочешь сказать, что не против того, чтобы было дело семейное? — спросила с намёком, решив проверить, насколько далеко зайдёт его невозмутимость.       — Что? — переспросил он, и его брови слегка сошлись к переносице.       — Против инцеста, говорю, не против? — уточнила я, наслаждаясь его секундным замешательством, потому что обычно было сложно застать Ринтаро врасплох.       — Чего? — повторил он с таким выражением лица, словно заговорила с ним на забытом языке, и я, наконец, рассмеялась, положив руку ему на плечо.       — Короче, слушай сюда, — сказала, чувствуя, как напряжение начинает понемногу отпускать. — Ты, видимо, просто фанфики не читаешь, как все нормальные люди, поэтому не понимаешь всего драматизма ситуации. Если там покажут ноль процентов, то я лично пойду к Гоше, аккуратно вырежу его сердце и подарю тебе в красивой коробочке.       А ведь через две недели я уже держала в руках конверт из плотной бумаги, который весил все семнадцать тысяч йен, потраченных на его содержимое, и ещё сверху. Вокруг царила та особенная тишина воскресного утра, когда весь институтский городок ещё спит. Ринтаро сидел на краю моего стула, выпрямившись как струна, и смотрел на мои руки, которые почему-то дрожали.       Я достала листок из конверта, и бумага предательски зашелестела в моих пальцах, пока разворачивала её, чтобы увидеть наконец те буквы и цифры.       — Да, тут столько всего написано, что можно состариться, прежде чем дочитаешь до конца, — усмехнулась пытаясь хоть как-то разрядить обстановку, но голос мой прозвучал слишком нервно, чтобы эта шутка удалась.       — Читай давай, — сказал Ринтаро, и в его тоне проскользнуло что-то похожее на нетерпение.       — Читаю, читаю, не торопи, — пробормотала я, хотя сама торопилась больше его.       『Данный документ является важным инструментом для медицинских и научных исследований, а также может быть использован в судебных процессах, 』 — продолжала я, мысленно проклиная составителей за такой казённый язык, который растягивал эти минуты до бесконечности. 『Он содержит ценную информацию о генетическом коде человека и может быть использован для принятия важных решений в области здравоохранения и наследственности. Конкретно данный тест был направлен на определение, являются ли Мори Ринтаро и Мори Тидори родственниками. Вероятность вашего родства — 0%.』       — Ооо, — протянула я, не в силах выдать ничего более членораздельного, потому что в голове у меня одновременно крутилась тысяча мыслей.       — Что там? — спросил Ринтаро, наклоняясь ближе, из-за чего, как в его глазах зажглась искра торжества.       — Ноль процентов, — сказала, откладывая листок на стол. — Мы не родственники.       — Я знаю, — ответил он, и в его голосе не было удивления.       — Ну конечно, ты знаешь, — фыркнула на него. — Ты всё всегда знаешь заранее, да, Мори?       — Почти, — поправил он меня, и его губы изогнулись в удовлетворенной усмешке.       — Знаешь, мне откровенно жаль Гошу, — произнесла я, старательно придавая своему голосу максимально беззаботное выражение. — Потому что он, судя по всему, совсем скоро останется без сердца, а ты обзаведёшься вторым экземпляром.       — Не совсем, — поправил Мори, и в его голосе проскользнула та спокойная уверенность, от которой хотелось то ли закатить глаза, то ли насторожиться. — Ты просто отдашь мне сушёное — взамен того, которое ты у меня забрала, когда собирала книги с пола.       — Логично, — кивнула я, признавая его правоту. — Ну значит, будем резать.       — Вот и отлично, — Ринтаро даже не улыбнулся. — Это будет символом нашей любви.       — Из-за твоей любви будут страдать трупы, — фыркнула я, закатывая глаза. — Иди почисть свою совесть.