Глава 4

      Наблюдать за человеком, который обычно даже бровью не ведёт, зато сейчас его глаза медленно, но верно вываливаются из орбит, а челюсть предпринимает отчаянную попытку поцеловаться с асфальтом. И плюс к этой прекрасной во всех смыслах картине, у меня начинают потихоньку зарождаться мысли, что это я ему тут психику потихонечку порчу и если так пойдёт дальше, то к концу семестра от его знаменитой невозмутимости не останется и следа, а передо мной будет дёрганый молодой человек, который при звуке моего голоса вздрагивает и инстинктивно проверяет, все ли внутренние органы на месте.       От своих же мыслей я тихо ухмыльнулась, наблюдая, как он продолжает пялиться на подарок уже минут пять, если не больше, и всё это время молчит, как рыба об лёд, а я сижу рядышком, сложив руки на коленях, и жду, когда наконец его голосовые связки соизволят включиться обратно.       — Э, — наконец выдал он, и я чуть не вздохнула с облегчением. — Это, прости меня, что?       — Ну, знаешь, — пожала плечами, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально буднично. — Ты же у нас в медицинском учишься, должен знать, что это такое.       И надо сказать, я выбрала место для этого знаменательного события не случайно, Ринтаро, к его чести, разрешил мне самой решить, куда мы пойдём на свидание, поэтому мы сейчас сидим на берегу в приморском парке Акацуки, поздно вечером, когда нормальные люди уже сидят по домам и смотрят телевизор, а ненормальные, вот вроде нас, сидят на лавочке и смотрят на анатомические экспонаты.       — Это сердце, — сказал он с таким уровнем шока, что словами не передать.       — Сердце, — кивнула в знак подтверждения.       — Человеческое сердце, — уточнил он, и я заметила, как его пальцы, обычно такие уверенные, чуть заметно дрогнули, когда он держал контейнер.       — Человеческое, — подтвердила, потому что врать в таких вопросах было бы как минимум не профессионально.       — А… — протянул он, и я поняла, что его словарный запас на данный момент сократился до междометий и вопросительных знаков, и это было, если честно, довольно забавно наблюдать.       — Ага, — ответила на его невысказанный вопрос, потому что мы вроде как уже научились понимать друг друга с полуслова, хотя в данном случае полу-слов было, наверное, многовато.       — А откуда? — спросил он, и в этом коротком вопросе прозвучало столько оттенков от ужаса до восхищения.       — От человека, — ответила, пожимая плечами.       — Это-то понятно, — кивнул Ринтаро, медленно выдыхая. — Но от какого именно человека? Или мне лучше не знать?       Я немного подумала над этим вопросом, действительно, стоит ли ему знать все детали, или лучше оставить немного пространства для фантазии, но потом решила, что если уж мы строим отношения на честности (что само по себе звучит смешно в контексте нашего знакомства), то врать нехорошо.       — Не бойся, — сказала, стараясь, чтобы мой голос звучал успокаивающе. — Оно ему больше не понадобится, так что можешь не переживать, что кто-то придёт и попросит его обратно.       — Было бы странно, если бы понадобилось, — согласился Мори, и тут до него, видимо, дошёл смысл моих слов, потому что он резко поднял на меня глаза и спросил с новой интонацией, в которой смешались шок и нездоровое любопытство. — У живого, надеюсь?       — Боже, конечно нет, — фыркнула только на него. — У живого, во-первых, было бы довольно сложно доставать, ты представляешь, сколько вопросов и шума, а я девушка неконфликтная, люблю, чтобы всё было тихо и спокойно. Нет, из трупа вытащила, расслабься, я не настолько отбитая, чтобы охотиться на живых людей с целью изъятия органов, у меня другие увлечения.       Ринтаро посмотрел на меня с выражением, которое я не смогла интерпретировать, в нём было что-то вроде «ну, это делает ситуацию немного менее криминальной, но не сильно», и спросил, чуть прищурившись.       — В лаборатории?       — Молодец, — кивнула, чувствуя что-то вроде гордости за его дедуктивные способности. — Догадался, хотя, если честно, не совсем оттуда, но в целом направление мысли верное, и это не может не радовать.       — А не заметят, что ты его вытащила? — спросил он, и в его голосе, к моему удивлению, прозвучала озабоченность, мол, как бы тебя не поймали, мне бы этого не хотелось, и это было настолько трогательно, что я чуть не растрогалась, но вовремя взяла себя в руки.       На что закатила глаза и ответила с лёгкой снисходительностью, которую могла бы и придержать, но не стала.       — Да кто там, скажите на милость, в прахе будет различать, есть ли там какая-то конкретная часть тела или нет, а ещё, знаешь, вряд ли какой-то дурак, кроме меня, повторял такой трюк, так что у них даже не возникло мысли, что вообще кто-то мог до такого додуматься — люди, в большинстве своём, довольно предсказуемые.       — Хорошо, допустим, — сказал Ринтаро, и я увидела, как он чуть заметно расслабился — видимо, его больше всего волновало, не арестуют ли меня завтра за расчлененку. — но зачем? — и он посмотрел на меня так, будто я была загадкой, которую он никак не мог разгадать.       — Помнишь, — начала, чуть наклонив голову к плечу и глядя на него с той долей лукавства. — Что до того самого теста ДНК, да и после него, говорила тебе одну вещь, которую ты, возможно, принял за шутку? Я говорила, что вытащу сердце у Гоши и подарю его тебе. Ну, или засушу, но это были детали.       — Ты там говорила, что ещё засушишь его, — уточнил Мори, и я почувствовала, как внутри меня разливается что-то тёплое.       — Да, но вот с этим, — я кивнула на контейнер, который он всё ещё держал в руках с таким видом, будто боялся, что оно оживёт и укусит. — Вышла небольшая заминка технического характера. В общаге, знаешь ли, засушивать человеческие органы — это проблематично, соседи косо смотрят, комендантша задаёт неудобные вопросы, да и вообще, сушка требует времени и пространства, которых у меня нет, а вот ты квартиру снимаешь, и у тебя даже балкон есть…       — И? — как-то странно протянул он это «и» — настолько протяжно и с таким выражением лица, будто он постепенно начинал понимать, куда я клоню, но отказывался в это верить.       — И тебе, Ринтаро, если ты ещё не догадался, это сделать легче, — пожала плечами, будто предлагала ему вынести мусор. — Что за глупые вопросы, мы вроде бы оба взрослые люди и должны понимать, что это просто… ну, ты понял, практика, — фыркнула, приподняв бровь и сложив руки на груди. — Могу тебе ещё предложить контейнер для того, чтобы ты его в сохранности донёс до дома.       — Благодарен, — сказал Мори, и я, честно говоря, не ожидала, что он скажет хоть что-то, кроме «ты ненормальная», но он молча кивнул — видимо, решил, что раз уж ввязался в эту историю, то назад дороги нет, и надо принимать правила игры — и аккуратно, почти с какой-то церемониальной торжественностью, переложил сердце в контейнер, закрыл его и только после этого поднял на меня глаза. — Но вот с чего ты вообще взяла, что оно мне нужно?       — А вот кто мне сказал, ещё в самом начале, когда мы даже не дружили толком, что я у него сердце украла? — посмотрела на него, как на придурка.       — И ты поэтому? — переспросил парень.       — Ага, — кивнула, чувствуя, как что-то тёплое разливается в груди. — Оформила возврат, как говорится, взяла взаймы — верни в том же виде, только в более удобной упаковке и с доставкой на дом.       Ринтаро посмотрел на контейнер у себя в руках, потом на меня, потом снова на контейнер, и я почти видела, как в его голове крутятся шестерёнки, пытаясь переварить всё это и уложить в какую-то логическую схему, где такие поступки имеют смысл.       — Так ты же моё сердце забрала, — фыркнул на меня.       — Вот теперь решай, — чуть наклонила голову и посмотрела на него с вызовом, который, надеюсь, выглядел игриво. — Романтичная я у тебя или нет.       — У меня? — переспросил он, и его голос прозвучал так, будто он не понял, как вообще оказался в этой ситуации.       В этот момент поняла, что, кажется, опять он зависший, как старый компьютер, который пытается загрузить слишком тяжёлую программу и виснет на середине, где-то в глубине сознания, и смотрит на меня, а я на него, и тишина между нами становится такой густой, что её можно резать, как тот самый скальпель, которым добывала подарок.       «Шокирую пацана, шокирую…»       — Мне тебя жалко теперь, — выдохнула как-то грустно.       — Почему? — в его голосе было искреннее недоумение.       — Потому что по твоей реакции, можно подумать, что я над тобой издеваюсь, и что всё это какая-то злая шутка, и что завтра я скажу «ха-ха, это был розыгрыш, на самом деле это не сердце человека, а муляж из специальных материалов, которые я заказала», но это не так, Ринтаро, это совсем не так, и я понимаю, как это выглядит со стороны, и мне от этого становится… ну, неловко, что ли.       — Нет, это не так, — сказал парень, и вдруг потянулся ко мне, но сразу же отдёрнул руку, и я проследила за его взглядом и увидела на пальцах бурые разводы, и в этот момент на его лице промелькнуло такое… такое милое и растерянное выражение, что я чуть не задохнулась от этого контраста.       Такое милое и растерянное лицо у него сейчас, что аж пищать хочется от умиления.       — Ринтаро, — позвала я, пытаясь вывести его из того ступора, в который он провалился. — Влажные салфетки одолжить, прежде чем ты испачкаешь ещё что-нибудь? Например, свои белые брюки, которые, я вижу, ты надел специально для этого свидания? А то мне кажется, что я тебе все планы порчу.       Я ждала, что он скажет что-нибудь вроде «да, действительно, ты меня портишь» или «никогда никому больше не разрешу дарить мне органы», но он молчал, глядя на меня, и в его глазах было что-то такое, от чего у меня внутри всё переворачивалось.       — И случилось же тебе, — добавила тише. — Влюбиться в такую отбитую девушку, наверное, это карма, да, Ринтаро? Наверное, в прошлой жизни ты кого-то сильно обидел, и теперь расплачиваешься мной.       — Наверное, но а чего жалеть? Всё прекрасно получается, буду знать, что ты точно всегда слово держишь.